Эти спутанные узы - Райан Лекси

Я делаю вдох.

– Это ведь хороший знак, да? Что ситуация улучшается?

– Я на это надеюсь.

Сейчас было бы идеально спросить его, кто такие «привязанные» и почему он думает, что это может объяснить связь между нами, но я не хочу портить момент признанием в своих шпионских способностях, поэтому держу рот на замке. Некоторое время мы танцуем в тишине, и я позволяю себе наслаждаться моментом – теплом его тела, его прикосновениями, его близостью.

– Ты сегодня очень красивая, – говорит Финн.

Хотелось бы мне видеть его лицо. Когда он говорит такие вещи, я хочу видеть его глаза. Я хочу знать, что это – вежливое замечание или нечто большее. Я хочу, чтобы было большее, и стыд за свои чувства заставляет меня немного дистанцироваться.

Он вздыхает.

– Тебе можно принимать комплименты, принцесса, даже если ты связана узами с другим мужчиной.

– Я знаю, – говорю я. Но комплимент от Финна воспринимается не так, как от кого-то вроде Миши. Может быть, в этом-то и проблема. Во мне. – И… спасибо. Это очень мило.

Я не столько слышу его смешок, сколько замечаю, как дрожит его грудь рядом с моей, и чувствую дуновение воздуха в своих волосах.

– Не смейся надо мной.

– Ты действительно совершенно не умеешь принимать комплименты.

– Я же поблагодарила!

– Хм… да. Конечно, не то чтобы ты поверила в мои слова, но и так тоже сойдет. – Отступая назад, он сжимает мои кончики пальцев и указывает на более тихое место сразу за танцующей толпой: – Пойдем. Я хочу кое-что тебе показать.

Глава 21

Сжимая мою руку, Финн уводит меня прочь от праздника и музыки, к вершине горы за палаточным лагерем. Мы будем обсуждать то, что произошло у водопада? Или он попытается меня поцеловать? Мне бы хотелось, чтобы он это сделал. И я хотела бы поцеловать его в ответ, не причинив Себастьяну боли.

– Куда ты меня ведешь? – спрашиваю я.

– Думаю, тебе там понравится.

Некоторое время мы идем молча. Я не вырываю свою руку из его руки, а он не отпускает мою ладонь. Только когда мы приближаемся к крутому, поросшему травой склону, я начинаю колебаться.

– Финн? – Я опускаю взгляд на свое платье и рассматриваю легкие туфельки. – Сегодня я не одета для походов.

– Это недалеко, – говорит он. – А если ты слишком устанешь, я тебя понесу.

От этого мои щеки горят еще сильнее, но я киваю и позволяю ему вести меня вверх по склону. Я ни разу не пожаловалась на усталость или на то, насколько бесполезны эти тапочки. Я не смею. Я пытаюсь сопротивляться искушению и не думаю, что у меня получилось бы, если Финн подхватит меня на руки.

– Мне жаль, что Жрица заставила нас отложить визит, – говорю я, хотя бы для того, чтобы отвлечься. – Уверена, тебе не терпится поскорее добраться до Мэб.

– Да, – мягко говорит он. – Но меня также беспокоит, что Жрица может и вовсе отказаться со мной встречаться.

– Почему? Я думала, именно поэтому ты взял меня с собой. Пока сила трона с тобой, она согласится на аудиенцию.

– Она не может отказать силе короны – не рискуя обрушить на себя гнев Мэб или обратить против себя магию своей же должности. Но она может все усложнить или отказаться быть рядом с тобой на встрече. Чтобы досадить мне.

– Почему?

– Помнишь, я говорил тебе, что считаю, что во всем происходящем виноват я? Потому что не вмешался, когда мой отец был в мире смертных?

Как об этом можно забыть? Финна так мучает чувство вины. Той ночью в конюшне в поместье Джулианы я наконец поняла причину.

– Помню, – тихо говорю я.

– Все немного сложнее. Я бунтовал против своего отца в течение многих лет – с тех пор как влюбился в Изабель и решил сделать ее своей суженой. Моего отца не волновало, что я связался с подменышем – многие представители знати заводят романы с людьми. Но когда он узнал, что я планирую на ней жениться, начался настоящий ад. Я должен был стать королем, и на троне со мной должна была сидеть настоящая королева.

Он сосредоточенно смотрит на дорогу, но я знаю, что если бы я могла видеть его глаза, в них была бы боль.

– Я хотел провести свою жизнь с Изабель. Сделать ее своей королевой. – Финн вздыхает. – Мой отец запретил это, но я был молод и влюблен и мне было плевать. Мое упрямство дорого мне обошлось – как и ему, моему двору и Верховной жрице.

– А при чем тут вообще Верховная жрица? – спрашиваю я.

– Я должен был жениться на ее дочери.

Я хмурюсь. Но разве дочь Жрицы не…

– Джулиана?

– Единственная и неповторимая. Та, кого мой отец выбрал мне в жены. Мы выросли вместе, и наши родители были в восторге, когда мы стали хорошими друзьями. Я знал, что мне повезло. Подружиться с будущей супругой… В таком мире, как наш, при нашем положении большинству недоступно даже это. Иногда это приходит со временем, но слишком часто…

Я терпеливо жду, когда он закончит. У него играют желваки.

– Что – «слишком часто»?

Он вздыхает.

– Слишком часто ненависть, которую правящие супруги испытывают друг к другу, сопоставима с ненавистью, которую они испытывают к врагам своего королевства. Я видел это на примере своих бабушки и дедушки, а Прета может сказать тебе то же самое о своих. Но, встретив Изабель, я понял, что не могу жениться на Джулиане. Я не мог поступить так ни с одной из них.

– Ты влюбился в Изабель с первого взгляда?

Он берет меня за руку и помогает перебраться через скалистый выступ, и когда я снова оказываюсь с ним на одном уровне, он улыбается.

– Думаю, «вожделел» подошло бы больше. Она была самым красивым существом, которое я когда-либо видел.

Финн не отпускает мою руку, когда мы снова начинаем идти. Вместо этого он переплетает свои пальцы с моими.

– Ты никогда до этого не видел человека? – спрашиваю я.

Он смеется.

– О, я видел много людей. И встречал много подменышей. Но никогда не встречал такого человека, как она. Такая вот странная вещь привлекательность. Как будто у нас в этом вопросе нет права голоса. Просто – бум. Я был не против, что она смотрела на меня так, словно я был богом. Ее спасением.

– Тебе нравится, когда тебя превозносят как героя? – спрашиваю я, поднимая бровь.

– Очевидно, больше нет, – подмигивает он.

Я подталкиваю его локтем.

– Прости, что не тешу твое самолюбие.

Он окидывает меня пристальным взглядом.

– Похоже, я все же нахожу тебя неотразимой, даже несмотря на это.

Мои щеки пылают, и я склоняю голову.

– Значит, ты так сильно любил Изабель, что восстал против своего отца? – Я перевожу тему, потому что, по-видимому, я и впрямь очень плохо принимаю комплименты.

Он выдыхает.

– Я был молод, упрям и, вероятно, немного избалован. Всю свою жизнь я получал все, что хотел, и когда я захотел Изабель, я не понимал, почему все должно быть по-другому.

Когда за следующим холмом появляется маленький коттедж, я тяжело дышу, а мои туфельки промокли от росистой травы.

– Мы пришли, – говорит Финн, с улыбкой открывая входную дверь.

– Что это за место?

– То, что я хотел тебе показать, – говорит он. – Или, по крайней мере, часть того, что я хотел тебе показать.

В коттедже темно и немного пахнет плесенью, как будто он долгое время пустовал, но когда Финн бросает в угол шар света, я вижу, что он прекрасен. Теплый и уютный, с камином и мебелью, на которой хочется свернуться калачиком и читать целый день.

– Это была не короткая прогулка, – говорю я, поднимаясь за Финном по лестнице. – Ну, это так, на будущее.

Поднявшись наверх, Финн открывает дверь, берет меня за руку и вытаскивает на террасу на крыше.

– Но оно того стоило, да? – Он отпускает мою руку и поворачивает ее ладонью вверх. – Ты только взгляни.

Я медленно поворачиваюсь, любуясь пейзажем. Здесь очень мило. С одной стороны виднеются Стараэлия и огни горящих на мощеных улицах фонарей. И чем ближе, тем ярче огни вечеринки. С другой открывается вид на густой лес, переходящий в холмы и долины.