Эти спутанные узы - Райан Лекси

Я брызгаю на него, и он дергается, как будто до этого был в каком-то ступоре.

– Не зевай, – говорю я.

– Но здесь такой прекрасный вид, – говорит он. – Кстати, спасибо. Ты не стала использовать свою впечатляющую магию, чтобы скрыть его от меня.

Моя магия.

Ну конечно.

Одной-единственной мыслью я отбрасываю вокруг себя тени, соткав мантию тьмы, закрывающую меня от груди до колен.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза.

– Это было не предложение.

Я пожимаю плечами, отворачиваюсь от него, плыву к водопаду и ровному журчанию бьющейся о камни воды. Мгновение спустя что-то хватает меня за ногу. Я судорожно хватаю ртом воздух и меня затягивает под воду. Я погружаюсь в воду, чтобы увидеть, что – кто – меня держит, и вижу серебристые глаза Финна. Каким-то образом они сверкают даже под водой.

Он с улыбкой подплывает ко мне, хватает меня за талию и, оттолкнувшись, поднимается обратно на поверхность. Я делаю вдох, но не успеваю ничего сказать, потому что его рот накрывает мой. Одна его рука ложится мне на талию, а другая скользит в мои волосы, когда он наклоняет мою голову и касается моих губ своими.

Вода прохладная, но моя кожа теплее, чем была во время поездки сюда, – она горячая, и я жажду его прикосновений – того, как нежно его язык касается моего, и как его рука обхватывает мое бедро.

Когда он отстраняется, он тяжело дышит, как будто мы были под водой гораздо дольше, чем нам казалось. Его взгляд скользит к берегу и на мгновение задерживается там.

– Что там? – спрашиваю я, вытягивая шею. Сразу за берегом, на линии деревьев, в нашем направлении светятся красные глаза. Мое зрение фейри запросто позволяет мне разглядеть внушительную фигуру Кейна, прислонившегося к массивному дубу.

– Вуайерист, – бормочу я.

Финн усмехается.

– Кажется, он беспокоится, – говорит он. Его пальцы под водой переплетаются с моими, и он тянет меня за руку. – Пойдем со мной.

Он отпускает меня, и мы вместе плывем к водопаду.

Появление Кейна напоминает мне о том, что я должна помыться и вернуться к своей одежде, но я не могу перестать думать о руках Финна после ночного инцидента с моей теневой сущностью – а, возможно, и ещё раньше, – поэтому я следую за ним.

Финн ныряет под водопад и проплывает под ним. Вода бьется так сильно, что я больше ничего не слышу, но я следую его примеру. Когда я выныриваю, он уже взобрался на каменный выступ. Он протягивает мне руку и помогает выбраться из воды. Я все равно что обнажена, но почему-то это совсем меня не смущает. Я так сильно хочу этого, что у меня нет сил на саморефлексию.

Шум водопада почти оглушителен, но вода создает ширму, скрывая нас и давая уединение.

Финн берет мое лицо в ладони и внимательно смотрит на меня:

– Ты в порядке?

– Я… да.

Нет. Сердце бешено колотится у меня в груди, а по коже бегут мурашки от предвкушения.

Финн сглатывает и наклоняет голову, касаясь своим лбом моего.

– Я хотел поцеловать тебя каждый день – каждую минуту – с тех пор, как приехал в Замок Гор. Я не могу перестать об этом думать. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Скажи мне, что ты хочешь этого – что хотела этого и раньше.

– Я хочу. – Я провожу рукой по его шее и тяну его за собой, опускаясь на камень. Он целует меня, сначала нежно, потом – посасывая мои губы, а после – его язык проникает в мой рот.

С моих губ срывается стон, и я чувствую, как моя кровь закипает от дикого желания.

Я хочу его.

Он углубляет поцелуй, постанывая от голода, такого же, как и мой собственный. Я вожу руками по его плечам и его мощной спине. Я чувствую отчаяние в его стоне, чувствую его в том, как он обхватывает мое бедро. Он проводит рукой по моей талии и поднимается к моей груди. Его большой палец слегка касается кожи под грудью через тонкую влажную ткань, и от удовольствия от такого простого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я выгибаю спину и прижимаюсь к нему, желая, чтобы его руки двигались дальше, и…

Агония.

Я вырываюсь из рук Финна и отталкиваю его.

Мне больно.

Как же у меня болит сердце.

Я вскрикиваю, но это не имеет ничего общего с физическими ощущениями, а связано только с болью в груди.

– Абриелла? – Финн смотрит на меня, и черты его лица искажены замешательством. – В чем дело? Ты ранена?

Я прижимаю ладонь к груди, и мои глаза наполняются слезами.

– Я… – всхлипываю я.

– Говори.

Прерывисто дыша, я сосредотачиваюсь на том, чему меня научил Миша. Ищу опору. Отгораживаюсь.

– Это…

В его глазах вспыхивает понимание. Он отстраняется и садится на корточки на другом краю скалы.

– Себастьян. – Он бормочет ругательство. – Ну конечно. Он чувствует тебя, знает, что ты здесь со мной – и реагируешь на это.

– Как… – я качаю головой. – Я думала, что отгородилась от него.

– Когда ты испытываешь сильную эмоцию, ее трудно скрыть от суженого. – Он придвигается достаточно близко, чтобы дотянуться до меня, и проводит пальцами по моей щеке, вниз по шее. – Мне жаль.

Я качаю головой.

Это мне жаль.

Это я заключила узы с Себастьяном – и думала, что поступаю правильно, хотя оказалось, что это не так.

– Я дам тебе закончить купаться и встречу тебя на берегу. – Он опускается в воду, затем проскальзывает под поверхность и уплывает.

Я открываю рот, чтобы позвать его, но что я могу сделать? Что мне ему сказать?

Я связана узами с Себастьяном. Я сделала этот выбор, несмотря на предупреждения Финна.

И ничего уже не вернуть.

Обратно в лагерь мы едем в мучительной тишине. Я снова еду впереди Финна, но вместо чувственной декадентской близости это служит неприятным напоминанием о том, что произошло под водопадом. Финн держит свои руки на поводьях Двух Звезд – и больше нигде. Почему-то от этого становится только хуже, и я радуюсь, когда в поле зрения появляется лагерь.

Вскоре я оказываюсь в палатке в одиночестве и переодеваюсь в очередное платье. В этот раз – в светло-серебристое, цвета луны. Оно без бретелек, с лифом в форме сердца, который едва скрывает руну, нанесенную на мою грудь, и ниспадающими от талии слоями мягкой ткани.

Я тяну время, как могу, и надеюсь, что у нас будет возможность поговорить наедине, но Финн не приходит.

Ясное небо остается чистым весь вечер, а когда солнце садится, каждая звезда похожа на драгоценный камень, сверкающий в лунном свете. Празднование Лунастала проходит между палатками и вокруг костра, даже на склоне горы.

Музыканты играют, танцуют и поют, а их пальцы летают по струнам и клавишам их инструментов. Фейри едят, смеются и танцуют. Они так рады видеть своего принца, что мое сердце болит из-за той роли, которую я сыграла – хоть и непреднамеренно – в том, чтобы корона не попала к нему в руки.

– Веселишься? – раздается низкий голос у моего уха.

Я поворачиваюсь и вижу улыбку Миши. Его большие карие глаза изучают мое лицо, как будто он пытается прочитать мои мысли через мой щит.

– Конечно.

Он фыркает.

– Ты сегодня очень грустная, принцесса. Вообще-то ты на вечеринке.

– Наверное, я просто погрузилась в свои мысли. – Я чувствую, как горло сводит спазмом. – Я слышала, что им пришлось пережить во время правления Мордеуса, как им пришлось бросить свои дома и свою жизнь, чтобы спрятаться от него.

Миша кивает и обводит взглядом толпу.

– Полагаю, именно поэтому они уже любят тебя.

– Нет, не любят.

С его губ срывается тихая усмешка.

– Любят. Все тебя любят, Абриелла. По крайней мере, все присутствующие здесь. – Его взгляд скользит по счастливым лицам танцующих вокруг нас и останавливается на Финне. Принц теней стоит, прислонившись к стене палатки и запустив руку в свои темные кудри, и улыбается Джулиане, которая активно жестикулирует, рассказывая какую-то, без сомнений, захватывающую историю.

– Они любят его, – говорю я Мише. – А меня принимают, потому что думают, что я с ним.