Титан III ранга (СИ) - Вяч Павел

— Прям так сразу? — протянул я, вскидывая перед собой руку со щитом и надевая Медный шлем.

Песьеголовый коротко рыкнул и, крутанув в лапе меч, пошёл на меня.

Глава 3

Ситуация, на первый взгляд, была хуже некуда. Мало того, что песьеголовый выше меня, так ещё и его гладиус не идёт ни в какое сравнение с моим серпом.

Мелькнула было мысль воспользоваться призрачным клинком, но её я тут же отбросил — если По может следить за происходящим в Разломе, то я самолично солью чуть ли не единственный свой козырь.

А раз так, то выход один…

С вытянутой руки сорвалась Цепенящая молния, но… рассыпалась, столкнувшись с деревянным наручем.

То, с какой скоростью песьеголовый вскинул руку, защищаясь от удара молнии, меня неприятно удивило.

В голове до сих пор бились слова наставника По — Разлом подстроится под твой потенциал – но я не ожидал, что всё будет настолько сурово!

Песьеголовый тем временем сократил расстояние и сделал резкий выпад.

Я, совсем забыв про висящий на руке щит, неуклюже увернулся, пропуская клинок мимо, но обратным движением песьеголовый сумел меня достать. Рёбра резануло болью, и я, испугавшись, выпустил вторую молнию.

Учитывая, что наруч песьеголового был надет на руке с клинком, он не успел им прикрыться, и молния ударила его прямо в морду.

Вот только вместо того чтобы оцепенеть или отпрянуть назад, противник как будто ускорился.

Его гладиус замелькал в воздухе, но каждый раз мне удавалось принять его удары на выданный По щит.

Не знаю, что меня спасало в бОльшей степени — нарушенная координация противника или подросшие характеристики моего тела, но так или иначе, я понимал — долго так продолжаться не может.

Словно в ответ на мои мысли, песьеголовый, сделав ложный финт, кольнул меня гладиусом, и я, дёрнувшись в сторону, почувствовал острую боль в рёбрах.

Решив не испытывать судьбу дальше, я выпустил третью молнию и, вместо того, чтобы разорвать дистанцию, шагнул вперёд.

Рёбра жутко болели, но жить хотелось больше. Поэтому я заблокировал руку пса с зажатым в ней гладиусом и нанёс удар серпом.

Песьеголовый успел прикрыться щитом, но я на это и рассчитывал.

Выпустив рукоять серпа, я схватился за ворот его доспеха и с силой пнул противника в пах.

Тот, жалобно заскулив, согнулся в три погибели, наконец-то поравнявшись своей мордой с моим лицом.

— Р-р-рав!

Всё, что я успел заметить — блеск жёлтых клыков и ярко-красный язык. Следом в нос ударило зловонное дыхание, а по шлему заскрежетали волчьи зубы.

Уже действуя исключительно на рефлексах, я перестал зажимать руку пса, в которой он держал меч, и ударил с левой ему в челюсть.

Живот обожгло вспышкой боли, но мне было уже плевать.

Правая рука, выпустив ворот доспехов, сместилась выше — на горло псу, и я стиснул её, что было силы.

Враг захрипел, и я с силой вбил ему в челюсть свой лоб.

Во все стороны брызнули зубы вперемешку с кровью, челюсть пса хрустнула, а я, пользуясь возможностью, перехватил его руку с мечом.

Или правильней будет сказать, лапу?

Выкинув из головы несвоевременную мысль, я клещом впился в запястье песьеголового и, дёрнув его влево, уронил на землю классической подсечкой.

Пёс, выпустив, наконец-то, гладиус, упал на землю, и я с силой пнул его в живот. А потом ещё и ещё.

Очень мешал торчащий из моего живота меч, который, к тому же песьеголовый успел наполовину вытащить, и я, решив рискнуть, отшагнул назад.

Положив левую ладонь на левый бок, правой вытащил меч из раны. Оттуда тут же хлынула кровь, но я поспешно зажал рану.

Пёс, воспользовавшись моей заминкой, уже вскочил на ноги, но я успел кольнуть его клинком прямо в шею.

Он захрипел, и я, широко взмахнув мечом, ударил ему под щит, подрубая незащищённое колено.

Он снова рухнул на землю, и я принялся рубить его, чувствуя, как с каждым ударом из меня вытекает жизнь.

В какой-то момент пёс перестал дёргаться, и я без сил упал рядом.

Судя по множеству колотых и рубленых ран, а также стекленеющему взгляду, пёс отдал Богу душу, и я, как бы сильно ни хотел упасть рядом и провалиться в спасительное забытье, достал из Инвентаря свою, м-м-м, походную аптечку.

Выхлебав за раз три четверти целебного напитка, я сполоснул, как мог, руки и принялся наносить мазь.

В теле воцарилась смертельная слабость, но что-то глубоко внутри подсказывало — для того, чтобы меня убить, одного такого ранения недостаточно.

— Чтоб тебя… — процедил я, наблюдая за тем, как мазь у меня на глазах застывает коркой.

Только сейчас я вспомнил, что забыл «переключить» Волю, чтобы усилить ею Стойкость и, не откладывая дела в долгий ящик, мысленным усилием это сделал.

Сразу же полегчало, и я, убедившись, что угроз больше нет, уселся в позу лотоса.

По идее, усиленная Стойкость и слабая регенерация должны были справиться с раной, но я решил помочь сам себе.

Погрузившись в поверхностную медитацию, я принялся гонять энергию по меридианам, одновременно с этим накапливая её в районе живота.

Поскольку я не разбирался в работе внутренних органов, то действовал интуитивно. Несколько раз, когда в животе скапливался тёмный комок негативной энергии, срывал превратившуюся в корку мазь, и наружу выливалась густая тёмная кровь вперемешку с дерьмом.

Видимо, удар пса задел ещё и кишки…

И снова мазь, и снова медитация…

Не знаю, сколько я так сидел, безостановочно усиливая заживление внутренних органов и давая вытекать излишкам крови.

Успокаивало меня одно — мази По не пожалел, время здесь течёт в несколько раз быстрее, чем в Школе, поэтому я должен успеть вернуться к обеду.

От воспоминаний об обеде, проснулся аппетит, и я с облегчением выдохнул.

Самый острый кризис прошёл, и сейчас мой организм требовал восполнения потраченных калорий.

Но, в любом случае, я медитировал до тех пор, пока не прекратилось кровотечение, а внутренние органы — кажется, помимо кишечника, песьеголовый распорол мне ещё и селезёнку — восстановили свою целостность.

И только после этого я, кряхтя, как старый дед, поднялся на ноги.

Гладиус отправился в Инвентарь, а я занялся сбором трофеев.

Первым делом снял с песьеголового треснувший деревянный наруч — было очень жаль, что я случайно ударил по нему мечом, но я надеялся, что этот антимагический артефакт мне ещё послужит.

Следом пришёл черёд доспехов.

К сожалению, они были больше меня, к тому же я их немного повредил, но, по сравнению со школьной формой, доспехи давали более серьёзную защиту.

Это может стать решающим преимуществом во время поединка, особенно, если получится научиться надевать их из Инвентаря мгновенно.

Затем я, не откладывая этого неприятного дела на потом, отрубил башку песьеголового и убрал её в Инвентарь. Не знаю, зачем По нужен этот трофей, но, как говорится, хозяин — барин.

И только разобравшись с последствиями скоротечной схватки, я направился на поиски дневного папоротника.

Сама локация представляла из себя маленький остров, в центре которого находилась небольшая плантация папоротника.

Но, что меня порадовало больше всего, здесь росло несколько кокосовых пальм и… банановый куст.

Первым делом я подкрепился бананами, за раз съев почти половину всего урожая. Затем срезал все кокосы, половина которых ушли на восстановление моих физических и энергетических сил.

Остатки отправились в Инвентарь, а вместе с ними и четыре охапки папоротника.

Вот только я хорошо помнил, что По говорил о пяти, поэтому начал волноваться.

Я обошёл остров вдоль и поперёк на три раза, и когда окончательно убедился, что папоротника больше нет, чуть было не словил паничку.

Ведь если я не принесу По пять охапок папоротника, то…

— А что, собственно говоря, будет? — прошептал я себе под нос. — Ну не выполню я задание, и что?

Мысль показалась мне здравой, и я слегка успокоился.