Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде 1 (СИ) - Шевцова Наталья

– Бывшие военные, да ещё и прошедшие всю континентальную? Какого демона он вообще взялся за этот заказ, Волк? Ещё и клятву крови дал?! Он в своём уме?! – снова закашлялся лысый. – Я просто не смогу выпить шестерых за пять дней! Тем более магов!

– А если не выпить, а просто привязать? – предложил Волк. – Души привязать, а следы запутать? Это ж всего на несколько дней?

– Просто?! – сардонически усмехнулся Череп. – Если для тебя это просто, так сам и привяжи!

– Череп, не цепляйся к словам, – настолько примирительным, что почти заискивающим тоном попросил Волк. – Ты же знаешь, что это не по моей части. Следы запутать – это да! Это я могу!

– Так и не по моей тоже! – фыркнул Череп. – Я пожиратель душ, а не некромант!

– И я и Змей это знаем, – теперь Волк уже почти лебезил. – И Змей не хотел брать этот заказ, но ему не оставили выбора. Ему пригрозили, что или он выполняет заказ, или уже завтра, возможно, послезавтра его лицо будет красоваться на каждом столбе королевства с надписью: «Разыскивается!». А если мы его кинем, то следом и наши с тобой.

– Выпью мерзавца! – одновременно и пообещал, и выругался Череп. Змея он всегда недолюбливал. И чувство это было взаимно. – Он этой угрозы не боится?

– Ты прекрасно знаешь, что боится и потому давно уже предпринял все необходимые меры. И насчет тебя. И насчет меня. Маг разума же ж! – криво усмехнулся Волк.

Глава 6

Череп на это ничего не ответил. Да и что было отвечать? Волк был прав. Змей получил свою кликуху, отнюдь, не за красивые глаза. Череп тоже был далеко не прост: знал, как справляться с трудностями и выходить из схваток с минимальными потерями. Однако до Змея ему было далеко. Змей не просто умел ускользать от опасностей, он мог обернуть любую, самую безвыходную, ситуацию себе на пользу. Но именно себе. Себе любимому. Что, ясное дело, его, Черепа, не устраивало. Особенно, когда его, как сейчас, вдруг одолевала подспудная тревога. А он чутью своему доверял.

Череп почесал затылок и оглянулся. Откуда у него это чувство, что за ними наблюдают? Он не сдержался и нервно оглянулся. Затем посмотрел на Волка. Обеспечение подобного рода безопасности было по его части. Но тот был спокоен.

«Нервы, совсем не к демону!» – подумал он и решил, что пришло время кое-что поменять в его жизни. Например, избавиться от Змея, пока он первый не избавился от него. Это дело, конечно, придется закончить. И всё! Баста! Золота он скопил более чем прилично. А посему может позволить себе отдых, где-нибудь в далёких, теплых краях, в которых гораздо больше интересуются золотом, чем тем, как он это золото заработал.

– Вот, Змей просил тебе передать, – устав ждать ответа сообщника, протянул ему Волк мешочек с позвякивающими в нем золотыми монетами. – Здесь за всех шестерых по твоим обычным расценкам. И ещё столько же ты получишь в качестве премии по окончании дела.

Лысый заглянул в мешок и, подозрительно сузив глаза, поинтересовался:

– Почему сразу о премии не сказал? Надеялся, что удастся так договориться и моя премия достанется тебе?

– Че-ээреп, – укоризненно протянул Волк. – Сколько лет мы уже друг друга знаем? И потом, сам знаешь, что Змей премию всегда лично вручает.

Это было правдой. Что, однако, не успокоило Черепа, а натолкнуло на мысль о том, что поиметь его хотели и Змей, и Волк вместе.

«Пора! – решил он. – Пора сваливать! До сих пор ему везло и это везение принесло ему пять сытых, спокойных лет. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. И то, что ему было так неспокойно тому показатель. Он вновь не удержался и посмотрел туда, откуда, ему казалось, за ним наблюдают.

Вот только в том-то и дело, что ему совсем не казалось…

Глава 7

Окна больничной палаты герцога Дэмиана Эйрхарта выходили на Эшборн-роуд, которая никогда не знала покоя. Торговцы на телегах, бродячие музыканты и просто прохожие сновали туда-сюда, спеша по своим делам, и этот поток не прекращался ни днем, ни ночью. Даже в предрассветные часы, когда вроде бы все должны были или уже, или еще спать, улица продолжала бурлить жизнью, «развлекая» его переплетающимися с шелестом листьев и завываниями ветра звуками шагов, пьяным варняканьем, а порой, если ему особенно «везло», то и веселыми или не очень, в зависимости от настроения исполнителя или исполнителей, песнями.

По телу прокатилась очередная волна целительской силы и Дэмиан поморщился. Холод окутал его, проникая сначала под кожу, потом в кровь, а потом и в кости, пробираясь все глубже, вызывая во всем теле частую, мелкую дрожь и заставляя изо-всех сил стискивать зубы, чтобы не застонать. К счастью, ощущения эти были столь же скоротечны, сколь и неприятны: пронзив его тело насквозь, тысячи ледяных кинжалов… нет, не покидали его тело, а скорее, истаивали. Они растворялись в его мышцах, крови и костях, словно растаявший на солнце снег в земле, унося с собой боль, которая до этого казалась неотъемлемой частью его существования.

Дэмиан выдохнул сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как напряжение медленно отпускает мышцы, а вместе с ним – и привычная тяжесть в груди. Он осознал, что может наконец вдохнуть, не почувствовав при этом, что его легкие и сердце рвутся на части.

Его рука непроизвольно дернулась, и закованные в гипс пальцы вцепились в одеяло.

– Спокойнее, друг мой, спокойнее, – Джеймс Уэст говорил мягким, убаюкивающим голосом. Блеснув в свете газовой лампы линзами пенсне, которое он носил исключительно солидности ради, ибо зрение у него было превосходнейшее, он склонился чуть ближе, изучая пациента с легким, едва заметным прищуром. – Сейчас закончим, – успокоил он. – Вам лучше, – заверил он. Однако лицо его при этом говорило, что сам он прогрессом весьма недоволен. Он укоризненно покачал головой, посмотрев при этом на Дэмиана так, что у того не осталось сомнений: будь на его месте, кто другой, он бы уже бегал. А он, Дэмиан, сволочь неблагодарная, выздоравливать почему-то отказывается.

– Сколько мне ещё валяться в постели? Надеюсь, не очень долго? – спросил он, старательно выделяя слово «надеюсь», ибо он и в самом деле надеялся. Потому что никакая он не неблагодарная сволочь, а просто невезучая.

– Не могу сказать, – покачал головой лекарь. И пожаловался ему же на него же: – Сложный вы случай.

И с такою это было сказано досадой, что Дэмиан даже обеспокоился.

– Но вообще, в принципе, я с этой койки встану ведь? – уточнил он. И тут же понял, что неправильный он вопрос задал. Очень неправильный, но…

Слова уже слетели с его губ, и… целитель уже оскорбился. В лучших своих чувствах! Его, целителя с сильнейшим даром, многолетним стажем и безупречной репутацией лучшего из лучших! И так недооценить!

Джеймс Уэст резко выпрямился, движение его руки, которая было начала двигаться, чтобы поправить пенсне, застыло на полпути. Брови его сошлись на переносице, глаза сощурились, губы сжались в узкую, напряжённую линию.

– Хы-ыым! – грозно даже не хмыкнул, а прорычал он.

– Целитель Уэст, я понял, – поспешил заверить Дэмиан. – Я понял: я не только встану, но и буду бегать! – и настолько убежденно он это сказал, что, во-первых, сам же и поверил, а, во-вторых, прозвучало это скорее клятвенным обещанием, чем констатацией снизошедшего на него озарения.

– Конечно, встанете, Ваше Сиятельство, – сменив гнев на милость, благосклонно кивнул целитель. – Куда ж вы денетесь! А вот насчет бегать… – он таки поправил пенсне. – Я ведь правильно понимаю, что вам не терпится вернуться к работе?

Дэмиан пожал плечами, мол, само собой разумеется.

– Кто бы сомневался! – усмехнулся целитель, который, судя по саркастическому тону, совершенно не одобрял служебное рвение своего пациента, о чем тут же и уведомил его: – Я буду рекомендовать, чтобы вас комиссовали, Ваше Сиятельство.

Дэмиан резко поднял голову, глаза его сузились:

– Что-о? – одновременно грозно, недоуменно и возмущенно переспросил он. – Вы шутите?