Хотя испытания на этом маршруте ещё ни разу не повторялись.
Мы быстро преодолели расстояние до берега Демхе — гораздо быстрее, чем должны были, словно один шаг здесь считался за пять-десять. Дальше пришлось взлетать — Асфар использовал свою новую левитацию, а я отрастил уже хорошо проверенные крылья, прихватив с собой Кулину в сумке. Проще всего было бы попросту добраться до центральной башни по воздуху, но Йхтилл никогда не работал по правилам нормального пространства. Когда мы пересекли невидимый барьер, мир тут же встал на дыбы и вывернулся наизнанку, закинув нас в громадный зал без видимого выхода, битком набитый марионетками. Для разнообразия, те как раз застыли, но от этих тварей можно было ожидать любых фокусов.
Пока мы с Асфаром пытались сообразить, нужно ли начать массовую зачистку или получится прорваться так, выход нашла Кулина — совершенно незаметный люк в полу. Армия деревянных истуканов дёрнулась, когда мы свалили, но за нами не последовала — и мы продолжили путь, оставляя за спиной сеть комнат и коридоров. Йхтилл из воспоминаний поддавался ещё меньшей логике, чем реальный, но здесь действовало единственное правило — ты становишься ближе к цели, пока движешься вперёд.
— Первой здесь была незнакомая леди в алом, — сказал Асфар, пока мы балансировали на краю пропасти, только что выбравшись из глубокого подвала. — Вторым — Гримёр, принял облик Гарры и не только её.
— Сочувствую.
— Он недостаточно сильно старался, чтобы меня задеть. В третий раз поджидали двое — в нарядах паяцев, сворачивали реальность сильнее обычного. С ними пришлось повозиться.
— Может, в четвёртый раз пронесёт⁈ — с надеждой спросила Кулина.
Мы все знали, что нифига не пронесёт.
Были и плюсы — Герольд из мира памяти не стал долго разглагольствовать, пытаясь выпендриться или заговорить нам зубы. Он просто ударил всем, что имелось у него в арсенале, сходу раздробив пространство на тысячи осколков, каждый из которых пронзили изломанные бледные линии.
Я выдернул Кулину из-под удара и вылетел сам, пока Асфар, стиснув зубы, отражал бешеный натиск. Из минусов — у моего друга даже не оставалось времени, чтобы щёлкнуть пальцами, а носящий бледную маску словно пребывал во всех сторонах одновременно, заполняя мир своим чудовищным присутствием. Всё вокруг обратилось в бесконечный зеркальный лабиринт, где в каждом из отражений повисла насмешливая маска Герольда. Бесполезно было стрелять, драться — бессмысленно. Как победить врага, ставшего легионом во плоти?
Я хладнокровно дождался, пока одна из бледных «конечностей» вновь рванёт в мою сторону, увернулся и защёлкнул на ней Оковы Судьбы.
— Хорошая идея.
Если Асфар и потерял присутствие духа в какой-то момент, то теперь не подавал виду. Бледная маска осталась позади, раздробленная его ногой.
— Будешь смеяться, но этот трюк пару раз сработал на самом Князе. Вот и решил, почему бы не повторить?
— Уже посмеялся, когда увидел эти воспоминания, — сказал Асфар без тени улыбки. — Кошмар тогда высосал из него столько сил, что чуть было не отправил в спячку. А ведь Князь действительно считал, что предлагал тебе достойную сделку.
— Ты знаешь, я драконами не торгую, а друзьями — тем более.
— Знаю. А вот он до конца не мог себе этого представить.
Мы продолжали путь, на этот раз не встречая серьёзного сопротивления. Три луны на небе исчезли, но и чёрные звёзды пока не торопились всходить — если они вообще участвовали в параде воспоминаний. С одной стороны, неотъемлемая часть антуража Йхтилла, с другой — Гвендид упоминала, что они светят из иной реальности, тяжеловатой для отображения в нашей.
Нет ли связи между ними и Шар’Готом? Об этом мог знать только Мастер, но я не был уверен, что у нас появится новая возможность спросить.
Сегодня трон Йхтилла не пустовал — фигура в рваном балахоне уже восседала на нём, терпеливо поджидая гостей.
Но лишь один, кто ищет суть вещей
Узрит себя средь блеска миражей
Он примет боль и осознает сон
В душе Йхтилла.
— Уже осознал, — меланхолично сказал Асфар. — Уже принял, в который раз. Я это помню, как насчёт тебя?
— Мы тебя не боимся! — отважно пискнула Кулина, не планируя больше забираться в сумку. — Тебя здесь вообще нет!
Увы, от стихов Князя нас не мог спасти даже иллюзорный мир памяти. Надеюсь, он их декларировал в последний раз в моей жизни. Опять же, пред его светлые очи мы явились без драконов, так что драка могла затянуться и стать весьма проблемной…
К немалому моему удивлению, наш враг на троне попросту медленно кивнул, то ли отвечая на слова Асфара, то ли Кулины. Кивнул — и встал, уступая место.
Насколько за этот поход расширилось окно в разуме Асфара, из которого он черпал силы Князя? Печальная правда состояла в том, что оно в любом случае превратится в дверь — когда мы всерьёз возьмёмся за Пожирателя, или, скорее, тот возьмётся за нас. В любом случае, Князь, реальный или воображаемый, знал, что время остаётся на его стороне. Начиная со слегка ненастоящего времени в пространстве воспоминаний, продолжая отмотанным временем башни Вечности и заканчивая самым обычным, рядовым и скучным, но всё ещё неумолимым временем нашего мироздания. Будь оно трижды неладно.
Асфар сел на трон и щёлкнул пальцами, вызвав тем самым острейшее чувство дежавю.
— Сколько у нас времени, пока он не решит повторить?
— Сложно сказать… Сколько-то. Раньше я успевал отдохнуть.
— Здесь лучше не спать! Опасно!
— Вы правы, госпожа Кулина. Но и бодрствование почти невыносимо.
Если в настоящем Рииде у всех были проблемы со сном, насколько же хреново это переносилось в воспоминания о нём? В любом случае, теперь, когда больше не требовалось галопом нестись вперёд, я мог сосредоточиться на новой задаче. Возвращении в собственную, более мирную память, прихватив с собой ещё двух пассажиров.
Только вот вставала ещё одна проблема — предыдущие два раза я фокусировался на своих друзьях, притягиваясь к ним как магнитом. Сейчас цель отсутствовала — я не мог нырнуть в собственную голову или вынырнуть вне её, изображая Мюнхгаузена, вытягивающего себя за волосы из воображаемого болота. В теории, мир памяти Кулины тоже мог считаться сравнительно безопасным, но как вернуться туда, когда она — здесь?
Оставался лишь мозговой штурм за отведённое нам местное время, либо… ещё один вариант. Поскольку в этом пространстве и этом времени мы существовали не втроём, а вчетвером.
Что может быть милее совместных объятий троих друзей? Асфар, избегающий телесных контактов любого рода, нашёл бы, что возразить — но сейчас его никто не спрашивал.
Воздух не пах ничем, а обстановка совершенно не напоминала город времён моего детства или Землю в целом. Скорее уж мы оказались на поверхности Луны — безжизненный камень и холодный полумрак, от горизонта до горизонта. Я попытался что-то сказать, но слова не покинули губ, словно отсутствовала сама среда для их переноса. По лицам моих спутников было понятно, что им тоже не удаётся заговорить. Да что там — даже чтобы слегка пошевелиться, мне приходилось прилагать усилия, соразмерные с переносом чудовищных тяжестей.
Мы стояли так достаточно долго, чтобы в душе начало зарождаться отчаяние. Но ему всё же не суждено было появиться на свет.
СВЕТ!
Мелодия донеслась откуда-то издалека, как будто и не планировала заглядывать к нам, как будто просто проходила мимо. Звук флейты, чистый и сильный, рисующий до боли знакомый мотив. Только теперь его сопровождало истинное могущество, полноценная музыка высших сфер! Под её натиском полумрак дрогнул и отступил, сменяясь утренней зарёй, и пустынный мир зачарованно смотрел на первый в своей жизни рассвет.
ЖИЗНЬ!
Солнце стало в зените, обозначая полдень, а мелодия лишь набирала силу. Она бушевала, рвалась ввысь и рушилась вниз, сметая с поверхности всё серое и безжизненное, заменяя на буйство красок! Вокруг нас вздымались горы, бурлили реки, шумели леса и шелестели равнины, а сквозь них проносились насекомые, звери, птицы, большинство из которых я не узнал бы, даже если бы смог пристально рассмотреть. Но всё вокруг двигалось слишком быстро.
