Мастер Трав XI (СИ) - Мордорский Ваня

Всё. Закончились гидролаты. Пора проводить новые дистилляции растений из собственного сада. Но это уже когда вернусь от Морны.

Вернувшись в дом, я собрал готовые флаконы в живую корзину и крикнул:

— Дед! Я закончил. Можем идти.

Мы собрались быстро. Я надел под куртку защитный паучий комбинезон Шурши, закрепил кинжалы. Взял с собой Виа, живую корзину за спину, и, немного подумав, позвал с собой Скитальца. Ему срочно нужна была подзарядка в лесу, иначе этот прожорливый Женьшень высушит его досуха.

Экспериментальный корень положил в мешочек, где носил кору Древа Живы и кусочек сердца Пустотелого. Да, давно я его не разглядывал и не пытался разгадать рисунки на его поверхности.

Кажется, пора продолжить.

Мы медленно углубились в Кромку. Я привычно использовал Поглощение на крупных деревьях по пути, восполняя резерв, и сразу же перекачивал живу в руническую секиру Грэма. Идти по Кромке с «незаряженным» оружием было просто глупо.

— Знаешь, Элиас, — вдруг заговорил Грэм, не оборачиваясь. Его голос звучал непривычно мягко. — Давно я так хорошо себя не чувствовал.

Я приостановился и посмотрел на его широкую спину.

— Да, я понимаю, что черная хворь еще внутри, — продолжил старик. — Но я чувствую, что осталось ее совсем немного. Даже меньше, чем когда я только-только заразился ею во время того проклятого похода. Дышится легко, и сила в мышцах звенит, как в молодости. Ну…почти как в молодости.

А ведь про тот поход он упоминал лишь вскользь, подробностей не рассказывал. Пожалуй, стоит расспросить, правда не сейчас — не тот момент.

Грэм замолчал и прошел еще пару десятков шагов, а потом обернулся. В руке его был обычный топор.

— Спасибо, Элиас. За всё вот это.

Он опустил взгляд в землю.

— Никогда не думал, что скажу это тебе. Никогда. Но ты спас мою жизнь. Когда хворь распространилась по всему телу, я думал — всё, мне конец. То есть я боролся, делал вид, что всё под контролем, но внутри понимал, что это бесполезно. Я знал, что неделя, максимум месяц я похожу, поскриплю, а потом она меня сожрет. И никто в Янтарном с этим ничего не поделает.

Я не отвечал. Что тут скажешь? Грэм говорит то, что сейчас у него было на душе. И я понимал почему: семнадцать процентов хвори, а после утреннего лечения еще меньше. Наверное сегодня он действительно почувствовал в себе силу.

— Понимаешь, Элиас, тот цветок…даже если бы я продал его, то скорее всего бы купил бы очередное мощный эликсир в гильдии и все равно он бы мне не помог. Хворь всё равно меня бы сожрала рано или поздно.

Грэм поднял взгляд и криво усмехнулся:

— Но ты нашел выход. Ты нашел вариант использовать гнилодарцев, к которым я сам тебя привел. Сначала Лира с ее живососами, потом Рыхлый с пиявками. Это было странно, но…это сработало.

Я покачал головой. Решения были почти случайны и могли вообще не сработать. А без системы я бы даже не знал, что существуют грибы, пожирающие черную хворь, пусть и медленно. Говорить о заслугах тут не приходилось, но произносить это вслух не хотелось.

— Спасибо, дед. — выдавил я, хотя слова давались как-то…неохотно.

Грэм тяжело вздохнул, собираясь сказать что-то еще, но вдруг резко остановился. Его тело напряглось, как стальная пружина.

— Секиру! — сказал он, не повышая голоса, просто интонацией показывая, что ситуация серьезная.

Я, еще не до конца дозарядивший руны в секире, моментально бросил ее старику.

ВИА! — мысленно позвал я, но лоза, скользящая в подлеске, передала мне лишь растерянность. Она не видела опасности через свое тепловое зрение.

Зато мы с Грэмом уже видели «ее» — тварь, которую почему-то не заметила Виа.

— Назад, Элиас, — тихо скомандовал Грэм, — Это плеточник. Следи за его хвостом. Держись сзади, и не лезь вперед.

Я отступил ближе к дереву. Из-за толстого ствола дуба медленно вытекало, иначе и не скажешь, гибкое, длинное существо. Метра четыре в длину, словно помесь гигантского угря и многоножки. Кожа твари была абсолютно гладкой, черно-зеленой и густо покрытой блестящей слизью. По бокам непрерывно волнообразно двигались ряды маленьких, острых плавников-лап. На уродливой «морде» щелкали жвалы, а три пары глаз немигающе уставились на нас.

— Далековато он забрел, — процедил недовольно Грэм.

В тот же миг плеточник атаковал. И только теперь, когда Виа вернулась к нам, она почувствовала существо. Теперь я понимал, почему она не заметила его когда двигалась вперед. Теплового следа тварь почти не оставляла, похоже эта слизь покрывающая ее тело идеально маскировала ее температуру.

Миг — и воздух разорвал пронзительный свист. Хвост твари, тонкий и усеянный шипами, хлестнул в нашу сторону с немыслимой скоростью, а сама она рванула к старику.

Вокруг моей левой руки уже защитно свернулся Душильник, образовав плотный щит из щупалец. Седой с испуганным писком нырнул на дно живой корзины, а сама корзина по моей команде выбросила лозы, прикрывая мою шею и голову.

Виа тут же рванула в атаку на помощь Грэму.

Мы сражались уже не первый раз, и кто что делает было уже понятно: Грэм впереди, принимает удар на себя, я защищаюсь и, не подставляясь, помогаю симбионтами.

Грэм ушел с линии удара хвоста текучим, смазанным движением. Хвост с треском впечатался в дерево рядом. Грэм шагнул вперед и нанес короткий, рубящий удар. Руны на секире вспыхнули багровым светом. Лезвие с шипением отсекло два передних щупальца-плавника твари.

Плеточник издал булькающий визг и попытался обвить Грэма своим телом, но куда там. Старик двигался точно и уверенно — было видно, что с такими тварями он в своей жизни уже встречался. Он уклонился, отпрыгнул, принял еще один удар хвостом на секиру и атаковал в ответ.

Виа же, выстрелив из кустов, ударила тварь прямо в голову. Она кольцами обхватила скользкую шею плеточника, пытаясь проткнуть фасеточные глаза своими шипами и начать высасывать жизнь.

Грэм же воспользовался заминкой твари, которую вызвала атака лианы. Он методично, удар за ударом, обрубал плеточнику боковые лапы-плавники, лишая его подвижности, а затем начал наносить тяжелые, рубящие удары в туловище. Причем действовал он очень быстро.

Слизь летела во все стороны, с каждым ударом.

Вот только едва Виа оплела тварь, как меня оглушило от взрыва боли. Вся поверхность тела лианы горела от боли — слизь выжигала поверхность ее кожицы. Однако Виа не собиралась разжимать хватку. Она с каждой секундой всё плотнее обхватывала голову твари и жизненные соки потекли в нее, чуть смягчая боль.

Однако тварь не сдавалась. В агонии ее хвост заметался с удвоенной скоростью. Свист — и конец хвоста дважды достал Грэма, когда он сделал особо широкий замах, пытаясь пробить ее бронированную спину.

Два удара — и на груди и бедре старика расплылись длинные, кровоточащие раны, как от удара плети. Впервые я видел, чтобы его закалка не выдержала прямого удара. А все из-за того, что Грэм так и не успел добыть нормальную «бронированную» куртку и штаны как у меня.

Когда Виа особо сильно сдавила плеточника и Грэм подскочил прямо к голове твари, он со всей силой обрушил на нее секиру. И даже с активными, вспыхивающими рунами, ему удалось отрубить ее лишь с пятого или шестого удара.

Я видел, что Грэм не применял ни одного навыка, иначе бы схватка закончилась намного раньше. Но сейчас, когда излечение выходит на финишную прямую, рисковать никакого смысла нет.

Я же, стиснув зубы, терпел и брал боль от Виа. В десятках мест на теле лианы зияли порезы от острых лап твари, но самым неприятным был сплошной, глубокий ожог, который оставила ядовитая слизь плеточника.

Нанеся последний удар, Грэм с уханьем выдохнул и вытер пол.

Тварь потрепыхалась еще с полминуты и издохла.

ПОТЕРПИ. — мысленно обратился я к Виа.

Однако в этот раз никакого недовольства в ней не было. Сражаясь, она начинала испытывать удовольствие. Странно, раньше такого не было.