Лекарь Алхимик (СИ) - Соколов Сергей Александрович

Тем временем мы уже почти добрались до места назначения.

Особняк показался издалека, когда машина выехала на широкую дорогу, вымощенную плиткой. Дом был огромным, хотя и уступал владениям Лазаревых. Бело‑серые стены без лишней лепнины выделялись на фоне леса. Ровные линии фасада, высокие узкие окна, строгие балконы, фронтон со знаком Рода — всё выглядело сдержанно, без показного золота.

Перед особняком тянулся ухоженный двор: аккуратные дорожки из светлого камня, подстриженные кусты, несколько деревьев в кадках. По периметру — невысокая, но усиленная рунной вязью ограда. На углах здания и вдоль забора едва заметно мерцали защитные печати, складываясь в тонкий энергетический ореол. При въезде машину мягко «провела» волна энергии, по коже пробежали мурашки, руны на воротах вспыхнули и снова погасли. Защита здесь и правда была на высшем уровне.

Я никак не отреагировал, просто перевёл взгляд обратно на планшет. В очередной раз просматривал список ингредиентов, необходимых для работы. А она предстояла непростая.

Состояние тела Платоновой… Когда я в прошлый раз помогал Георгию с её болезнью, я не представлял, насколько всё запущено. Тогда у меня была почти слепая уверенность в положительном результате — в прошлой жизни я лечил подобные недуги одним зельем.

Здесь же требовался комплексный подход: сочетание зелий, техник и, возможно, вмешательство в структуру энергии.

— Прошу вас воздержаться от резких высказываний, господин, и не принимать слишком близко к сердцу сказанные главой слова, — неожиданно произнёс парень в очках, сидевший напротив.

Он всю поездку сохранял невозмутимый вид. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, тонкая оправа блестела при каждом повороте головы. Голос спокойный, без подобострастия, но и без лишней фамильярности.

— Глава в последнее время сильно натерпелся, — он слегка поправил очки. — Я буквально вынужден вас об этом осведомить.

Заботится о своём главе? Боится, что я откажусь помогать? Впрочем…

— Меня не волнуют слова, сказанные Платоновым, — спокойно ответил я и протянул ему планшет со списком. — Передай всё это в лабораторию. Цветокорень и тёмнолист — в отдельных колбах и прикройте от света. Как сделаете — сразу сообщите.

— Я передам слугам, — кивнул он.

Машина плавно затормозила и остановилась во дворе особняка. Двигатель стих, и тишину заполнил приглушённый шум фонтанов и далёкие голоса садовников.

Я вышел из автомобиля. Нас уже ждали несколько слуг.

Горничные выстроились полукругом, соблюдая расстояние. Молодые женщины в строгих серо‑белых платьях до щиколоток, с тёмными фартуками, аккуратными манжетами и высокими воротниками.

Волосы собраны в гладкие пучки, на головах — чепчики или ленты. Движения точные, шаги тихие, голоса — почти шёпот.

Даже находясь в этом теле и постепенно привыкая к местным устоям, я всё равно не понимал, как люди спокойно отдают большую часть своего быта слугам. Ты доверяешь приготовление еды, уход за вещами и телом, а также порядок в доме человеку, который формально тебе чужой. Кажется, где‑то так и умирали отдельные представители Родов — от «слишком усердного» обслуживания.

Да, большинство этих девушек родились в Роду. Их воспитывали здесь, их лояльность формировали с детства. На бумаге — «абсолютная» преданность. Но даже те, кто клянётся в такой преданности, однажды могут предать.

В этом мире нет ничего, что оставалось бы навсегда неизменным. Природа энергии и человека — в переменах. Если бы мы не умели меняться под действием обстоятельств, нас давно вытеснили бы более приспособленные существа, включая магзверей.

— Господин, я могу что-нибудь сделать для вас? — раздался тихий голос.

Это спросила одна из горничных, стоявшая ближе всех. Она склонилась в аккуратном поклоне, взгляд уткнут в пол, руки сцеплены перед собой. У Платонова такие правила — не смотреть гостю в лицо?

— Если хочешь что-то сделать… — я шагнул ближе, взял её за подбородок и аккуратно приподнял, чтобы она посмотрела мне в глаза. — Отведи меня к своему главе.

Не люблю, когда со мной разговаривают, избегая взгляда. Сразу ощущение, будто человека держат в клетке, а любое «не то» слово заканчивается плетью.

Чёрные волосы служанки были собраны в гладкий пучок, ни одной выбившейся пряди. Тёмные глаза — большие, внимательные, с едва заметным страхом. Щёки слегка порозовели — скорее от смущения и неожиданности.

— Хорошо, — после короткой паузы произнесла она. — Прошу проследовать за мной.

Она слегка поклонилась и сделала шаг вперёд, но почти сразу остановилась: дорогу перегородил парень в очках.

Он внимательно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на меня. В этом взгляде не было открытой враждебности, но холод чувствовался сильнее. Словно он без слов обозначал границу.

Интересно. Это его девушка? Для человека, который всю дорогу изображал ледяную статую, он слишком быстро оживился из‑за одного жеста.

— Что-то не так, господин Виталий? — осторожно спросила горничная, не поднимая глаз. Теперь она смотрела не только в пол, а будто вообще «внутрь себя», избегая любого контакта.

Он продолжал смотреть на меня. Холодные серые глаза, в глубине на миг что‑то дрогнуло. На долю секунды за его плечом будто проступил смутный контур — отблеск ауры, который тут же растворился. Я это заметил, хотя он явно пытался скрыть проявление.

Что он хотел этим показать? Силу? Предупреждение? Или тонкий намёк держаться подальше от этой девушки? Учитывая репутацию Алексея до моего появления, вопрос, по сути, уже не стоит.

Парень тихо вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, затем достал планшет и сумки и протянул их горничной:

— Передай это в лабораторию и сделай запрос на склад, — холодно сказал он. — Как всё подготовят — сразу сообщи.

— Как прикажете, — тихо ответила она, чуть глубже поклонилась и почти бесшумно удалилась, прижимая планшет и сумки к груди.

— Прошу, пройдёмте за мной. Глава уже дожидается вас, — добавил Виталий, не глядя на меня.

Я кивнул и пошёл следом. Он больше не пытался заговорить, шёл впереди быстрым, но размеренным шагом, чётко выдерживая дистанцию.

Пока мы двигались по коридорам, у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть внутреннее убранство поместья Платоновых. Если я раньше и думал, что Георгий — человек скромный, сейчас это только подтвердилось. Светлые мраморные стены, ровные панели, никаких позолоченных колонн, тяжёлых статуй и бессмысленно дорогой мебели. Пол из отполированного камня, местами прикрытый ковровыми дорожками приглушённых оттенков. На стенах — редкие картины, схемы артефактов, аккуратные светильники. По пути попадались полки с утилитарными на вид артефактами.

С учётом его положения и рода деятельности, проблем с финансами у Георгия быть не должно. Но возникал другой вопрос.

Месяц.

Я пришёл к нему с предложением почти месяц назад, ещё до изгнания, и подробно перечислил, какие ингредиенты понадобятся для лечения его дочери. За это время он не достал почти ничего. С учётом его связей это выглядело как минимум странно. Через Торговый Орден такие запросы обычно решались без проблем, особенно если у заказчика есть деньги — а у Платонова с этим всё было в порядке. Торговый Орден больше денег ценит только собственную честь.

Значит, он либо по каким‑то причинам к ним не обращался, либо успел перейти им дорогу.

Надеюсь, с новым списком всё будет проще, и он всё‑таки найдёт нужное.

Я ненадолго остановился, заметив вдоль стены ряд небольших разноцветных ваз, стоящих на равных расстояниях. Все — пустые. Память этого тела услужливо подсказала картинку: раньше в них стояли живые цветы. Дочь Платонова наполняла дом запахами и красками в память о матери, которая любила цветы. Это делало поместье похожим на жилой дом, а не на просто хорошо защищённую крепость.

Потом она заболела, и всё изменилось. Вазы остались, а цветы исчезли. Дом вернулся к своему изначальному состоянию — функциональному, но холодному.