Узник хрустального шара (СИ) - Шелег Игорь (Дмитрий) Витальевич

«Вот как бывает. В жизни есть не только приятные ощущения. Впрочем, именно поэтому она столь ценна, — подумал я, поднимаясь. — Хотя не о том сейчас размышляю. Всё это мелочи. Главное, что успел медленно опуститься и не разбил и без того гудящую башку».

Не разуваясь, так как в доме было достаточно грязно, я двинулся в сторону кухни. Там вдоволь напился холодной воды, которую черпал кружкой из ведра, умыл лицо и с трудом уселся в одно из неплохих, хотя и грязноватых кресел. Там, приложив подрагивающие руки к вискам, я принялся их массировать и раскладывать появившиеся в голове воспоминания по полкам. Слишком много всего шокирующего удалось узнать, в том числе и причину, по которой душа иномирца из артефакта лича выжила и перенеслась в тело этого мальчишки.

Однако начать структурирование воспоминаний необходимо с начала. С семьи Чародеевых, которые на первый взгляд были вполне обычными людьми. Они вели спокойную, размеренную, уединённую жизнь на хуторе. Держали скотину, сажали немалых размеров огород, ухаживали за домом и садом. Были весьма счастливы. Также они родили двух здоровых детей, воспитали их, выпустили во взрослую жизнь и даже пожили несколько лет для себя.

Вот только потом, когда маме стукнуло сорок восемь лет, она неожиданно для всех родила ещё одного сына, которого назвали Фёдором. Почему она решилась на подобное в столь непопулярном почтенном для данного дела возрасте, сказать не могу, но из редких воспоминаний понятно, что лет до четырёх в семье всё было благополучно. А вот после этого мама мальчишки начала от него отдаляться, странно себя вести, меньше уделять внимание домашним делам и хозяйству. Более того, вместе с ней столь же странно стал вести себя и отец.

Они стали мнительными. Не выпускали сына играть с деревенскими детьми, да и сами редко покидали хутор. Часто злились на старших сыновей, которые уже очень долго не возвращались домой и даже не писали писем. В подобной обстановке мальчишке жилось несладко, хотя он тогда мало что понимал.

Дальше — больше.

К шести годам, когда Феде необходимо было отправляться в школу, родители вдруг упёрлись рогом, не желая отпускать его туда, и чуть ли не воевали с чиновниками из отдела образования района. Спустя полтора месяца они всё же сдались, и мальчишка пошёл в первый класс, только не в сельскую соседнюю школу, а в городскую.

Его одежда оставляла желать лучшего, школьных знаний почти не было, социализация отсутствовала, а родителями были два пожилых и весьма странных человека, которые годились одноклассникам в дедушки и бабушки. К тому же Чародеев опоздал к моменту формирования групп по интересам, когда даже ему можно было с кем-то подружиться. Не удивительно, что остальные дети начали над ним посмеиваться, шутить и не хотели брать в свою компанию.

Всё стало ещё хуже спустя два года, когда его мама неожиданно для всех умерла, а отец на этом фоне ещё больше повредился рассудком. Феде пришлось взваливать на свои тонкие плечи всё хозяйство, которому его учила мама, обеспечивать себя и отца продуктами, а также как-то выживать за счёт найденной в доме небольшой суммы. Теперь сразу после школы он мчался домой, к своим многочисленным делам и заботам, так и не сумев построить неформальные отношения со сверстниками.

Всё это также негативно повлияло на общение с одноклассниками. Но если в начальных классах насмешки и издевательства были минимальными, то чем старше становились дети, тем изощрённее они травили непохожего на них замкнутого мальчишку. Что ещё больше усугубилось после очередного урока истории, когда дети изучали правление князя Всеслава Чародея. Потомки которого основали род Чародеевых.

По преданиям, это был сильный и мудрый правитель, который активно расширял земли своего княжества, уничтожал нежить и был невероятно искусен в магии. Он одновременно сражался с войсками сразу трёх князей и даже одерживал верх в этом противостоянии. Потеряв немало людей и средств, князья прислали парламентёров и попросили о встрече, чтобы решить вопрос с войной к всеобщему удовлетворению, и даже поклялись не причинять Всеславу вреда. Однако обманули. Князя Чародея и его сыновей схватили, перебив охрану. Детей казнили при отце, а его самого искалечили, заперли в тюрьме и забыли на несколько лет.

Вот только сам Всеслав умирать не собирался. Каким-то образом он сумел сбежать и пропал на несколько лет. Все считали, что он погиб при побеге либо отправился к врагам пленивших его князей, чтобы накопить силы и ударить в самый подходящий момент.

Вот только гонимый местью и ненавистью князь Чародей пошёл ещё дальше. За силой он обратился не к людям, а к проживающей в проклятых землях нежити. Оттуда он вынес в себе проклятый дар и стал первым волколаком, или, как сейчас говорят, оборотнем. Всеслав вернул свой город Полоцк, прибыв в него со стаей свирепых и невероятно сильных воинов, которые в полнолуние превращались в волков, охочих до человеческой крови. Обратив ещё несколько сотен оборотней, он невероятно легко захватил земли своих врагов, уничтожив не только самих князей, но и большую часть их семей.

Это крайне не понравилось главам соседних княжеств. Поняв, что с каждым днём обратившийся к нежити Всеслав становится лишь сильнее, они объединились и в тяжёлых сражениях уничтожили войско Чародея, а его самого, за сговор с нежитью, заковали в кандалы и прокляли силой сорока семи родов. Так Чародеевы стали предателями крови…

После этого урока Федю нередко стали называть подстилкой нежити, предателем рода людского, княжичем в обносках и прочими нехорошими словами. Убедить детей в том, что у него с аристократами по неведомой причине совпадают фамилии, не удалось. Да и одноклассникам было на это откровенно плевать: они радовались тому, что чудика теперь можно было обзывать по-новому.

Вот только если мальчишка считал, что ни к каким аристократам ни в коем случае не относится, то я теперь знал, что он ошибался. Он тоже был Чародеевым, хотя это родство и было весьма дальним. И нет, оракулом, предвидящим будущее, после лежания на полу я не стал. Дело в другом. Во мне, как выяснилось, проснулась память не только подростка Феди, но и частичные воспоминания его взрослого.

Сильно изменившегося, окрепшего, опытного, много повидавшего и сменившего фамилию сорокасемилетнего Фёдора Меченого, десятника рода Гнолиных и слабого мага ранга «отрок». Того самого мужика, которого я хотел спасти от участи раба мёртвого некроманта. Того, кто чуть не убил лича и из-за этого лишился сердца. Каким-то образом подхватив остатки его души, я толкнул его в песок времени. Вот только личность Фёдора исчезла, а я занял его место. Почему?

Думаю, из-за нескольких факторов.

Во-первых, как сказал лич и как я успел убедиться в автобусе, это не мой мир, здесь я чужак, и мне некуда возвращаться. У нас там, на Земле, не было не то, что нежити, но даже самой завалящей магии. Ничего. Лишь шарлатаны, выдающие себя за экстрасенсов.

Во-вторых, душа Фёдора-старшего, судя по увиденному, была крайне грубо и поспешно выдернута из тела. Сколько в ней осталось от личности предыдущего хозяина, неизвестно. Но мне кажется, что мало.

В-третьих, если проанализировать мои собственные воспоминания и влияние на память пыток в стеклянной темнице, то можно сделать вывод, что моя душа за это время тоже частично пострадала. Вероятно, я окажусь прав, если предположу, что каким-то образом наши неполноценные души объединились и я, как более цельный кусок, получил шанс на сознательную жизнь в теле Фёдора.

«Это что получается? — вдруг подумал я, и по спине скатилась капля пота. — Если бы не сделал добро и не попытался спасти дух убитого воина, то окончательно бы погиб? Так что ли?»

Мысль была неприятной, однако я в очередной раз порадовался тому, что, несмотря на нахождение в темнице и пытки лича, остался человеком.

«Может быть, не столь сострадательным и добрым, как в родном мире, — вспомнил я жёсткость и уверенность, с которой сегодня бил подростков, — однако всё же человеком. А этим подлецам подобная взбучка не помешает. Пусть будет хорошим уроком на будущее. За то, что они делали с одноклассником, их надо вообще в детскую колонию отправить. Ощутили бы все прелести травли и издевательств на себе».