Записки акушера. Истории из роддома - Седова Анастасия

Интубация, через 4 минуты извлечение: 3 балла по Апгар. Ребенок даже не пискнул. Реанимационные мероприятия, искусственная вентиляция легких, гипотермия (заморозка, по-простому – снижение температуры тела для замедления отмирания поврежденных при гипоксии клеток мозга).

У Юли послеоперационный период прошел без особенностей. На пятые сутки ее выписали из послеродового отделения, и она сразу легла в отделение патологии новорожденных: ребенка к тому времени уже перевели из реанимации.

Живая роженица, живой новорожденный, всех благополучно выписали – дежурная бригада той «психической» ночи выдохнула.

А через полгода прилетела повестка из суда. Юля подала иск на врачей. Если кто-то думает, что это случилось из-за операции, проведенной не по ее воле, то ошибаетесь. Суть обращения была следующей: врачи должны были раньше признать, что она не контролировала себя, соответственно, раньше прооперировать. В такой ситуации ребенок получил бы меньшую степень гипоксии и неврологические последствия были бы минимальные. Ну или отсутствовали вовсе.

Суд она проиграла. Врачей роддома спасло первое заключение психиатрической бригады.

Какая киска!

Интернатура. Я везде хвостом хожу за врачами: кто-то что-то дает делать, кто-то – нет. Но хоть просто посмотреть, послушать, приобщиться, так сказать.

В гинекологическом отделении к врачам иногда приходят «посмотреться» их пациентки. Естественно, анализы не сдают, хотят только получить рекомендации. Кому назначить лечение, кому – показаться в динамике. Кому-то нужно второе/третье мнение: иногда тактика врача амбулаторного звена и тактика врача стационара не совпадает. А кто-то просто по «сарафанной» рекламе приходит на профилактический осмотр.

Эля наблюдалась у врача в женской консультации по поводу гидросальпинкса (когда маточная труба заполнена жидкостью и «запаяна» с обеих сторон). Пытались лечить консервативно, но все без толку. А пациентка, собственно, не просто хотела решить вопрос с маточной трубой, но и планировала беременность. Вот и пришла к местному кудеснику.

Меня обычно в смотровые к «своим» не брали: этика, деонтология, лишние глаза и уши… (подчеркнуть правильный вариант). Но Иван Иваныч был человеком свободных нравов, конверты в карман от благодарных пациентов мог класть без единой нотки стеснения при интернах. Ну и, собственно, очень нравился мне своим отношением к будущим коллегам: без проблем давал что-то посмотреть, потрогать, ушить.

И вот на этот самый гидросальпинкс он меня с собой в смотровую взял, чтобы, значит, руками ощутила. Тем более, Эля была девочкой худенькой, живот плоский-плоский: в общем, пальпируй – не хочу.

И вот мы втроем в смотровой. Пациентка раздевается, укладывается на кресло. Я пока стою со стороны головы. Подала Иван Иванычу перчатки, выбросила бумажную упаковку. Доктор перчатки натянул, подходит к креслу и внезапно говорит: «Ой, какая киска прелестная!»

Не, Иван Иваныч у нас на язык иногда не сдержан. Но до такого как-то не доходило. Я-то ладно, глаза опустила, стою, смотрю в пол. На лице маска, можно внезапную улыбку спрятать. А пациентку «киска» как-то покоробила. Она покраснела, чуть приподнялась и несколько смущенно, чуть с юмором спросила:

– В каком смысле, киска? Вас еще чем-то можно удивить?

– Ну да, таких не видел.

Тут уже мне интересно, что ж он там такое увидел. Поперек у нее или как?

А Иван Иваныч продолжает:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.