– Мари не умеет читать, – прерывает ее император, а потом вдруг спонтанно решает, – впрочем, я сам провожу жену.
Девица возмущенно вздрагивает, но перечить императору она не имеет права. Ее немой страх выдают лишь расширившиеся глаза и полуоткрытый рот.
Эдриан успокаивающе кивает ей:
– Передайте леди Клер, что в моем сердце нет места для другой.
А затем венценосный супруг хватает лапищей меня под локоток и тянет прочь из зимнего сада.
– Ты превратила свадьбу в фарс, – цедит он. – И кольцо испорчено, я уверен. Поэтому не отозвались боги.
Эдриан широко шагает и я вынуждена бежать рядом с ним, обдумывая свою злосчастную судьбу.
Определенно, пора начинать покидать дворец, хотя бы для того, чтобы лучше осмотреться. Рано или поздно выбираться из этого гадюшника всё равно придется, и лучше заранее подготовить почву.
– Так зачем женились, если кольцо поломанное? – мой голос звучит наивно, но вопрос продуман.
Между тем мы выходим в круглый холл, украшенный портретами дам и господ в исторических костюмах.
Император ударом ноги открывает белые двустворчатые двери и вталкивает меня в покои. Мельком оглядываюсь и отмечаю, что они большие, состоящие из нескольких комнат, отделанные в бежево-золотистых тонах. В общем, обстановка радует.
– На всякий случай, – отвечает Эдриан и одним быстрым движением стягивает с меня накидку.
Что? Он же, кажется, не собирался трогать жену. Или все-таки собирался?
– Вы чего задумали? – я отшатываюсь, а император поводит шеей и мрачно оглядывает мою фигуру.
Его словно ломает изнутри, а зрачки сужаются в тонкую ниточку. Прямо как у драконов.
Черт, он и есть дракон!
Расстегнув мундир, Эдриан откидывает его в сторону и остается в белой рубашке, облегающей напряженные мышцы, и в брюках.
– Наверное, лучше консумировать брак... Так, для порядка, – бормочет он свирепо и зачем-то начинает закатывать рукава.
– Нет, нет...
Я не понимаю, что на него нашло, ведь совсем недавно дракон был настроен иначе. Надо что-то придумать, чтобы охладить его шальную голову.
Выставив вперед ладони, я пячусь назад и приговариваю:
– Ваше величество, я не понимаю умные слова, но живя на ферме, видела, как милуются жеребцы с кобылками...
– Что ты несешь?
– Вы задумали что-то неправильное...
– Я должен проверить.
В ответ я издаю лишь тонкий писк, потому что сильные руки приподнимают меня над полом. Отвыкла я от такого, явно отвыкла. А император плотно прижимает меня к себе.
Каменный мужской торс обжигает и я завороженно упираюсь взглядом в яремную ямку на шее дракона. Его смугловатая кожа слегка блестит от испарины и вообще – император, похоже, изволил возбудиться.
– От таких развлечений получаются дети! – выкрикиваю я, но Эдриан несет меня ко второй двери. Взгляд потемневший, затуманенный и драконий.
Неужели это истинность на него так ужасно действует?
Удар сапога в створку – и она распахивается настежь, я же пытаю память Мари. Девушка жила в деревне, а там всякое бывает. Поверить, что ей не приходилось отбиваться от мужиков?
Император между тем ставит меня на пол и кивает на кровать:
– Откинь покрывало, – велит хрипло.
Видимо, аргументами я упертого дракона не прошибу, поэтому озираюсь, продолжая мучить память бывшей хозяйки тела.
Как спастись, как?
Подойдя к кровати, срываю покрывало и так и замираю, уставившись на рваный матрас без простыни. Из него торчат пружины и солома. Подушки, конечно же, тоже нет.
Император хмурится и поджимает губы.
– Кто посмел? – цедит недовольно.
Я догадываюсь, кто решил в очередной раз унизить лишнюю жену, но у меня сейчас другие заботы. Мне нужно всеми силами избежать нежеланной брачной ночи.
Ну же, Мари, помоги мне. Подскажи, как отбиться. Или я в отчаянии прошу слишком многого?
– Ложись прямо на матрас, – приказывает император.
– Кто же это решил меня так обидеть? – спрашиваю с простоватым видом. – Неужели леди Клер?
– Леди Клер не станет унижаться до глупых проделок, – император теребит верхние пуговицы рубашки и смотрит куда-то в сторону.
На его лице написаны смешанные чувства – сомнение, недовольство, желание закончить со мной поскорее.
– Чего ты ждешь? Жена должна радовать мужа, – зло бросает он.
– Я только немного ополосну лицо, – расплываюсь в блаженной улыбке и вызываю отвращение на лице дракона.
Нет, зря я смыла уродливый макияж, нанесенный мерзавкой Клер.
Легкими шагами приближаюсь к умывальнику, на котором установлен фарфоровый кувшин с водой. Оглядываюсь – дракон расслаблен и стоит ко мне спиной. Подняв голову к потолку, стягивает с широченных плеч рубашку.
Прислушиваюсь к воспоминаниям Мари. Как-то раз в поле к ней полез соседский парень. Грубый, вонючий, он схватил девушку со спины и повалил наземь.
Мари, может, и не умела читать, но у нее имелся небольшой дар. Она видела магические потоки и места силы. А также слабые места, куда магия почти не поступала.
Вот туда и надо бить со всей дури. Именно так спаслась Мари от соседа – ударила его корягой в лоб.
Эдриан стягивает рубашку и я злым взглядом прожигаю его могучую спину. Потоки просматриваются четко, складываются в узор. Золотистые тонкие линии бегут под кожей, вырисовывая драконьи крылья.
На шее потоки бледнеют и я чую, что слабая точка у императора есть. На затылке.
Откуда-то всплывает знание, что дракона не покалечить и не убить. Они живучие и регенерация у них отменная. Но вот временно нокаутировать его можно.
Фарфоровый кувшин не справится с задачей. Мне бы корягу... И тут на глаза попадается гладильная доска, обитая тканью.
Боже, если я ударю императора по голове, меня обвинят и накажут. Кто знает, как карается в Дургаре нападение на владыку драконов? Мучительно соображаю, кусая губы, а Эдриан разворачивается ко мне, с подозрением щурится и протягивает руку.
Может быть, изобразить припадок?
Но в этот момент дверь распахивается, причем без стука, и спасение приходит в очень неожиданном лице.
7.
В спальню заходят две женщины. Служанку я сразу опознаю по черному строгому платью и стопке белья, которую она держит. Сверху на простынях лежит подушка.
А вот при виде второй особы я внутренне напрягаюсь. Ей, наверное, лет за сорок, но выглядит она необыкновенно свежо и молодо. Светлый тон кожи, каштановые кудри, неброский макияж. Возраст выдают лишь губы, сложенные в жесткую линию, да глаза. Взгляд у женщины цепкий, острый, умный.
Она – сама элегантность и гламур.
– Леди Руш? – император Эдриан лениво подбирает с пола рубашку, но сконфуженным не выглядит.
Он все так же надменен и уверен в себе.
– Ваше величество, слуги забыли постелить белье и я решила исправить это упущение.
Леди Руш косится на меня, но в ее холодных змеиных глазах я вижу только расчет.
Эдриан молча кивает и надевает рубашку, после чего накидывает мундир.
Пока служанка застилает постель, леди Руш проходит в комнату и вкрадчиво произносит:
– Клер в слезах. Вы передали, что ей беспокоиться не о чем, ваше величество, но тут же уединились с новобрачной...
Она судорожно вздыхает и замолкает, словно не в силах упрекать венценосца дальше.
– Простите, ваше величество, – отворачивается и смотрит, как служанка расправляет белоснежное полотно.
Я застыла у умывальника, хоть в душе и благодарю мымру, что так вовремя ворвалась к нам. Понятное дело, она следит за Эдрианом и устраивает дела своей глупенькой доченьке, но все равно – спасибо.
– Здесь надо сменить матрас, – император приподнимает бровь и леди Руш поджимает губы.
– Я велю принести.
– Лучше переведите мою жену в другие покои.
Император лениво застегивает пуговицы и выглядит как супер-звезда, уверенная в собственном очаровании.
– Поймите, леди Руш, – тянет он спокойно, но от его тона по спине бегут холодные мурашки. – Я люблю вашу дочь и обещал ей верность. Консумация ничего не значит, это неприятная необходимость, которая не встанет между мной и Клер. Но она должна понимать, что является возлюбленной человека, не принадлежащего себе.
