Одним из первых широко известных разбойников в Московской Руси – России являлся Кудеяр, происхождение и деятельность которого полулегендарны, а то и просто легендарны. Предводитель Великой крестьянской войны 1670–1671 гг. Степан Разин в 1660‑е гг. начинал как разбойник, действовавший в Поволжье: он со своей ватагой грабил на Волге и её берегах купцов (еще со времен ушкуйников Волга и Поволжье – заповедный край для разбойников, благородных и не очень).
Разбой или татьба принимают заметный размах в Московской Руси уже в XV в. и проявляются на протяжении веков. Разумеется, нельзя любой случай разбоя рассматривать как проявление именно классовой борьбы. Однако несомненно, что в некоторых случаях и социальный протест крестьян принимал форму разбоя. Об этом с большой степенью вероятности свидетельствуют факты нападения разбойников именно на феодалов, а также захват или уничтожение при этом различных документов, которые вряд ли могли интересовать обычных разбойников [40, с. 153].
Крестьяне России продолжали использовать эту тактику партизанской войны на протяжении всего периода крепостничества. Так, во второй четверти XVIII в. уход в леса и образование разбойничьих отрядов охватили 54 уезда в 10 губерниях Центральной России [41, с. 161]. «Все большие леса служили тогда притонами для разбойничьих шаек, с которыми земская полиция должна была вести постоянные войны. Некоторые атаманы отличались такой удалью, что их имена гремели по целым уездам и губерниям, пока они не складывали, наконец, своих буйных голов под солдатской пулей или на плахе, – пишет историк-народник Л. Шишко. – Но среди тяжёлой и беспросветной жизни русских крестьян даже такая печальная судьба, даже тяжёлая и печальная участь придорожных разбойников казалась им заманчивой и привлекательной по своему широкому приволью, и о ней в народе часто слагались удалые песни» [42, с. 282].
В Сибири среди широко распространенного разбоя, преимущественно уголовного, встречаем и отдельные проявления социального, иногда довольно отчетливые. Так, начиная с 70‑х гг. XVIII в. эти проявления заметно усиливаются: просматриваются моменты социального мщения и попытки распределения имущества. Наиболее ярким фактом такого разбойничества явилась деятельность Афанасия Селезнёва, который уже при жизни стал легендарным героем, и память о котором сохраняется в народе в течение двух с половиной столетий. Родом из алтайских крестьян-старожилов, в 1747 г. приписанных к Колыванским заводам, он совершил побег, собрал группу таких же отчаянных беглецов и, действуя главным образом в предгорьях Алтая, начал грабить местных богатеев, заезжих купцов и т. п. В случае опасности уходил в чернь (алтайская тайга) или ещё дальше – в Бухтарминское «Беловодье»: уникальный вольный край беглых в Алтайских горах, на стыке глухих задворок Российской и Цинской (Маньчжуро-Китайской) империй, существовавший в 1740‑х – начале 1790‑х гг. Для крестьянства действия Селезнёва отожествлялись с разбойничеством особого рода. Трудовое население, в глазах которого Селезнёв являлся народным мстителем и заступником, оказывало ему всестороннюю поддержку. И он был не единственным в Сибири разбойником именно такого рода. В 1771 г. «беглые воры и злодеи» Петр Бочаров и Егор Алымов на красноярской дороге ограбили проезжавших иркутских купцов, а деньги и товар роздали окрестным заводским крестьянам. Летом 1798 г. «партия беглых» во главе со Степаном Тюменевым в районе Верхотомского острога грабила богатых крестьян и купцов, раздавая деньги сочувствующим «шайке» крестьянам. Вообще отношение крестьян к таким разбойникам часто носило характер солидарности, которая проявлялась в разных формах: в содействии разбойникам; в нежелании давать показания об их местонахождении; в отказе участвовать в облавах и давать подводы воинским командам [13, с. 117–119].
Разбойничество или же его традиции в русской жизни надеялись использовать в революционных целях некоторые наиболее радикальные народники. По мнению печально знаменитого С. Нечаева, разбой являлся «одной из самых уважаемых, почетных форм русской народной жизни» [43, с. 39]. Обсуждая эту тему, М. А. Бакунин в письме к Нечаеву в 1870 г. высказывал мнение, что «…при первом крупном народном восстании бродяжнически-воровской мир, глубоко вкоренённый в нашу народную жизнь и составляющий одно из её существенных проявлений, тронется, и тронется могущественно, а не слабо» [44, с. 543]. Знаменитый лозунг «Грабь награбленное!» появился и закрепился у российских анархистов начала XX в. совсем не случайно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
