Холодные объятья тьмы стиснули тело. Ледяной язык мрака лизнул затылок. Моршерр Декерет переступил грань, отделяющую его настоящего от него прежнего.
Тьма разлилась по венам. Мир смазался. Движения ускорились. Он облизнул тонкие сухие губы, ощущая голод. Столько пищи вокруг...
Что он там собирался делать? Свернуть шею этому толстяку? Смешной. Бегает. Боится. Потеет. Склизкий червяк. На его руках море крови и страданий братьев.
– Мор, отравишься! – Чей-то смешок рядом.
Если бы он так не отвык от этой силы. Если бы она его не опьянила... Он бы заметил. Понял. Что под видом невзрачных клинков скрывались редкие боевые артефакты. Черные. Запрещённые. Выточенные из костей живых.
Такие, что способны пробить даже совершенную броню энергата. Особенно, если он только-только шагнул на новую ступень своей силы.
У Моршерра Декерет не было шанса увернуться. Что-то кольнуло под ребром. По телу разлилась горячая липкая волна боли. Слабость. Он едва успел спрятать своё слабое человеческое сердце под броней силы. Сдвинуть его немного в сторону, чтобы клинок не пронзил насквозь.
Но чужая магия уже наполняла его. Отравляла. С огромной скоростью высасывала силы, затягивая как в бездонный мешок.
Он увидел глаза Льяны. Стеклянные. На короткий миг. А после – их заполнила обжигающая, яростная зелень.
Он ощутил её боль. Как будто в него вонзили клинок ещё раз, проворачивая в самом сердце. Разрывая его на части. Уничтожая последнюю искру света. Ярость. Ненависть. Злость. Отчаяние.
А под ними – мягкое, зелёное, искристое. То, к чему он потянулся, как к эликсиру бессмертия.
Это – любовь? Она любит его?
Что-то с громким хрустом лопнуло внутри.
Он видел искаженное восторгом и интересом лицо врага. Видел, как тот потянулся пальцами – толстыми, но быстрыми, чтобы выдернуть клинок и впитать чужую силу.
Блеклые глаза архимага блестели азартом. Для него все это было – игрой.
Старик не видел, как за его спиной взвился тонкий аркан. Не видел, как холодное спокойное лицо воина с алыми волосами дрогнуло. Оплыла маска. Тьма Дайаарта Тхи вынырнула наружу. Он взвился вверх – и обрушился на спину врага. Запредельная скорость. Упорство. И жесткость. Дайаарт Тхи рвал противника голыми руками, когтями, клыками, заставляя Шагреанта Тиранталя вопить и крутиться волчком.
Взгляды двух бывших врагов на миг встретились.
– Выживи, тварь теневая! – Неправильной формы губы дёрнулись. Тхи ощерился.
В этот момент он как никогда напоминал гончую. Моршерр невольно ощутил тонкую нотку уважения к бывшему противнику.
Ради дочери Дайаарт Тхи позволил себя сломать и выковать заново.
В его ауре отчётливо проступала тьма.
В грудь толкнуло. Моршерр пошатнулся, попятился – и едва не упал. Тяжело опёрся о тело, что подперло сзади. Сильные, не по-женски сильные руки обхватили его за талию. Зелёная теплая марь, знакомое горячее чувство окутало с ног до головы, проникая под кожу.
– Только попробуй мне так бездарно сдохнуть, Мор! – Прозвенел девичий голос за спиной.
Он лениво клацнул зубами. Боевая фейка. Его. С ним.
Тьма обвивала её. Тянула из неё силы. Его тьма убила бы любое другое существо. А она прижалась к нему и, ругаясь как последний контрабандист, тянула когтями из раны засевший кинжал.
Это было странно. Почти дико. Невозможно. Его – спасали? Его?! Оглушенный разум молчал. Дракон подозрительно притих. Силы замерли в хрупком равновесии. Одно неверное движение – и он все же отправится во тьму.
Но женщина рядом с ним не сдавалась. Она обнимала его одной рукой. Она тянулась к нему силой. Она, раздирая пальцы в кровь, тащила кинжал на себя, не обращая внимания на тьму. И в тот миг, когда эта женщина прикусила зубами его шею, рывком вынимая клинок и швыряя его прямо в бок замешкавшегося Тиранталя.
В этот миг он понял, что не отдаст её ни богам, ни людям, ни миру, ни тьме, ни холмам.
Она была его. И должна была остаться его на веки вечные. Она была горечью, радостью, ядом на его губах.
И это тонкое, звонкое, зелёное чувство жило и в нём – только полыхало голодным черным пламенем.
– Мор? – Пощекотал ухо её голос. – Мор, ты жив? Нас сейчас выведут воины тирлеса Ллаиширэ. Ответь, а не стой столбом с улыбкой сумасшедшего!
Беспокоится. Злится.
Голод объял разум. Тьма застилала глаза.
Тело задрожало, изломалось – и дракон вынырнул на поверхность, оглашая мир недовольным яростным ревом. Какая тварь посмела коснуться его?
– Мор, нет! – Крик.
Да, душа моя.
Острые когти нанизали архимага, как тряпку. Алые пятна проклятой крови упали на песок. Должны были упасть. Но не долетели.
Тело бывшего архимага растворилось в плотной черной дымке. Из неё выступил силуэт высокого мужчины, в чьих волосах переливались жемчужины луны и серебра.
Чернильно-черные глаза без белка и зрачка охватили за миг всю картину боя.
На губах незнакомца промелькнула задумчивая улыбка.
Его ослепительно белых одежд не коснулась ни одна пылинка.
– Мор. А ты умеешь раздражать, Палач мой, – раздвинулись губы Владыки тварей.
Глава 14.5.
Сейлир Кастелл Илдрэггона посмотрел на то, как споро связывают наемников маги. Как выстраиваются в линию морские, не забывая склониться. Едва заметно.
Как аловолосая сидхе решительно выступает вперёд, как будто пытаясь закрыть собой огромного угольно-черного ящера с темно-синим хребтом и фиолетовыми прожилками на крыльях.
Как василиск деловито стаскивает с жертвенной плиты обморочную девицу, подтаскивая её когтями за волосы и ворча что-то про вшивых куриц.
Владыка вдохнул пропахший потом, кровью и боевой магией воздух.
И едва успел увернуться от удара огромной когтистой лапой.
В глазах дракона вспыхнули алые огни. Он торжествующе выгнул шею и зарычал, впитывая разлитую вокруг силу эмоций. Как сделал бы любой сильный энергат.
Ни капли разума не осталось в холодных темных глазах Моршерра Декерет.
И только невидимая простым смертным нить связи. Оковы, сплетённые Золотым богом, сияли в свете иного зрения.
Владыка тварей медленно зевнул, показывая острые загнутые клыки.
– Я так понимаю, что банкет уже заканчивается, – усмехнулся недобро Сейлир Кастелл Иллдрэггона.
Играюче увернулся от нового выпада разъяренного ящера.
А через мгновение уже оказался рядом с застывшей девчонкой.
Нет, та пыталась сопротивляться. И удары ногой и локтем у феечки были поставлены прекрасно. Она магией хлестнула – оставила царапину. Объясняйся потом с Киариной, драгоценной супругой.
Но... Владыка тварей и... кто это у нас? Наследница Шаан'Соэн? О. Разные весовые категории, как любила говорить маленький потомок Сейлира, Реджина с Земли.
Когти сжали нежное горло юной сидхе.
Дракон зарычал, хлопая крыльями и грузно разворачиваясь.
Узкие темные глаза предвкушающе сощурились.
– Я ведь сказал, что наступит день, Мор, и все мои беспокойства отольются тебе сторицей, – ласково улыбнулся Владыка тварей. – Поэтому решай. Сдохнешь ли ты как дурак, попытавшись сойти с ума и сожрать все вокруг. Или придёшь в себя и вернёшься. А потом вернёшь свою женщину. Выбор только за тобой, Мор. А пока прелестная лесса погостит у меня... – Пропел верховный тварь-лорд под громкий драконий рык.
– А ну не трош-шь нашу девочку! – Возмутился василиск, сплюнув свою прежнюю ношу и воинственно топорща хохолок.
– Это произвол! Я буду жаловаться! Жене Владыке на произвол Владыки! – Завопил Ишти, кружа зелёным комком в вышине.
Спускаться пониже он благоразумно не пытался, несмотря на чьи-то смешки. В тварях, знаете ли, заложен инстинкт выживания! А он Владыке на один укус будет – если что.
– Суровая угроза, – лениво согласился Сейлир, продолжая придерживать одной рукой яростно извивающуюся в путах тьмы фейку, которая, кажется, только что опробовала на руке Владыки свои зубки, – а потом не забудьте мне рассказать, что здесь делает, – ноздри Владыки раздулись – и он упёрся почерневшим взглядом в бестрепетно шагнувшего вперёд Дайаарта Тхи, – предатель и заговорщ-щик...
