Метроленд. До ее встречи со мной. Попугай Флобера - Барнс Джулиан Патрик

– Никакой проблемы тут нет, – отозвался доселе молчавший Роллитт. – С авторскими правами миссис Бизли все просто. А насчет призраков – мы в любом случае останемся в выигрыше. Если на призрака не оформят авторские права, с нас взятки гладки. Если же сыщется кто-нибудь из потомков, который затеет тяжбу и выиграет, то суды, а также академические круги признают, что эти тексты являются подлинными и оригинальными произведениями литературы.

Все складывалось гладко.

– Да, пусть подают в суд, – добавил я, – нам только на руку такая реклама.

Я подозревал, что мои коллеги-содиректора заинтригованы такой перспективой: чтобы солидное научное издательство выпустило сборник сообщений из мира духов. Заинтригованы не меньше, чем при виде мужчины в костюме-тройке, гоняющего на роликах по Сент-Джеймс-стрит. Но неужели кто-нибудь на такое решится? Настал момент подпитать фантазию коллег.

– Я скопировал для вас все тексты, чтобы вы смогли их изучить, а также все отклики, которые мы получили за это время, в том числе и не слишком восторженные. Кроме того, я набросал сопроводительный очерк, в котором объясняю предысторию каждого текста, его значимость и место в творчестве автора. Это всего лишь любительский набросок, и наверняка не лишенный погрешностей, но он даст вам представление о том, что можно было бы сделать в плане подачи материала, если только пригласить маститого ученого, который выполнит наш заказ.

На этом совещание объявили закрытым; оно прошло несколько лучше, чем я ожидал.

В первую же пятницу после выписки Эллен Бизли из клиники мы с Робертом вернулись в «Шервин-мэншенз». Предварительное обследование не выявило у нее ничего страшного, а результаты более углубленных попыток разобраться, что с ней не так, должны были поступить через несколько дней.

– Все просто, – объяснила Эллен с характерной прямотой. – В некотором смысле я совершенно здорова. Как говорят, поражения внутренних органов не выявлено. Однако меня мучают регулярные приступы сильной боли, которые постепенно усугубляются.

– Думаю, тебе не стоит сегодня вечером садиться за рабочий стол, дорогая, – сказал Уильям.

– Наоборот, – ответила она. – Я же не планирую отправляться в морские круизы. Я не собираюсь вести себя как инвалид. А главное, я нипочем не откажусь от своих пятничных вечеров.

Вот так-то; не стану кривить душой – я испытал облегчение. Мне казалось, мы еще не набрали достаточно материала для книги нужного объема. Будь она слишком краткой, ее заклеймят как «юмористическую безделицу», «пародию», «легковесную фантазию»; и в любом случае надлежало проследить, чтобы публикация ни в коем случае не пришлась на первое апреля или на Рождество. Если же превысить объем, ее окрестят «пространной фантазией» (которую мало кто купит) или (что хуже всего) «плодом неустанного воображения». Нет, я хотел выпустить изящную, компактную книгу на 176 страниц и уложиться в щадящий среднерыночный ценник. В тот вечер, к моему коммерческому и личному удовлетворению, Эллен была загружена до предела. Ровно в семь часов появился первый дух, и последующие явления разделялись только короткими паузами. А высоко в эфире призраки явно выстраивались в очередь, как самолеты на подлете к аэропорту Кеннеди. Однако ровно в восемь часов авторучка Эллен остановилась у нее в пальцах на середине предложения.

На сей раз, пролистав с десяток откровений, я начал подмечать новую, более дезориентирующую нотку. Как обычно, в паре посланий прошлое комментировало свое настоящее, но появилось и несколько таких, которые вначале меня насторожили: в них прошлое комментировало свое будущее, то есть наше настоящее (на этот раз одно послание пришло от Т. С. Элиота: старческое брюзжание по поводу его биографий, изданных посмертно). Но в нескольких промелькнуло и кое-что новое.

– Послушай, – сказал я. – Это же Роберт Бриджес: «Назначение Дж. В. Малларда поэтом-лауреатом в качестве преемника сэра Джона Бетьемана, хотя и вызвало справедливые нарекания карикатуристов, приобретает для бывшего придворного поэта более серьезные коннотации…»

– Господи, – сказал Роберт. – И будущее теперь приплели.

– Почему бы и нет? Не вижу никаких логических препятствий, – высказалась Эллен. – Нам всем необходимо привыкать меньше цепляться за настоящее, только и всего.

Было и несколько других… чуть не сказал «пророчеств», но они относились к будущему как к чему-то уже наступившему. А затем – новый поворот. Я взял очередную страницу. Она была озаглавлена: «Д-р Ливис и г-н Д. Г. Лоуренс: ответ».

– А насчет этого что скажешь?

– Боже, – снова выдохнул Роберт, – как это понимать?

– Ну, это, скорее всего, означает, что дух Ливиса перехватил Лоуренсово послание примерно месячной давности, – предположил Уильям.

– Но Ливис-то жив-здоров.

– Разумеется.

– Если только он каким-то образом не заполучил послание Лоуренса, – съязвил Роберт.

– Кому ты его отправил, Филип?

Я заглянул в свою папку:

– Оно из тех, которые я не отправлял.

– Тогда получается, – продолжил Роберт, – что мир духов – это не просто сфера, куда мы попадаем после смерти, но то пространство, где мы, сами того не ведая, обитаем постоянно, всю жизнь?

– Из тебя еще получится образцовый христианин, – сказал я со смехом.

– Но это же совершенно логично, – изрекла Эллен. – Если мы допускаем, что есть мир духов, где отсутствует наше понятие времени, почему существование в этом мире должно зависеть от события, привязанного ко времени, как его трактуют в нашем мире? И разве это не объясняет те имена, которых мы с вами так и не распознали, а Уильям не смог найти ни в НБС, ни в каталоге Британского музея? Разве это не могли быть имена из будущего или имена ныне здравствующих, но пока еще ничего не написавших людей?

– Своя логика в этом есть, – признал Роберт.

– Не самая надежная рекомендация, – отозвалась Эллен. – В конце-то концов, если наше чувство времени в другом мире не работает, почему наше чувство логики должно считаться надежным ориентиром?

Я призадумался, почему столь многочисленные утверждения Эллен заканчиваются вопросами, но тут ее стакан с водой внезапно упал на ковер у моих ног. Я поднял взгляд и увидел, что она зажмурилась, стиснула зубы, выгнула спину, а руки раскинула по бокам кресла. Она не издала ни звука, даже когда Уильям с Робертом подняли ее из-за стола, чтобы отнести в спальню.

– Как по-твоему, здесь есть какая-то связь? – спросил я, когда мы с Робертом уже направлялись к выходу.

– С чем – с этим посланием? Думаю, есть, но косвенная. Эта женщина очень чувствительна. Если она способна улавливать присутствие духов, вероятно, ее болевые ощущения куда многообразнее наших.

– Так-то оно так, но я о другом: а вдруг это привидения виноваты? Если они способны двигать ее пальцами и всей рукой, вероятно, им под силу воздействовать на все ее нервные окончания.

– Но зачем? Какой у них мотив? То есть на что это похоже? Это похоже на боль в спине.

– Ну, допустим, это похоже на необъяснимую боль в спине.

– Да.

– Роберт, не будет ли слишком фантастично предположить… То есть не будет ли это чем-то большим, нежели метафора… но, если, к примеру, духи прошлого задумают напасть на человека, какая часть его тела будет обращена к духам и уязвима для атаки?

– Причудливо излагаешь. И слишком метафорично. Не забывай: теперь вокруг нас вьются духи не только настоящего, но и будущего.

– Но прошлое, может статься, оберегает свои секреты более ревностно, чем это делает будущее.

– Я бы ожидал, что, скорее, наоборот.

– Да, наверное, ты прав.

Следующее заседание правления прошло даже лучше, чем я надеялся. Ключевую роль сыграло, по всей видимости, письмо Хирша. Наш проект с энтузиазмом поддержали Парди и Роллитт. Фейзан определенно полагался на рекомендации научного сообщества. Даже Макмайкл, председательствующий, осторожно согласился, что мы должны двигаться дальше. Это меня удивило: я опасался его непредсказуемых выпадов, но пока был вполне доволен развитием событий.