Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

Теперь каждое утро Евы начиналось одинаково. После церемонии одевания и завтрака в компании обозленной на весь мир Лары и ее вечно сонной воспитательницы, она отправлялась в темные покои Темного Эйлура.

Причины, по которым поверженный и, как все думали, убитый на войне Темный, был все еще жив, не долго оставались тайной. Все рассказал Артур. С помощью Черных порталов его отец смог быстро вернуть своего отца в замок. По пути он вломился в один из Храмов Чистых духов и украл младшую Светлую целительницу. Под воздействием темной магии девушка приступила к лечению Темного Эйлура, пока не израсходовала всю свою жизненную энергию и не стала первой покойницей в большом тайном склепе. Артуру тогда было два года.

Темный Эйлур был сражен во время битвы один на один Светлым Лоуресом, отцом Евы. Сражен чистым Светом. И только Свет мог победить Свет.

Отыскать смертельную рану на груди Темного не составило проблем. Она все еще медленно кровоточила, окрашивая перевязки и простыни алым. Края потемнели и слабо гноились. Рана до боли напоминала рану Камлы, но с одним исключением – рана Темного источала бледный Свет. Ева почувствовала и ауру заклинания. Она повторяла ту, что была вплетена в ее слетевшие оковы. Белоснежная аура отца.

– Прости, отец... – шептала Ева каждый раз, как приступала к исцелению своего смертельного врага.

Как и в случае с Камлой, Ева начала лечение с простейших проверок, заклинаний и мазей. Требовалось медленно, соблюдая все предосторожности, установить магическую связь с больным. Коли этот больной был самим Темным, предосторожностей требовалось в десять раз больше, чем обычно.

Каждый раз касаясь сущности раны, Ева чувствовала, как магическая энергия бешеным потоком устремлялась в больного и пропадала, как в бездонном, бесконечном провале. После первой такой осечки Ева быстро разорвала начавшуюся устанавливаться связь и на подкашивающихся ногах вышла из комнаты. Больше она не допускала таких промахов.

Конечно, простейшие заклятия совершенно не помогали облегчить двадцатилетнюю предсмертную агонию Темного Эйлура. С помощью магического зрения Ева смогла рассмотреть его. Он был полностью парализован. На лице застыла гримаса боли, ужаса и отвращения – возникшая в тот момент, когда Меч, сотканный из Света, надвое рассек его грудь. Тяжелое, уставшее сердце содрогалось раз в минуту. Силы целительниц лишь поддерживали последнюю каплю жизни. Их жизни в обмен на его вечные мучения. Целитель обязан помогать всем страдающим без исключения. Целитель не имеет права выбирать, кому он должен помочь, а кого он может обречь на смерть. В душе Евы царили сомнения. Долг целителя против долга дочери.

Постучав по лбу и ненадолго отогнав дурные мысли, Ева принялась шептать очередной заговор. Она никуда не торопилась. В договоре не были прописаны сроки, а они с Артуром едва приступили к реализации плана побега. План лечения, наоборот, обретал более четкие формы. Установить связь с больным. Расшифровать структуру заклятия. Медленно, по ниточке отрезать рану от питающей ее светлой сущности. Приучить к свету. Рывком оборвать оставшуюся связь и запечатать. Вернувшаяся магическая энергия клокотала и требовала приступать как можно скорее и работать до изнеможения.

Было кое-что еще. Поступить неправильно. Структуру стоило расшифровать хотя бы ради уникальных знаний отца. А вот лечить быстро и эффективно – совсем не обязательно. Так будет лучше для всех.

К вечеру четвертого дня первый пункт был выполнен. Ева почувствовала, как ее магической энергии, вьющейся, словно молодая лоза, слабо коснулось что-то черное и кошмарное. Девушка рухнула со стула от ужаса и губами, сведенными судорогой, зашептала спасительное «эсто». Отвратительная черная слизь продолжала свои ощупывания. По ногам Евы поползли слизняки. Они оставляли за собой горячие жгучие дорожки. Поднявшиеся к сердцу ледяные мурашки в страхе разбежались. Слизь ласково коснулась черных цветов под перчаткой и резко впилась в них зубами. Ева закричала, затрясла рукой, зажмурилась. Морок пропал. Поднявшись с пола, целительница выскочила прочь из комнаты.

Сад Трав стал для Евы пристанищем от любых бед, любимым местом отдыха. Там она могла потеряться среди цветов и деревьев, остаться наедине со своими мыслями и чувствами. Туда она и бросилась опрометью, сбрасывая с себя многочисленных невидимых червей. А они ползли и ползли, проникая под кожу, забираясь в глаза и в уши, наполняя легкие, горло и рот своими скользкими тельцами. Ева бежала, почти не разбирая пути, пока не ударилась о что-то твердое. Твердое внезапно оказалось теплым и близким, обхватило за плечи и с тревогой спросило:

– Ева, что случилось?

– Он жив... Он жив! – шептала Ева, подслеповато озираясь. Глаза, привыкшие в тьме, болезненно реагировали на закатный свет.

– Кто?

– Эйлур, Темный Эйлур!

Артур привлек девушку к себе и крепко обнял. Успокаивающие объятия оказались как нельзя кстати. Под воздействием тепла и света черви рассыпались ночным кошмаром. Ева перестала мелко дрожать от ужаса и быстро затихла.

– Хочешь прогуляться? Я приготовил коней.

– А если нас увидят вместе? – прошептала Ева, уткнувшись в грудь Артура. Конечно, она хотела. Но риск был велик.

– Отцу скажем, что отправились искать травы для помощи в лечении, а никто лучше меня не знает местных лесов и пустошей. Привратнику скажем, что не его дело. Остальные не спросят, – хмыкнул Артур. Кажется, у него заранее заготовлен ответ на любые возражения.

– Тогда чего же мы ждем? – хихикнула Ева.

Одна подняла голову и хитро заглянула ему в лицо. В ярко-зеленых глазах отражались многочисленные звезды. Страх и дрожь уже улетучились, уступив место любопытству. К тому же, познакомиться с местной флорой будет не лишним. Скорее всего Темный сохранил связь с родной землей и некоторые травы могут помочь в излечении.

На лошадей вскочили быстро и бросились прочь из замка. Сзади доносился тихий крик Привратника, но и он вскоре потонул в свисте ветра.

Ева, кажется, впервые за неделю покинула замок. Вот огромный каменный мост, перекинутый через пропасть, вот крылатые гарпии-хранительницы, вот гравийная дорожка, на которой девушка готовилась принять смерть от разрыва и остановки сердца. Образы из далекого прошлого, которые остались в прошлой жизни.

Дорога, спустившись с моста, бежала дальше, все ниже и ниже, пока не поравнялась с песчаным побережьем. Именно эту часть наблюдала Ева из своего окна недавно. Замок, стоящий на высокой скале, с этой точки казался почти игрушечным, но от этого, не менее угрожающим. Редкие освещенные окна пятнами жизни выделялись на фоне черного мрамора. За стеной, окружающей Сад Трав, не видно его яркой, буйной зелени. Замок скрывал внутри множество тайн и собирался биться за них до последнего камня на камне.

Артур повернул вороного коня к песчаному пляжу и копыта быстро завязли в рыхлом песке. Недовольный норовистый конь пару раз взбрыкнул, но не смел долго сопротивляться руке всадника. Кобылка Евы оказалась более покладистой, но и ей песок не сильно нравился. В конце концов, кони перешли на шаг, а затем и вовсе остановились. Артур спрыгнул и помог Еве слезть, придержав за точеную талию.

– Ты видела когда-нибудь море?

Артур взял Еву за руку, переплел свои теплые пальцы с ее холодными и повел к медленно катящимся волнам. Сердце Евы подпрыгивало, дыхание перехватывало, она еле справлялась с собой. Огромное количество самых разных, противоположных, ярких эмоций переполнили этот день. Страх и восторг, и трепет, и ужас, и нежность. Все умещалось в груди и снова грозило сердечными болезнями. А море рядом, вечное море, было спокойно. Ева хотела бы научиться у моря этому спокойствию.

– Только на картинках и гобеленах… – призналась Ева.

Она всегда с тоской рассматривала эти картинки, чувствуя непонятную, неизбывную тоску по морю. Иногда в их пансион залетали озерные чайки. Они кружили, галдели и плакали, и Еве казалось, что они тоже тоскуют по морю, которого никогда не видели. В те моменты она тоже была чайкой. Как они к озеру, она была прикована к замку, к пансиону, к отцу, но все время она мечтала о свободе. Но что есть свобода?..