Лекарственный сад для дракона (СИ) - Ариманта Юна

Мира варила на костре жидкую похлебку, в которую добавляла найденный на болоте дикий лук, чтобы хоть немного добавить ей вкуса. Горм мрачно точил нож, поглядывая на унылые воды топи. В его взгляде читался немой вопрос: что дальше?

Но Люда, казалось, и не замечала надвигающегося голода. Она была одержима. Целыми днями она возилась на своем клочке земли, копая осушающие каналы, смешивая серную воду с торфом и подсыпая в нее пепел, проверяя почву пальцами. Она вглядывалась в землю с такой надеждой, будто пыталась силой воли заставить ее родить жизнь.

И вот однажды, когда она в очередной раз погрузила пальцы в липкую, холодную грязь, случилось нечто. Небольшая вспышка тепла в кончиках пальцев. Словно слабый электрический разряд. А потом… знание. Не мысль, не догадка, а чистое, безошибочное знание, пришедшее из ниоткуда.

Слишком кисло! Перебор с торфом и серой. Нужен пепел. Еще пепла.

Она отдернула руку, как от огня, и уставилась на свои пальцы. Что это было? Память тела? Интуиция опытного садовода? Но нет, это было иначе. Это было… ощутимо.

С замиранием сердца она снова коснулась земли. И снова — тот же странный импульс, словно земля шептала ей свои секреты на неизвестном языке. Здесь мертво. Здесь… есть слабый отклик. Нужно больше золы. И меньше воды.

Элиана! Это должно было быть наследие Элианы! Ведь в этом мире многие аристократы обладают магией, а Элиана была из знатного, но обедневшего рода. Возможно, и ей достался от предков какой-нибудь забытый всеми магический дар, проявившийся только сейчас, в отчаянной попытке выжить. Дар чувствовать землю.

Сердце забилось чаще. Она схватила пригоршню пепла и рассыпала его по экспериментальной грядке, затем осторожно полила своей адской смесью. И снова прикоснулась.

Тепло. Ясное, четкое, одобрительное тепло.

— Горм! — крикнула она, и в ее голосе впервые зазвенела не просто решимость, а ликующий азарт. — Иди сюда! Мне нужна твоя помощь!

Она заметалась по участку, тыча пальцем в землю, находя «живые» и «мертвые» зоны.

— Сюда больше пепла! — командовала она. — А сюда налей воды из источника. И побольше! Мира! Иди набери еще воды из болота!

Во дворе полуразрушенного замка вновь закипела бурная деятельность. Горм и Мира, ошеломленные внезапным воодушевлением Люды, бросились выполнять ее приказы.

Они все еще не верили в то, что на этой земле можно выжить и что-то вырастить, но горящие глаза Люды зажигали в их сердцах робкую надежду.

Вечером уставшие, но довольные собой, они сидели у костра. Горм вытачивал из доски, снятой с повозки, новый черенок для лопаты. Сегодня лопата не выдержала кипучей деятельности и сломалась.

— Даже не знаю, что мы будем есть через неделю, — вздохнула Мира, опуская в котел горсть крупы из изрядно отощавшего мешочка. Лошадь из своего угла отозвалась голодным ржанием. В последние дни ей приходилось жевать один болотный лук. Ни сена, ни овса у изгнанников больше не было.

Люда ободряюще улыбнулась девушке, но сердце в ее груди ёкнуло. Пока она проводила химические эксперименты и пыталась забыться, копаясь в земле, ее верные помощники думали о насущном. И это не были пустые страхи — голод стоял уже у их дверей.

— Скоро будем есть то, что вырастим сами. А пока… — ее взгляд задумчиво устремился вдаль, на поднимающийся над болотом желтоватый туман, — Я попробую завтра поискать что-нибудь съедобное в болоте. Может быть, там найдутся какие-нибудь ягоды, грибы или корневища, пригодные в пищу.

— Это очень опасно, — покачала головой Мира. — Вы же не знаете брода через трясину, в любой момент можно провалиться и утонуть. Даже позвать на помощь не успеете. Нужно придумать что-то другое.

— Я обязательно что-нибудь придумаю, — Люда положила руку на плечо девушки и ласково улыбнулась ей. И что бы она делала без своих помощников? Одна здесь она бы точно не выжила. Но сейчас ей есть ради кого жить и бороться. Она не может позволить этим милым людям погибнуть из-за нее.

На следующий день она отправилась на болото, прихватив с собой лопату и пустой котелок. Новое ощущение от «разговора» с землей, внушало ей уверенность. Она не утонет в болоте. Ведь стоило только положить руку на влажную поверхность земли, она отчетливо понимала — есть ли здесь проход, или дальше лучше не ходить. Земля сама подсказывала ей безопасную дорогу, и Люда углублялась в болото все дальше и дальше. Брести приходилось по колено в жидкой грязи, но опасные трясины, она успешно обходила стороной. Через пару часов плутания по болоту она заметила, что налет пепла стал тоньше, и в мутной жидкой грязи начинают появляться кочки, покрытые растительностью. Сначала это было что-то вроде болотной тины и ряски. Но вот Люда набрела на заросли высокой травы с пушистыми головками на длинных жестких стеблях — рогоз! Когда-то бабушка рассказывала ей, что во время войны они собирали корневища рогоза и варили их вместо картошки. Это была еда! Люда торопливо накопала съедобных корневищ, обрезала их острием лопаты от жестких стеблей и сложила в котелок. И радостная побрела в обратную сторону. Теперь голодная смерть им не грозит.

Вареные корневища рогоза оказались на вкус неприятно сладкими, той сладостью, какой отдает подмороженная испорченная картошка. Но все-таки это была питательная еда. Даже лошадь ела их охотно. Поэтому на следующий день Люда вновь прошла по этому маршруту, чтобы набрать еще, а на обратный путь она взяла охапку головок на длинных стеблях и втыкала их вдоль тропы как вехи. Чтобы найти дорогу до спасительных зарослей было легко не только ей, но и ее помощникам.

Дни пролетали быстро, так как троим изгнанникам некогда было бездельничать. Горм занимался тем, что смешивал скрепляющий раствор и возводил стену вокруг замка. Мира готовила еду, цедила и кипятила питьевую воду, которой требовалось много. Ей даже удалось немного простирнуть их загрубевшую от болотного ила одежду, и выделить каждому из них по ведру воды, чтобы можно было помыться.

Люда кружила около грядок, не отходя ни на шаг. Она копала осушительные каналы, расширяя площадь будущего огорода. Снова и снова касалась земли, прислушиваясь к ощущениям. Подсыпала то пепла, то торфа. Подливала сернокислой воды. Но посеянные ею зернышки и не думали всходить. По ночам было довольно холодно, и она боялась пропустить момент всходов. Нужно будет укрывать нежные росточки, иначе они замерзнут, не успев прижиться. Но ростков не было.

Отчаяние уже снова начало подбираться к горлу. А что, если она ошиблась? А что, если этот дар слышать землю — всего лишь галлюцинация от голода и отчаяния? А что, если яды не только не обезвреживают друг друга, но и окончательно отравляют землю, как и сказал Горм?

И вот однажды утром, когда холодный туман еще стелился над землей, она подошла к своему детищу, уже почти не надеясь.

И застыла.

На темной, мокрой земле среди крупинок пепла виднелся крошечный, хрупкий, но невероятно яркий зеленый росток. Он был не больше ногтя, но он был жив. Он пробился сквозь яд, пепел и отчаяние.

Первый росток.

Глава 7

Пламя Феникса

Этот крошечный росток стал для них всем. Солнцем, которое едва пробивалось сквозь вечный болотный туман. Хлебом, которого у них почти не оставалось. Надеждой, которую они уже похоронили.

Каждый вечер Люда бережно укрывала малыша лоскутом, оторванным от подола нижней юбки. Каждое утро она первым делом бежала к своей грядке, боясь, что волшебство исчезло. Но нет. Росток не просто выживал. Он набирался сил. С каждым днем его стебелек становился крепче, а первые два листика — темнее и сочнее. Он был похож на маленького, упрямого воина, сражающегося против всего мира.

Ее магическое чутье, ее дар, креп вместе с ним. Теперь она могла с закрытыми глазами провести рукой над землей и почувствовать, «здорова» ли почва, чего ей не хватает. Она стала художником, а пепел, сера и болотная грязь — ее красками. Она находила идеальный баланс, и земля, веками считавшаяся мертвой, отзывалась благодатным теплом на ее прикосновения.