Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович

Репутация растёт. Людям нравится ваша таверна.

Уровень таверны: 100,95

— А добавку можно? — крикнул кто-то.

— И мне!

— А чаю того мятного ещё? Я заплачу, не вопрос!

— И мне в кувшин налей, я с собой возьму!

Люди сами предлагали платить за напиток, который я раздавал бесплатно. Я не стал отказываться. Позвал Сёму, чтобы помогал наливать взвар в принесённые кувшины и разносить добавку. Сам принимал монеты и складывал в кошель на поясе. Руки работали, а голова уже считала.

Если каждый день делать два-три новых рецепта с травами, кулинария доберётся до пятого уровня за неделю. А вместе с ней подтянется и зельеварение, и травничество. Путь знаний, который сейчас плёлся в хвосте, начнёт догонять остальные. А там и уровень таверны. За каждый новый рецепт в меню её уровень тоже растёт.

В воротах показался Павел. Мастеровой был бодр и явно готов к трудовому дню.

— Доброе утро, поварёнок! — он подошёл и пожал мне руку.

— У нас сегодня подают шикарный завтрак, — улыбнулся я.

— Ну, если шикарный, то не откажусь.

Стоило ему усесться за стол, как я поставил перед ним полную тарелку и кружку взвара. Сначала он выпил напиток. Потом принялся за кашу. Ел быстро, по-рабочему, но после первой ложки притормозил и с интересом посмотрел на кашу.

— Не знаю, что ты в неё добавляешь, но руки моментально дрожать перестали.

— Специи и травы разные, — ответил я.

— Обычно с утра суставы ноют, а тут от первой ложки отпустило, — задумчиво сказал он, сгибая и разгибая пальцы…

Судя по всему, это заслуга телокрепа — он ведь повышает выносливость и силу.

— После ужина сегодня останусь, — сказал Павел, усиленно работая челюстями. — Осмотрим стены, прикинем, с чего начинать. Ты пока подумай, что восстанавливать в первую очередь.

— Зал и кухню, — без раздумий ответил я. — Без них таверна не работает.

Павел кивнул.

Мастеровой быстро доел и ушёл, едва разминувшись в воротах с высоким широкоплечим мужчиной. Я узнал вчерашнего кузнеца, Кира. Тот подошёл, подозрительно оглядывая двор и столы, заполненные посетителями. Внимательно посмотрел на панду, которая сидела на моём плече, зыркая по сторонам чёрными глазками.

— Доброе утро! — с доброжелательной улыбкой сказал я. — Будете завтракать?

Вместо ответа кузнец выложил на стол два ножа и топорик для мяса. Металл блеснул на солнце, и система тут же доложила:

Ножи поварские. Набор. Клинки закалённые. Материалы: закалённое железо.

Качество 57%. Износ 0.

Свойства: свежая заточка.

— Спасибо! — искренне воскликнул я, схватив шеф-нож.

С удовольствием ощутил тяжесть рукоятки, сбалансированность изделия. Не заводское качество, конечно, но гораздо лучше, чем старый кривой кухонный нож, которым я орудовал до этого.

— Спасибо в карман не положишь, — выдал банальную присказку Кир.

Я полез в кошель и отсчитал оставшуюся сумму. Кузнец взял монеты, спрятал в широкий нагрудный карман и, кажется, расслабился. Оглядел двор более дружелюбно.

— Присаживайтесь, — сказал я. — Попробуйте наш комплексный завтрак — каша и взвар. Бодрит и придаёт силы на весь день. — Во мне проснулся маркетолог. — Для вас сегодня бесплатно! Как договаривались, — чуть тише добавил я.

Кир степенно кивнул и сел за ближайший стол. Я кивнул Сёме. Тот ошивался рядом, ловя каждый мой взгляд. Паренёк понял меня с полуслова и метнулся с полной тарелкой и кружкой к кузнецу.

Убедившись, что посетитель с удовольствием принялся за еду, я вернулся на рабочее место.

Мой амбициозный план обрел очертания и стремительно набирает обороты. Ножи есть. Плотник придёт после ужина. Гончар обещал прислать подмастерье. Осталось добыть раствор у Антония. Как раз сбегаю после завтрака проведать Марию, и постараюсь решить этот вопрос.

Всё складывалось. Впервые за четыре дня в этом мире, у меня было ощущение, что я не выживаю, а живу.

Ощущение продлилось минут двадцать.

Сначала в ворота ввалился Яков.

Он шёл нарочито широким шагом, будто двор принадлежал ему. Уселся за ближайший стол, хлопнул ладонью по столешнице и громко объявил:

— Ну-ка, проверим, как тут теперь стали готовить! Небось, помои ещё хуже прежнего!

Пожилой мастер Назар вошёл следом, оглядел сгоревшее крыльцо и столы, покачал головой.

Я стиснул зубы и промолчал. Да, Яков мерзкое хамло, но, в первую очередь, он платежеспособный клиент. Я снова кивнул Сёме, и тот мигом поставил перед плотниками тарелки и кружки.

Яков принялся демонстративно ковырять кашу ложкой, морщиться и цокать языком. Но потом съел немного и прекратил выделываться. Назар ел молча, не поднимая глаз.

Я тихо выдохнул. Вроде конфликт с Яковом сегодня не намечается.

А потом в ворота вошли трое охотников в кожаных куртках, с мечами на перевязях. Походка у всех вальяжные и уверенные. Взгляд наполнен ленивым превосходством и лёгким презрением.

— Эй, пацан! Жрать давай бравым охотникам! И побыстрее, мы не привыкли ждать!

Кажется, эту сцену я уже где-то видел.

Глава 23

Дежавю

Двое молодых охотников — лет по двадцать, широкоплечие, с загорелыми лицами. Третий старше — жилистый мужик за сорок, с сединой на висках, со спокойными глазами и скупыми движениями.

Чувство дежавю пробежало холодком между лопаток. Хорошие кожаные куртки, мечи, шаг вразвалку. Так же входили в таверну Шнырь и Усатый, когда притащили голову крысоволка. Так же вели себя члены банды Самсона, явившись на разборки.

Рука дёрнулась к кинжалу, спрятанному под столом, но я себя остановил. Спокойно. Это другие люди. С чего я решил, что сейчас всё пойдёт по тому же сценарию?

Охотники уселись за дальний стол. Один из молодых щёлкнул пальцами и крикнул в мою сторону:

— Эй, пацан! Жратва где? И шевелись давай, мы голодные!

Я скрипнул зубами. Я что, мальчик на побегушках? Ни «пожалуйста», ни «здравствуйте».

Медленно выдохнул, подавляя вспышку гнева. Приготовил три порции, сунул Сёме. Тот отнёс к их столу и поставил без единого слова.

— А чего без мяса? — скривился второй молодой, заглядывая в тарелку. — Мы охотники, нам без мяса никак!

— Мясо будет на обед, — ровно ответил я. — На завтрак — каша с овощами и специями.

— Со специями! — передразнил первый и загоготал. — Слышь, Волох, — обратился он к старшему охотнику, — нас тут специями кормят, как баб!

Старший не отреагировал. Он молча зачерпнул ложкой, прожевал медленно, ни на кого не глядя. Потом кивнул — то ли каше, то ли своим мыслям — и продолжил есть.

Я вернулся к рабочему столу. Руки сами резали овощи, а глаза не отрывались от зала.

Двор разделился. Не словами, не жестами, а воздухом. Мастеровые за своими столами притихли, жевали молча, искоса поглядывая на охотников. Кто-то отодвинулся подальше. Кто-то, наоборот, выпрямил спину и набычился.

Сыч с каменным лицом стоял у стены конюшни, скрестив руки на груди. Глаза его перебегали от охотников к мастеровым и обратно. Он явно ощущал повисшее в воздухе напряжение и был готов.

Коготь по другую сторону двора переложил короткую дубинку с одного плеча на другое.

Утренний воздух разве что не искрил, как перед грозой. Всё замерло в предчувствии первого раската. Непонятным оставалось только, откуда жахнет.

Молодые охотники ели шумно, перебрасывались какими-то байками, хохотали в голос. Один хлопнул кулаком по столу, рассказывая, как они на прошлой неделе завалили костогрыза размером с телегу. Второй перебивал, утверждая, что костогрыз был ещё больше. Их смех бил по нервам.

Местные недобро молчали.

Я видел, как мастеровой, сидящий ближе всех к охотникам, сжал ручку кружки так, что побелели костяшки пальцев. Видел, как Яков упёрся кулаками о столешницу, а Назар положил ладонь ему на плечо, удерживая и успокаивая. Но Яков резким движением стряхнул его руку.