Марина скрестила руки на груди, опираясь на край стола.
— А какого спектакля ты ждёшь? Битья посуды? Паники? Требования вернуть мне мою жизнь?
Аркадий усмехнулся и повернулся к ней. Взгляд стал внимательнее, холоднее.
— Раньше ты бы устроила всё это. Только аккуратнее. С расчётом.
Марина чуть наклонила голову, принимая игру.
— Значит, тебя смущает, что я больше не укладываюсь в привычный сценарий.
Он подошёл ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки.
— Меня смущает, что я не понимаю, с кем разговариваю.
Марина выдержала его взгляд.
— Тогда попробуй принять простую версию. Я не та женщина, которую ты знал. И прежние правила со мной не работают.
Он замолчал, словно проверяя её слова на прочность. Несколько секунд ушло на внутренний расчёт.
— Допустим, — коротко сказал он. — Тогда у тебя должна быть цель.
Марина усмехнулась:
— Ты слишком драматизируешь. Моя цель на ближайшие десять минут — сохранить здравый рассудок.
— Ты не похожа на человека, который его теряет, — отрезал он. — Ты слишком быстро адаптировалась.
— Это не адаптация, — спокойно ответила Марина. — Это инстинкт. Когда всё рушится, остаётся только держаться на ногах.
Он всматривался в неё, пытаясь поймать хоть малейшее несоответствие.
— Ты не боишься.
Марина на секунду задержала взгляд.
— Боюсь. Просто не вижу смысла демонстрировать это.
На кухню вернулась Алина. Она замерла в дверях, сразу почувствовав напряжение.
— Всё нормально? — осторожно спросила она.
Марина перевела взгляд на неё, чуть расслабившись.
— Мы обсуждаем моё внезапное обновление.
Алина посмотрела на Аркадия.
— Вы её не слишком давите?
Он отступил на шаг, возвращая себе внешнюю невозмутимость.
— Я задаю вопросы.
Марина поняла, что ей нужно выйти из-под этого взгляда.
— Алина, в этом доме есть место, где можно побыть одной?
— Ваш кабинет, — быстро ответила та. — На втором этаже.
— Покажешь?
Алина кивнула и направилась к лестнице. Марина пошла за ней, чувствуя, как взгляд Аркадия остаётся за спиной. Он не отпускал её даже без слов.
Кабинет встретил их запахом дерева и идеальной, почти мёртвой упорядоченностью. Здесь всё подчинялось строгой логике: книги выстроены, документы разложены, ни одной случайной детали.
Марина медленно прошлась вдоль стола.
— Похоже, я была фанатом контроля.
Алина прикрыла дверь.
— Вы контролировали всё. Даже то, что не требовало контроля.
Марина повернулась к ней:
— Это было настолько плохо?
Алина не отвела взгляда.
— Да. Иногда хотелось просто дышать без разрешения.
Марина кивнула. Эта честность была ценнее любой осторожной вежливости.
— Запомню.
Алина чуть нахмурилась.
— Раньше вам это было не нужно.
Марина открыла верхний ящик стола. Папки, файлы, аккуратные записи.
— Считай, что у меня обнулились не только воспоминания, но и привычки.
Она достала папку с пометкой «Личное».
— Мне нужно понять, кем я была.
Алина подошла ближе.
— Вам может не понравиться.
Марина бросила на неё короткий взгляд.
— Сомневаюсь, что мне уже есть чем удивляться.
Алина замялась, но всё же сказала:
— Вы вели учёт. Всего. Наших ошибок, расходов, слов. Вы фиксировали это.
Марина замерла.
— Зачем?
— Чтобы использовать, — тихо ответила Алина. — В нужный момент.
В кабинете стало тихо.
Марина посмотрела на папку, как на что-то чужое и опасное.
— То есть я собирала компромат на собственную семью?
— Вы называли это системой, — голос Алины дрогнул. — Системой контроля.
Марина медленно закрыла папку.
— Похоже, у меня было весьма специфическое понимание порядка.
— Это была не привычка, — тихо сказала Алина. — Это была власть.
За дверью послышались шаги.
Марина выпрямилась, возвращая себе внутреннюю собранность.
Теперь она понимала главное:
проблема не в том, что она оказалась в чужом теле.
Проблема в том, что прежняя хозяйка этого тела построила вокруг себя систему, из которой никто не мог выйти без последствий.
И теперь эта система принадлежала ей.
Глава 8
Алина закрыла дверь спальни тихо, но в напряжённой тишине звук прозвучал резко. Она остановилась у окна, прижавшись лбом к холодному стеклу. Максим стоял у шкафа, перебирая вешалки с излишним усердием. Он избегал её взгляда.
— Нам нужно поговорить. И не о бытовых мелочах, — сказала Алина, не оборачиваясь.
Максим тяжело выдохнул и бросил одежду.
— Я догадываюсь. Вопрос только в том, насколько далеко ты готова зайти.
Алина резко повернулась.
— До правды. Посмотри на меня и скажи честно: ты же видишь, что это не она.
Он нахмурился, привычно закрываясь.
— Я вижу, что после падения она изменилась. Потеряла память, стала… другой. Это бывает.
Алина шагнула ближе.
— Она не узнаёт нас. Не помнит элементарных вещей. Но дело даже не в этом. Она смотрит иначе. Без этой холодной оценки. Как будто передо мной не враг, а человек.
