В объятиях пламени (СИ) - Айт Элис

Арген все равно его уважал, пусть и не так, как уважал бы кого-то постарше. Миловидный, даже слегка женственный, худой, как тростинка, и весь в каштановых кудряшках, Вайс мог бы блистать на балах и занять любую хлебную должность, которая при этом не предполагала столько… грязи.

Каратели, проклятые и благословленные одновременно, не могли считаться легкими для общения и тем более управления. Еще хуже были те, кого им приходилось карать. И все это, во всех самых неприятных подробностях, проходило через нежные, белые руки Вайса.

Братья, заезжающие в Мальерту, тайком делали ставки на то, сколько паренек выдержит. Сначала большинство ставили на то, что он вытерпит от силы месяц, и проиграли. Вайс просидел в городе уже почти год и явно не собирался подавать прошение на перевод ни в другое место, ни тем более на обычную, неорденскую службу.

Увидев в дверях Аргена, он сразу приподнялся и радушно распростер к нему руки.

— Арген Дан-Руа! Как давно мы не виделись. Друзья, — обратился приор к секретарям, — время обеденное. Не желаете ли устроить перерыв?

Мужчины разом повеселели, отложили писчие перья и вышли, напоследок обменявшись с гостем кивками. Арген подошел ближе к столу Вайса и только сейчас заметил, что на стенах, чистых в прошлое посещение, теперь появилась разметка. В набросках угадывались фигуры людей и целые сюжеты.

Вот Бог дарует людям все возможные блага, но людям этого оказывается мало. На следующей заготовке для фрески Сатана предлагает им иллюзию всесилия, создает магию, обуздывая которую, люди сами начинают мнить себя богами.

Бог запрещает магию, но люди, уже вкусившие ее плодов, страдают без нее. Господь милостив и потому очищает несколько видов магии от влияния Сатаны и помещает всех магов под надзор Церкви, которая внимательно следит за тем, чтобы чары применялись только во благо.

На очередной фреске под широко расставленными для благословения руками проходит целая вереница магов: целители, строители и садовники, которые держат в ладонях миниатюры со своими творениями. Излеченные короли, величественные соборы, невероятные дворцы с многоярусными садами…

Но люди все равно недовольны. Они продолжают использовать запрещенную магию: ментальную, которая заставляет других подчиняться воле хозяина, огненную, поскольку она ничего не создает, а только разрушает, магию иллюзий — воплощенную ложь, а также артефакторику, опасную тем, что усиленная колдовством вещь способна работать в любых руках, даже злых.

Бог милостив. Он не хочет наказывать за непослушание своих детей, тех, кому дал всё, кого холил и лелеял. Карать неугодных должны им подобные. Поэтому Бог выбирает самого мерзкого из преступников и предлагает ему выбор: получить шанс на спасение и выполнять божественную волю, преследуя тех, кто использует запретную магию, либо же гореть в аду.

Преступник соглашается. Так появляется первый каратель — первый воин Церкви, который имеет право пользоваться запрещенной магией…

— Брат Арген, — громко прокашлялся приор, напоминая о себе.

Арген оторвал взгляд от наброска для будущей фрески.

— Простите, отец Вайс. Засмотрелся. Я думал, фиренцианцы дают ордену лишь временную резиденцию, а эти заготовки для картин намекают, что она превращается в очень даже постоянную. Полагаю, это значит, что вы здесь задерживаетесь надолго?

Священник вздохнул.

— Я человек, брат Арген. Это значит, что я слаб. Признаюсь, время от времени у меня проскакивают мысли заняться чем-нибудь более спокойным. Как минимум тем, что не рискует взорваться у тебя в руках.

Он задержал взгляд на столе одного из секретарей. Каратель посмотрел на то же место и увидел прожженную дыру в столешнице.

— Все живы? — уточнил он.

— Слава Богу, да. Секретарь допустил неосторожность при проверке очередной… безделушки, как он полагал. А та оказалась действующим артефактом. К счастью, секретарь успел отбежать, прежде чем штуковина сработала и чуть не спалила ему стол. Господь милостив — никто не пострадал, при этом выводы сделаны.

— Господь милостив, — повторил Арген фразу, одну из самых часто произносимых в их ордене.

— Так вот, — вернулся Вайс к своей мысли. — К сожалению, вне зависимости от того, чего хочется лично мне, высшее духовенство считает, что я нахожусь на том самом месте, где и должен. Постоянное представительство в Мальерте пока не открывается, но орден оплатил фиренцианцам аренду этого кабинета на пять лет вперед. Вы умный человек, вряд ли вам нужно разжевывать, что это значит.

Каратель кивнул.

Учитывая количество шкатулок с потенциальными опасными артефактами в одном помещении, для Мальеты явно мало двух секретарей, священника и нескольких братьев, которые даже не постоянно присутствовали в городе. Пусть и не прямо завтра, но рано или поздно полноценное орденское представительство здесь все же появится.

— Я окончательно перейду под ваше начало или меня отправят в другую провинцию для выполнения новых заданий? — уточнил Арген.

— Давайте в первую очередь разберемся с вашим нынешним заданием, — уклончиво ответил приор. — Поскольку вы здесь, нужно полагать, что оно выполнено?

Каратель молча подал ему ворох бумаг: перечень лиц, участвующих в торгах за перстень, с именами или, если не удалось выяснить имя, примерным описанием внешности, письма, подтверждающие вину, а также личные признания в тех случаях, когда их удавалось получить.

Разумеется, самим карателям письменные признания не требовались — руки братьев направлял сам Бог. Однако там, где оказывались замешаны аристократы, почва становилась зыбкой, и во избежание проблем со светским обществом лучше было достать доказательства.

Вайс быстро пролистал бумаги, задержавшись лишь на некоторых.

— Райбек? — возмутился он. — Вы опять его не тронули?

Арген пожал плечами.

— Он жадный ублюдок, но он на нашей стороне. Если бы не сведения, которые он нам предоставляет, мы бы не нашли многие из утерянных в последние годы артефактов.

— И некоторые из них он оставляет себе, хотя это вас почему-то не беспокоит.

— Райбек всего лишь коллекционер. Мы же позволяем некоторым артефактам под видом святынь лежать в храмах и служить объектом поклонения. Граф Райбек тоже им молится, только у него в замке они под более надежной защитой.

Вайс приподнял бровь.

— Это намек на ту церковь, из которой украли перстень? Слухи о том, что вы сделали с бароном, уже дошли до Мальерты, брат. Райбека вы не тронули, зато барона прибили к воротам его замка с выпущенными кишками… еще живого. Воплями он перепугал всю округу.

— Надеюсь, никто не прикончил его из жалости, — спокойно ответил каратель.

— Брат Арген!..

— Вайс, — холодно перебил он, — вы молоды и потому, наверное, не понимаете некоторых вещей…

— Отец Вайс, — процедил приор.

— Вайс, — невозмутимо повторил Арген, пристально глядя на него сверху вниз желтыми глазами, — то, что я сейчас скажу, это основы нашего ордена, и странно, что они вас так задевают. Бог не зря выбирает карателей из числа осужденных преступников. Нам может не доставлять удовольствия то, что мы делаем, но наша жестокость необходима. Если бы всем, кто пользуется запрещенной магией, ворует артефакты и торгует святынями, мы лишь грозили пальчиком, мир бы уже давно захлебнулся в крови. Пока что захлебываются только те, кто этого достоин, служа отличным примером для остальных. Барон организовал кражу реликвии, находящейся под надзором Церкви, мало того, продал ее нечестивцам, которые представляли на торгах Захдарскую империю, нашего первейшего врага. Даже не будь барон сам еретиком, его бы следовало публично покарать. Исполнителей кражи, к слову, я тоже убил. Быстро и не так красиво.

— Красиво… — едва слышно пробормотал приор, поморщился и перелистнул документ. — Ладно, что там дальше…

Его глаза опять округлились.

— Епископ? Как это понимать?

— Ну, его я не убил.

— Искренне надеюсь, что нет! Что произошло?