Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья

«… Почему я не сокол? Почему не летаю? Почему ты мне, Боже, крылья не дал? Я бы дерево это покинула и в небо взлетела бы!» – переиначивая слова поэта Михаила Петренко, напевала я, когда мне на голову шмякнулось что-то многоногое и, судя по ощущениям, решило обжиться в моих волосах…

Если б оно просто сверху по волосам пробежалось, я б ещё стерпела, но когда оно начала окапываться, я…

Я инстинктивно содрогнулась от отвращения и нога, которая уже почти нашла ветку, соскользнула с неё… Сердце ухнуло в желудок, желудок сжался в комок… но руки, спасибо тренировкам, удержали.

Повиснув на руках с широко раскрытыми от ужаса глазами, я шумно втянула в себя воздух и заставила себя успокоиться. Затем собрала всю свою волю в кулак, сжала зубы и «разрешила»: – Ну-ну ползи-ползи, пока можешь!

После чего вновь нащупала сначала одной ногой, а затем уже и второй ветку, посмотрела вниз, убедилась, что это именно та ветка, которая мне нужна, и только затем уже позволила ей принять на себя весь мой вес, пока я, обхватив ствол ладонями обеих рук, сползала по нему вниз, чтобы сесть и вытрусить, наконец, из волос, то, что пыталось в них окопаться.

Ага, сейчас!

Нет, сесть я села, а вот отомстить или хотя бы узнать, что за мерзкая букашка чуть не отправила меня к праотцам, так и не смогла! Потому как она оказалась хитрой заразой и, как только поняла, что захват чужой собственности ей просто так с лап не сойдет, слиняла!

И хотя поступила эта мерзость как истинный подлый трус, и напала со спины и сбежала, а не приняла пусть не равный, но честный бой, я не в обиде. Есть такие вещи, о которых чем меньше знаешь, тем лучше спишь.

Посему отведя душа, высказав подлой, мерзкой букашке своё исполненное праведного гнева мнение, я продолжила спуск: пыхтя, кряхтя, охая и ахая, поскольку на руках, чем дальше, тем меньше оставалась живого места, но, к счастью, без новых происшествий. Какое-то время…

После небольшой передышки я как раз собиралась продолжить спуск вниз, и тут прямо мне на руку приземлился ворон.

– Кыш! – дернув рукой, попыталась прогнать его я.

Но этот экспроприатор чужой собственности, в отличие от предыдущего, оказался не робкого десятка.

– Каррр-каррр! – отрицательно замотав головой, отказался он.

– Не поняла, – совершенно искренне уведомила я его.

И ворон вдруг взял и… поднес крыло к клюву! И при этом ещё издал звук, похожий на «Шишшш».

Я сначала подумала, что он пытается сказать мне: «Шиш тебе!», но потом он перевел взгляд под дерево и снова повторил «Шишшш!»

Я чисто по инерции посмотрела туда же, куда смотрел и ворон и увидела вооруженного допотопного вида ружьем и кинжалами человека. Это, во-первых. А во-вторых…

Он был облачен в короткий, толстый, явно поношенный кафтан с тускло поблескивающими медными пуговицами, его талию обхватывал широкий кожаный пояс, за который, собственно, и были заткнуты два кинжала. Его ботфорты, заметно изношенные и испачканные грязью, доходили почти до колен. Из-под кафтана выглядывал, угрожая его носу, виднелся высокий, накрахмаленный воротник когда-то белой рубашки. На голове у него была треугольная шляпа, из-под которой выбивались пряди довольно длинных черных волос.

– Это что, цирк уехал, клоуны остались? – удивленно пробормотала я себе под нос.

– Шишшш! – зашипел на меня ворон, вновь поднеся кончик крыла к клюву.

Не будь у мужика кинжалов и ружья, я бы, вероятней всего, не послушалась, но, как ни нелепо и странно было его одеяние, то, что он был вооружен меня всё же насторожило. Ибо просто шут гороховый это одно, а вооруженный шут гороховый – это совсем другое.

Поэтому я не только замолчала, но и поплотнее прижалась к ветке.

И очень вовремя, потому как этот внизу буквально мгновение спустя задрал голову вверх и скользнул глазами по ветвям.

Ворон вспорхнул с моей руки, сел на одной из нижних ветвей и громко закаркал.

– Кыш!!! – тут же взмахнул рукой «шут гороховый». – Кыш, я тебе сказал! А то накаркаешь ещё!

Ворон кыш не сделал, но замолчал: мужик оказался не принципиальным и удовлетворился полупобедой.

– Хочешь сидеть, сиди, но каркать не смей! – махнул он рукой, позволяя птице остаться.

Ворон кивнул, мол, хорошо. Дождался, пока мужик повернется к нему спиной, дабы поприветствовать того, кого он, судя по всему, и ждал, и снова… очень громко каркнул.

– Ну всё ты напросился! – уведомили ворона, снимая с плеча мушкет.

Ворон самоубийцей не был и потому на сей раз упорствовать не стал, вспорхнул и только его и видели. Это я о тех, кто был внизу. Потому как я-то как раз заразу пернатую отлично видела – она вновь уселась на мою руку, каким-то образом умудрившись при этом и в этот раз не поцарапать меня своими, совсем не маленькими, как я отметила, когтищами.

Вновь прибывший выглядел заметно старше первого. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а окаймленная седыми прядями макушка совершенно лысой. Он был одет в длинный серый плащ, из-под которого виднелась рукоять кинжала и чего-то, похожего на небольшой топорик. И первый и второй были заткнуты за потемневший от времени и влаги кожаный ремень. Его сапоги, как и у первого, тоже были сильно изношенными и покрытыми толстым слоем грязи.

Ворон повернул голову и вновь поднес крыло к клюву.

Я закатила глаза, мол, поняла, не дура. Сижу молча и просто наблюдаю.

– И какого грима, надо было тащиться аж сюда? – недовольно пробурчал лысый, потирая шею и недовольно поглядывая на размокшую от пота рубаху, которая прилипла к телу. – Отсюда ж до места встречи километров десять, как минимум! Я уже не мальчишка по лесу туда-сюда шастать! Суставы ноют, да и проклятый радикулит совсем замучил!

Его собеседник пожал плечами и неспеша закурил нечто жутко вонючее.

– Змей решил, что ты не пойдёшь клиентов встречать. Вот какого! – ответил он, глубоко затянувшись и выпустив прямо перед собой кольцо смрадного дыма, от вони которого даже меня тошнить начало.

У лысого же и вовсе заслезились глаза. Он закашлялся.

– Ну и гадость! – замахав руками, просипел он.

И я мысленно с ним согласилась: «Не то слово, гадость!».

– И не жалко тебе здоровье гробить? – продолжал тем временем ворчать лысый. – Отойди от меня подальше! – потребовал он, снова закашлявшись.

– Не завидуй! – фыркнул брюнет. Однако в сторону всё же отошел и дым выдыхать стал в другую сторону.

– И зачем я тогда вообще Змею понадобился, если вы и без меня справитесь? – с упрёком спросил лысый после того, как наконец откашлялся.

Брюнет, прежде чем ответить, снова струсил с окурка пепел, а вот сам окурок убрал в карман.

«Осторожный, мерзавец!» – мысленно усмехнулся Череп.

– Заказчик отдельно предупредил, что клиентов будут долго и очень хорошо искать. Поэтому крайне важно, чтобы не осталось вообще никаких следов: ни физических, ни магических, ни метафизических.

При этих словах я округлила глаза и посмотрела на ворона. Тот, склонив на бок голову, ответил мне удивленным взглядом, мол, нашла у кого спрашивать! Я даже, если б и знал, не сказал бы!

Я мысленно усмехнулась, соглашаясь с его немым упреком: «И в самом деле, нашла у кого спрашивать! У птицы!»

– Понял, – тем временем ответил лысый. – И сколько у меня времени? Как скоро начнут искать?

– Не раньше, чем через пять дней. Клиенты с ярмарки едут. А она закончится только в воскресенье.

– Отлично, – кивнул лысый. – За пять дней я не только от двоих, но и от троих и следа не оставлю.

– А от шестерых? – задал явно неожиданный вопрос брюнет, поскольку его собеседник закашлялся и усмехнулся.

– Хорошая шутка!

– Это не шутка, Череп, – отрицательно покачал головой брюнет. И мрачно добавил: – Надо будет избавиться от шестерых. Заказчик со Змея клятву крови взял, что он лично их делом займется. И потому ему пришлось засветиться.

– Пришлось засветиться? Магу разума?

– Клиенты – маги. А те двое, ради которых нас наняли, и вовсе боевые. Да ещё и из тех, кто в континентальную не при штабе штаны протирал, а на передовой всю войну провели. А там им кто только не попадался, и маги разума, и перевертыши, и иллюзионисты… И если всё же выжили, то значит недооценивать их нельзя. Могли просечь, что Змей их морочит. Вот он и не стал рисковать.