Скандальный развод. Ты пожалеешь, дракон! (СИ) - Винсент Юлианна

«Ну, что, старый хрыч, завелась машинка?» — хихикнула я про себя, а вслух продолжила:

— Похудеть, заняться здоровьем.

Я сделала паузу, наблюдая за его реакцией. Глаза Свина расширились от удивления, а рот слегка приоткрылся. Он явно не ожидал такого поворота.

— Я бы не хотела, чтобы вы скончались от сердечного приступа в моменты нашей с вами страстной любви.

Я сделала глубокий интонационный акцент на слове «страстной» и кокетливо взглянула на графа из-под опущенных ресниц, давая ему время осознать смысл сказанных мной слов. Увидела, как его тело напрягается, а в глазах вспыхивает похотливый огонек. (Клюнул!) И когда заметила в его глазах понимание (или, скорее, вожделение), спросила, надув губки:

— Вы ведь тоже не хотите этого, дорогой граф?

— Не хочу, — глядя на меня во все глаза и делая еще один шаг назад, прохрипел Вольган.

— Я знала, что мы с вами найдем общий язык, — как можно обольстительнее улыбнулась я и, дождавшись, пока граф окажется за пределами комнаты, продолжила: — В таком случае, пока ваше здоровье не придет в норму и, чтобы не поддаваться соблазну, вы будете спать в гостевой комнате. Это мое первое условие и оно не обсуждается!

На этих словах я захлопнула дверь хозяйских покоев перед самым носом Свина. Услышала приглушенный мат и тяжелое дыхание за дверью.

Прекрасно! Он в ярости. А мне только этого и надо.

И под восхищенный взгляд Эммы, которая за всем этим наблюдала с открытым ртом, отправилась принимать ванну.

Игра началась!

Глава 8

Марианна

А следующее утро для графа началось с резко распахнутых штор и моего громкого голоса, призывающего его проснуться, петь и радоваться новому дню.

Я, облаченная в импровизированный спортивный костюм, который мы соорудили с Эммой из одного из моих старых домашних платьев, встала посреди небольшой гостевой комнаты, которая по внешнему виду разительно отличалась от спальни, и стала разминаться.

— Марианна, черт бы вас побрал! — еле раздирая заспанные глаза, проворчал Вольган, скатываясь с кровати. — Что вы делаете?

— Утренняя гимнастика, дорогой граф! — радостно ответила я, жестом приглашая его присоединиться ко мне и скомандовала: — Если вы в своем поместье — встаньте ровно, ноги вместе! Выполняем правильно движе-ни-я!

— Но я не думал, что… — промямлил Свин в смятении, но я, которая уже приступила к разминке плечевого пояса, перебила его:

— Мой дорогой граф, вам не надо думать, — продолжая делать физическое упражнение и призывая его повторять за мной, сказала я. — Вам нужно лишь делать то, что я показываю. Или за ночь вы передумали и решили скоропостижно скончаться на молодой супруге?

Глаза Свина расширились от страха и он стал хаотично поднимать и опускать руки, при этом переступая с ноги на ногу. Видимо перспектива скорой и определенно позорной смерти его явно очень пугала.

— Вдох глубокий, руки шире, — начала я цитировать нараспев строчки из старой песни Владимира Семеновича Высоцкого. — Не спешите — три, четыре! Бодрость духа, грация и плас-ти-ка!

Вольган пыхтел, злобно зыркал в мою сторону, но нужно было отдать ему должное, старательно выполнял все, что я показывала.

«Вот же ж, что желание спать в постели с молодой женой с людЯми делает!» — подумала я про себя, хихикнув, а вслух продолжила:

— Общеукрепляющая, утром отрезвляющая — если жив пока ещё, гимнастика! — акцент на слове «жив» придал Свину живости и скорости, хотя по нему было видно, что он уже устал и с радостью бы лег обратно досыпать.

— Марианна, — запыхавшись, остановился Вольган, держась рукой за левый бок. — Может уже хватит? Я ведь размялся.

— Разговаривать не надо, — категорично ответила я, опять же строкой из песни и подала незаметный сигнал Эмме, которая все это время стояла у двери с тайной миссией. — Приседайте до упада! Да не будьте, граф вы, мрачными и хму-ры-ми!

— Не будешь тут, как же? — пытаясь осуществить хотя бы полуприсед, возмутился Свин. — Я уже весь взмок!

— Если очень вам неймётся, — продолжила я, отвлекая внимание Вольгана на себя и кивая Эмме. — Обливайтесь, чем придётся. Водными займитесь проце-дурами!

И на этих словах моя верная помощница вылила сверху на графа целый таз холодной воды.

— Ах ты, тварь! — вмиг лицо Свина приобрело багровый от злости оттенок и он, довольно резко развернулся, замахиваясь на Эмму.

Камеристка от страха выставила вперед тазик и кулак графа сбрякал об метал.

— Пошла вон, убогая! — брызжа слюной и продолжая обтекать, разорялся Вольган. — Десять ударов плетью!

Глаза Эммы тут же расширились от страха.

Я сделала шаг в сторону и встала между разъяренной мокрой свиньей и моей девочкой.

— Никаких ударов плетью не будет! — твердо сказала я, пристально глядя в глаза Свину.

— Да что ты говоришь? — сощурив в еще более узкие щелки свои и без того противные глазенки, прошипел граф. — И кто же это сказал? Та, у которой и близко нет права голоса? Или ты забыла, кто здесь хозяин?

«Вот ты и показал свое истинное лицо, гнида!» — едко подумала я про себя, оставаясь внешне невозмутимой.

«Да-да, — раздался в голове голос Мари, которая до этого почему-то активно молчала. — На самом деле он такой. И он не простит такого унижения».

«Ну, это мы еще посмотрим!» — отозвалась я в мыслях.

— Конечно же ты хозяин, дорогой! — резко изменив интонацию и выражение лица на соблазнительное, проворковала я, показывая Эмме за спиной, чтобы она как можно быстрее ретировалась из комнаты. — Как ты мог подумать, что я забыла?

Взгляд Свина был полон смятения, он явно не ожидал от меня такой перемены и судя по всему, уже приготовился к противостоянию.

— А ты разве не знал, что для того, чтобы укрепить здоровье необходимо закаляться? — положа всю ладонь графу на мокрую (фу, блин) грудь, спросила я.

— Что делать? — нахмурив брови переспросил Свин.

— Закаляться, — повторила я, завлекающим шепотом. — Сначала обливаешься холодной водой, потом горячей, а затем нужно принять ванну, наполненную кипящим молоком.

— Молоком? — чуть делая шаг назад, уточнил граф.

— Да, милый, — поглаживая руками его плечи, подтвердила я. — У нас же в графстве есть крестьяне, кто держит коров? Нужно срочно послать за ними и купить у них пятьдесят литров молока.

— А не много ли? — удивленно спросил Свин.

Я критичным взглядом оглядела его и уверенным голосом сказала:

— Дорогой, ты меня, конечно, прости, но ты уже не мальчик, — я подняла руку и погладила его по щеке, видя, как каждое мое прикосновение заставляет графа таять. — И потом, мы же не хотим, чтобы процесс твоего омоложения затянулся надолго. Не хотим, ведь?

Я чуть надула губки и посмотрела на Свина максимально игривым взглядом.

— Конечно, не хотим! — подтвердил граф.

«Еще бы ты отказался!» — злорадно подумала я про себя.

Уверив Вольгана в том, что будет лучше, если я сама прослежу за процессом отбора молока для его омоложения, и выпросив у него карету и деньги на покупку того самого волшебного эликсира, мы с Эммой отправились в деревню.

— Да, не трясись ты, — сказала я камеристке, когда мы сели в карету. — Ничего этот придурок тебе не сделает. Если что, вали все на меня.

— Как же ж можно, миледи? — удивилась Эмма. — Я не могу вас подставить.

— Это мой приказ! — отрезала я.

В деревне ко мне отнеслись с настороженностью и очень удивились, когда я сказала, что хочу купить пятьдесят литров молока. Проблема возникла тогда, когда выяснилось, что графство настолько обмельчало, что корова была всего лишь одна на всю деревню и максимум, что с нее можно было надоить — это литров десять.

В принципе, нам это было даже на руку. Чем медленнее Свин будет омолаживаться, тем меньше шансов, что он начнет посягать на мою дражайшую невинность.

Поэтому из деревни мы вернулись лишь с двумя пучками свежего укропа, который нам подарили в качестве моральной компенсации за отсутствие необходимого количества коров.