Порочные клятвы. Запутанное предложение - Уайлдер Дж.

– Не заговаривай мне зубы, – хмыкает Деймон, но тон его явно смягчается.

– Почему? У меня неплохо получается.

– Маттиас, объясни мне, что с тобой происходит. Дело в Скарлетт? То ты ее избегаешь, а то вдруг смотришь, будто она – весь твой воздух, – голос Деймона достигает каких-то глубинных нот, в которых чувствуется тень недоверия и предупреждения. – У нас нет секретов друг от друга, брат.

Я откидываю голову на спинку кресла. Что ж, давно пора было все рассказать.

– Я всегда любил ее.

– У тебя здорово получалось скрывать. А теперь – дальше. Расскажи мне все, чтобы я мог понять, что происходит в твоих мозгах, и помочь.

Сейчас Деймон тоже не шутит. Попроси я его о помощи – он сделает все, даже если понадобится переступить закон.

Я щелкаю затвором зажигалки. Туда-сюда. Так проходит несколько мгновений, и я знаю, что его терпение невечно.

– Помнишь, – наконец начинаю я, – что она сказала в тот день, когда спасла нас?

– Нет, но помню, как ты исчез на месяц, перепугав всех до смерти, – злится он, но жаждет продолжения.

– Я тогда не сразу ушел. Планировал дождаться, пока она будет одна. Хотел сказать ей, как сильно облажался, и извиниться.

В голове снова всплыли картинки того дня. Одного извинения было бы недостаточно, но я отчаянно нуждался в ней, и с тех пор ничего не изменилось. Я помню, что готов был упасть на колени, послав к черту всю гордость Эвереттов. Уже тогда, в шестнадцать, я знал – она будет моей. Мысль о том, через что ей пришлось пройти, была мне ненавистна, но именно эти события и связали нас. Поэтому я ни о чем не жалею. Это судьба, и я не отпущу ее без боя.

Я вновь бросаю взгляд на ее окно – все так же темно – и пытаюсь продолжить разговор с братом:

– Тогда я увидел ее с тобой. Она смеялась и казалась очень счастливой. Клянусь, ее глаза буквально сияли. Скарлетт спросила, планируешь ли ты выдать ее замуж. А ты сказал, что она спасла нашу семью и вправе выбирать, чего хочет сама. Помнишь ее ответ?

– Нет, но, полагаю, ты его помнишь наизусть. – Деймон явно поражен, будто увидел меня с новой стороны.

– Ты прав, я помню каждое слово. Она сказала, что о женитьбе и речи быть не может. Она планирует поступить в университет, найти хорошую работу и встать на ноги. Сама.

Я замолкаю на секунду, чтобы перевести дух, и невольно провожу языком по губам.

– Ну, а на твой вопрос «вдруг появится парень?» она ответила… – я делаю паузу, все еще борясь с силой тех слов, что держали меня в узде все эти годы, – она ответила, что и думать об этом не хочет до двадцати пяти. Настоящая любовь умеет ждать.

Те слова тогда болезненно отдались в душе, напомнив другие, что она незадолго сказала мне в том грязном сыром подвале. Я думал, что умираю. Больше ничего не имело значения для меня. Но Скарлетт поцеловала меня и прямо в губы прошептала: «Не хочу никого, кроме тебя». И я отчаянно уверовал, что стану однажды ее мужем. Даже если все это мне приснилось.

– Какого черта, Маттиас? – Деймон шумно выдыхает.

Пожалуй, следующие слова мне не стоит говорить вовсе, иначе Деймон поймет, насколько я болезненно одержим ею. Но я до сих пор помню, как она сказала: «Я хочу домик с голубоватыми стенами, просторной верандой и качелями на дереве. А еще хочу, чтобы по двору носились дети с липкими от варенья ручонками. Это ведь не так уж и много?»

Эту мечту Скарлетт я выгравировал у себя в сердце, чтобы никогда не забыть.

– В общем, – я тихо продолжаю, – она была так счастлива, когда говорила с тобой о планах. Казалось, будто вот-вот взлетит, чувствуя себя наконец свободной. Как я мог отнять это у нее? Ведь стоило мне только приблизиться, и я бы уже никогда не отпустил ее.

– Стой… Хочешь сказать, что из-за этого ты игнорировал сам факт ее существования все эти десять лет?

Очевидно, моя позиция кажется Деймону неоправданно глупой, а он сам едва сдерживается, чтобы не назвать меня идиотом.

– А ты как думаешь? Долго бы сам продержался, будь Мисти рядом?

– Еще раз, – устало говорит он, будто складывая всю картину целиком. – Все это время ты ждал ее?

– Черт возьми, да. Десять проклятых лет, Деймон! Но скоро этот кошмар прекратится.

– Что ты имеешь в виду?

– Мой маленький Воробышек скоро станет моей.

Глава 5

Маттиас

По обе стороны прохода выстроились мрачные фигуры в черных капюшонах и серебряных масках. Тяжелые полы мантий шуршат, отдаваясь эхом от стен подземного зала, когда мужчины синхронно преклоняют колени перед Деймоном. Сразу за ним следуем я и наши младшие братья.

Черная мантия душит меня, пот стекает по спине, а шнур золотой маски сильно впился в кожу на затылке, но я стискиваю зубы и иду дальше.

Насколько бы сильно я ни презирал этот маскарад, признаюсь, в ритуале есть своя особая сила. Склонившиеся перед нами мужчины – Святые Ордена, главы двадцати шести правящих семей.

С этим днем нас связывают многовековые традиции: сильные мира сего преклоняют головы, зная, что им воздастся за служение Ордену.

Позади них колени преклонили и Апостолы. Как правило, это молодые люди, допущенные на Небосвод, но только на правах наблюдателей. Они здесь лишь как тени, слуги, надеющиеся однажды заслужить место среди избранных.

Мои туфли глухо стучат по каменным ступеням, пока я поднимаюсь к возвышению, где стоят четыре трона: мой, Ксандера, Баша и – впереди – Деймона.

Мы занимаем свои места, и фигурам в зале тоже позволено сесть.

Я окидываю взглядом наглядную иллюстрацию иерархии Ордена: главы семейств Святых восседают на стульях, их родственники стоят рядом, а Апостолы так и остаются стоять на коленях вдоль стен.

Деймон слегка наклоняется вперед. На его золотой волчьей мяске пляшут бесчисленные отблески факелов. Он выдерживает небольшую паузу, а затем произносит:

– Сегодня нас ждет достойное зрелище. В семье Монтэйв – смена власти. Вы можете подойти.

Двое мужчин выходят из толпы, а по залу пробегает возбужденный шепот. Совсем недавно Монтэйвы были на волоске от потери места в Ордене, ведь оно сохраняется за ними, пока в семье есть наследник мужского рода.

Но они пошли ва-банк и породнились с влиятельной семьей: на этой неделе Хлою Монтэйв выдали замуж за старшего сына Ледьюков. И в отличие от обычных браков жених взял фамилию невесты, следуя традициям Ордена.

Двое мужчин остановились у подножия нашего возвышения перед длинным узким столом. Шепот по рядам стихает, когда новоиспеченный представитель семьи Монтэйв снимает капюшон, открывая всем лицо без маски. Лишь единицам удавалось миновать статус Апостола, сразу стать Святым и занять место главы семьи.

Я практически осязаю зависть тех молодых людей, которым придется ждать годами этой чести. Ходили слухи, что Хлоя выйдет за одного из них, но я знал, что этого не произойдет. Нет смысла родниться с другими семьями Ордена – место останется вакантным, пока не родится наследник. Никто не откажется от своей фамилии.

– Я официально отрекаюсь от роли главы семьи Монтэйв и передаю полномочия своему преемнику, Ною Монтэйву, – старик поднимает церемониальный нож со стола, делает надрез на ладони и капает кровью в серебряную чашу, затем передает ее своему наследнику.

На краткое мгновение Ной замирает, будто раздумывает, верно ли поступает, но затем повторяет ритуал.

– Преклони колени и займи положенное тебе место, – голос Деймона раскатисто проходит по залу, не оставляя шансов для обсуждений.

– Благодарю, – старик Монтэйв опирается на руку Ноя, будто все это время держался только ради этого момента.

Больной ублюдок. Он ведь продал собственную дочь. Как и отец Скарлетт, который пытался поступить с ней подобным образом.

Я ухмыляюсь при одном воспоминании о той строптивой девчонке, которая была разодета как принцесса. Своего суженного она так и не узнала, ведь – увы – он так внезапно скончался.