Хугбранд. Сын Севера (СИ) - Головань Илья

— Здесь, — негромко сказал он.

За городом можно было купить не только новое оружие. Продавали здесь и трофеи. Трофейщиков в городах не любили, им давали самые неудобные места для торговли — Рупрехт как раз искал такое место.

— Чем интересуетесь, господин? — спросил торговец, завидев дворянина. Улыбка обнажила металлические зубы, которых оказалось больше, чем родных.

— Топор.

— Посмотрите, — картинно махнул рукой торговец.

Топоров нашлось всего три. Два были лефкийскими — с широкими, как луны, лезвиями. С узким лезвием нашелся всего один.

Рупрехт перевел взгляд на своего слугу, и Хугбранд едва слышно шепнул:

— С узким лезвием.

— Дам серебряную за этот, — сказал Рупрехт, показав на оружие.

— Господин, серебряная — это чуть меньше моих ожиданий.

— А торги — чуть больше моего терпения, — ответил Рупрехт.

— Хорошо, хорошо, я уступлю, — развел руками торговец.

Серебряная за топор — это мало. Новый стоит две, ходивший по рукам — полторы. Но трофеи всегда дешевле, и оба — и Рупрехт, и торговец — хорошо это понимали.

— Держи, оруженосец, — торжественно сказал молодой господин, вручая топор. — Надеюсь, ты принесешь достаточно пользы, чтобы отработать столь дорогой подарок.

— Постараюсь, — поклонился Хугбранд.

В его руках было настоящее боевое оружие. За такое он был готов поступиться своей гордостью, загнать ее на время в самую глубокую пещеру. Стоило Хугбранду взять топор за рукоять, как на него нахлынули былые чувства, захотелось испытать оружие в бою, вонзить его в тело врага. Бросив взгляд на своего господина, Хугбранд тяжело выдохнул.

Сразу после покупки Рупрехт отправился в путь, а Хугбранд — следом за ним.

— Приедем туда раньше, чем Арибо, — послышался тихий голос господина. Рупрехт иногда едва слышно бубнил что-то себе под нос.

«Не нравится мне это», — подумал Хугбранд. Из-за своей уязвленной гордости Рупрехт совершал необдуманные поступки. Одно дело — покупка топора, но зачем стараться приехать раньше, чем другой рыцарь? Да и как это сделать? Догнать и обогнать?

Через час Рупрехт остановился на развилке. Влево уходила хорошая дорога, по которой за день проходили десятки, если не сотни лошадей. Вправо дорога была похуже. По ней редко ездили, это сразу было понятно. И Рупрехт свернул направо.

«Горы», — сразу понял Хугбранд.

Уже два дня пути виднелись горы, которые были похожи на гигантскую стену, прикрывающую Лигу. Штайц подобрался к горам почти вплотную, казалось, что они совсем близко, но это было не так, ведь до гор было часа два верхом. Чтобы не ехать по горным тропам, рыцари Лиги сворачивали влево. Так дорога могла занять на два-три дня больше, зато в таком путешествии ни о чем не нужно было беспокоиться. Вот только Рупрехт оказался слишком одержим своим желанием прибыть к Трехстенной раньше, чем сэр Арибо.

Дорога привела в небольшую деревеньку у подножия гор. Глупцом Рупрехт не был, пусть он и выбрал неудобную дорогу, но хорошо понимал, что постоялых дворов впереди не будет. Не успеешь проехать — придется ложиться спать на пустой желудок.

— Я куплю еду на день, — сказал Рупрехт. Быстро нашлась дородная тетка, которая взяла за еду совсем немного — пять медных монет. Цены здесь были поскромнее, чем на постоялых дворах.

— Господин, в горы опасно ехать верхом, — сказал старик, опираясь на трость.

Рупрехт даже не стал ему отвечать. Забрав еду и оставив монеты, он направил лошадь дальше по дороге, которая быстро превращалась в горную тропу.

С каждым часом ехать становилось тяжелее. Рупрехт едва сдерживался, чтобы не начать стегать лошадь. Его нетерпеливость сдерживала только опасность, ведь тропа становилась только уже.

«Вода», — услышал Хугбранд знакомые звуки.

Через пять минут он оказался над ущельем, по дну которого текла бурная река. Иногда вода падала с уступов, и таких водопадов Хугбранд насчитал пять.

Дорога вела вдоль ущелья. Тропа здесь была еще уже, и Хугбранд, молчавший до этого, решил высказаться:

— Господин, тропа слишком узкая, лучше спешиться.

— И идти пешком? — раздраженно хмыкнул Рупрехт.

— Позвольте тогда идти первым и взять седельную сумку.

Возражать господин не стал. Хугбранд вышел вперед и взял лошадь за поводья, чтобы вести за собой.

Дремавший до этого страх дал о себе знать. Если чего-то Хугбранд и боялся, то лишь высоты, от которой ноги становились слабыми и мягкими.

— Иди быстрее! — разозлился Рупрехт.

Страх быстро исчез. Хоть высота и была приличной, Хугбранд знал, что ничего с ним не случиться, если идти аккуратно. Казалось, что тропе над ущельем нет конца. Когда Хугбранд посмотрел вбок, он понял, что прошел две сотни шагов. Впереди было не меньше.

— Да поторапливайся ты! — вскрикнул Рупрехт.

В это мгновение лошадь оступилась. Камень предательски выскочил из-под копыта, и Хугбранд едва успел отпустить поводья, когда и лошадь, и ее наездник рухнули вниз.

В полете лошадь упала спиной на скалу, а спустя мгновение Рупрехт приложился головой. Когда Хугбранд встал на колени и наклонился над ущельем, он успел заметить, как бурная горная река пожирает молодого господина. Рупрехт был без сознания, а, возможно, и мертв. Но даже если он выжил, его жизни подошел конец.

«Я даже не успею спуститься. Он захлебнется», — подумал Хугбранд без каких-либо эмоций.

Особых чувств к Рупрехту он не испытывал, но смерть молодого господина сделала жизнь Хугбранда тяжелее.

Раньше он был оруженосцем дворянина. Теперь Хугбранд был никем — всего лишь мужчиной с топором посреди гор. Без знакомых и связей он ни за что не смог бы попасть в копье кого-нибудь из дворян. Но были проблемы и посерьезнее. Если бы о смерти Рупрехта узнали, Хугбранда могли обвинить в убийстве.

Только в одном месте можно было обзавестись связями и новой личностью — на войне. И Хугбранд продолжил путь, который до этого шел вместе с господином.

Глава 2

Стальные братья

Боевой топор отца не был похож на топоры лефкийцев. Местные стражники любили широкие, похожие на молодую луну лезвия топоров. А вот лезвие топора отца было узким и больше напоминало плотницкий инструмент.

Но даже десятилетний дётский пацан хорошо понимал, в чем таится суть.

Лезвие топора с легкостью вошло в бревно. Так же легко отец вырвал топор из бревна.

— Ну как, Рысятко?

Фантазия у Рысятко была что надо. Представить, как топор входит не в бревно, а в череп врага — задача простая, особенно если ты уже видел. Тогда на вырвавшийся вперед корабль отца напали пираты, и Рысятко впервые увидел, как реками льется человеческая кровь.

— Здорово, — искренне ответил он отцу.

— Попробуй сам, — сказал Хугвальд и протянул топор.

Для Рысятко оружие оказалось тяжеловатым. Так легко размахивать им, как отец, он не мог, но, взявшись за рукоять двумя руками, вполне мог ударить. С размаху лезвие вошло в бревно — так же глубоко, как и у отца. А вот обратно топор не поддался.

Рысятко тянул со всей силы двумя руками и даже поставил на бревно ногу — только тогда топор наконец-то выскочил и едва не вылетел из рук.

— Ударить и дурак может, — подвел итог отец.

— Почему у меня не получается, как у тебя?

— Потому что я бил сотни раз, — хмыкнул Хугвальд. — Мало просто бить, Рысятко. Угол правильный нужен, чтобы топор легко достать. И угол удара, и то, как рукой тянешь… Потом поймешь. Топор — непростое оружие. Теперь ты будешь учиться драться им.

— Почему не мечом? — немного обиженно спросил Рысятко. — Я — сын ярла!

— Ты — никто, — холодно ответил отец.

По спине Рысятко пробежали мурашки. Он даже не получил свое настоящее имя, поэтому не мог стать частью рода. Дружинники относились к нему хорошо, как к сыну главы дружины, но все это было уважением к Хугвальду. Рысятко же не обладал никаким статусом — и отец напомнил об этом.

— Дёты славятся боем на топорах, — сказал слегка подобревший отец. — Я ношу меч, но тоже начинал с топора. Если ты им не умеешь сражаться — ты не дёт. Запомни, Рысятко. Сейчас ты не часть рода, но даже без имени ты — дёт. Не забывай об этом.