Три стрелы в его сердце (СИ) - Лотос Алена

А.Д. Лотос

Три стрелы в его сердце

Пролог

Посвящается В.М.

♪ Мелодия: NINJA TRACKS – Tartarus ♪

Маленькая дзи́рга собиралась плотно поужинать перед отходом ко сну в уютной норке. Весь день она потратила на то, чтобы найти пропитание и вот, на закате, удача улыбнулась ей. В маленьких цепких коготках уже перестала биться в конвульсиях крошечная серая птичка фо – и дзирга предвкушала этот небольшой пир. Отогнав пушистым хвостом от добычи кровавых закатных мушек, хищница вонзила клыки в теплую плоть. Землю оросили алые капли. Этот ужин она еще долго будет вспоминать. Но природная осторожность, свойственная хитрым скрытным дзиргам, не оставила ее и на этот раз. Предлетняя земля завибрировала, заставив охотницу отвлечься. Она повела ушком, навострила глаза и принялась часто дышать – втягивать воздух, чтобы определить, откуда придет опасность. И верно – вдалеке слышался оглушительный топот и крики, совершенно не свойственные этому темному лесу.

Пару секунд дзирга пыталась игнорировать звуки и продолжать пир, но они нарастали. Становилось ясно, что скоро шум докатится и до уединенной поляны. Тогда дзирга нервно потянула на себя серенькую птичку. Отпустила – в лапках не хватило сил. Затем она вцепилась зубами в безвольное крыло и продолжила тащить в куст под высоким деревом. Жалко было бросать такую вкусную добычу. Но крики неумолимо приближались и, громко пискнув, дзирга бросила тушку, чтобы спастись самой. Помогая пушистым хвостом, хищница вскарабкалась на мощный ствол дуба и принялась наблюдать и вслушиваться.

[ image1 ]

Вскоре на поляне появился юноша. Он взмок, то и дело озирался, шаги его были тяжелыми, а дыхание сбилось. Дзирга помнила, что также дышала птичка фо перед смертью. Чуть замедлившись, юноша окинул тяжелым взглядом поляну. Его черные волосы растрепались и прилипли ко лбу, одежда заляпана грязью. Тем не менее, он продолжал искать взглядом безопасную тропу, ведущую обратно в чащу леса. Хищница испугалась, что этот человек сейчас заберет ее ужин и грозно предупредительно пискнула. В надвигающихся огненных сумерках блеснула сталь – мужчина выставил перед собой длинный меч, будто готовясь к сражению. Услышав приметный писк, юноша вздрогнул, потерял самообладание и драгоценные секунды. На поляну вылетели три конных лучника. Лица их были скрыты за осклабившимися рогатыми масками – и они наводили страх даже на притаившуюся дзиргу. Их главный, чью шею украшал замызганный белый шарф с красной каймой, перекинутый через плечо, крикнул громовым голосом:

– Эй ты, отродье тьмы, брось меч!

– И не подумаю! – ответил юноша, еще крепче ухватившись за рукоять.

– Как знаешь, – хмыкнул главный и дал условный сигнал своим спутникам.

Дзирга вновь пискнула, теперь от ужаса. В ее крохотном зверином сердечке, мало подверженном сантиментам, зашевелилась жалость. Преследователи вздрогнули и даже будто бы сжались. Опустив луки, они на пару мгновений потеряли бдительность. На этот раз юноша успел. Ловким движением он бросил на землю и раздавил неприметный амулет с красным камнем. В его глубоких синих глазах заклубилась тьма и, истекая, начала волнами мощного прибоя заливать поляну. Испуганные кони заржали. Один сбросил зазевавшегося седока и, ощутив легкость и свободу, рванул прямо на юношу.

– Эй, Э́рлинг, что с тобой?! – за кричал упавший вслед коню.

Юноша уже был в седле. Две стрелы с черным оперением, слетевшие с тетивы, прожужжали над головой, когда он рысью помчался прочь со злополучной поляны. Не хватало еще, чтобы это отребье в масках схватило его. Сам лунный бес не сможет придумать пыток изощреннее, чем эти... Додумать он не успел – погоня возобновилась, рядом вновь свистели стрелы. Двое конных всадников, чертыхаясь и костеря друг друга, и не думали отставать. Тогда юноша направил коня в самую темную часть леса. Заповедную.

Солнце быстро садилось. Небо, бывшее когда-то нежно-янтарным, кровавело и растекалось по горизонту дурным предзнаменованием. Юноша старался не замечать этих знаков, но вбитые в подкорку с самого младенчества, они вспоминались в самые тяжелые моменты жизни. Слова, произнесенные старой каргой, которую отец выбрал ему в няньки, теперь громко стучали в голове и отбивали набат. «В кровавый закат оставаясь в седле, навлечешь на себя негодование небес – сам падешь кровавой жертвой». Вспоминалась и другая, тоже уже нарушенная примета – «Ступая в Заповедный лес без почтения и непокрытой головой, век не увидишь в жизни счастья». Свою шляпу юноша давно потерял – она висела где-то далеко на ветке ежевики. Да и счастья он никогда не видал – быть бы живу... Впрочем, все это сказки малограмотных старух.

Лес не разделял его циничных мыслей. Древний Заповедный лес на то и являлся источником множества примет, что сам мог влиять на нечаянных заблудившихся путников. Деревья начали смыкаться в плотную стену. Кусты вымахали в размерах, закрывая обзор и препятствуя быстрому движению. Огромные, поросшие мхом валуны все чаще встречались на пути. Юноша вдруг заприметил, что конь начал, то и дело, спотыкаться и трястись. Длинные острые сучья тыкали лошадиные бока, корни деревьев лезли под копыта, а колючки тыкались в глаза. Юноша понукал коня, но без толку – животное едва справлялось с внезапными трудностями. А погоня и не думала отставать.

– Мы поймаем тебя, упыреныш! – доносился крик, многократно усиленный магией. – И тогда ты пожалеешь, что не сдался сам!

– Пожалеешь, что на свет родился! – поддакнул второй всадник и разразился громким гадким смехом.

Юноша припал к шее коня, принялся умолять его ускориться, не дать в обиду. Конь лишь тряхнул головой и загарцевал на месте. Крик помог сдвинуть упрямое, напуганное животное с места. Приговаривая добрые слова заговоров, беглец успокаивал коня и пытался придать ему сил. Стрелы теперь свистели реже, видимо, колчаны преследователей постепенно пустели. Грохот копыт двух всадников то приближался, то отдалялся и в какой-то момент юноше показалось, что они начали отставать. Деревья будто начали расступаться, последние лучи солнца указывали дорогу прочь из темной чащи. Последний разрушенный амулет, бережно хранимый подарок отца, должен был подарить коню крылья. Но Заповедный лес сильнее любой магии и обладает собственной волей.

Со всего маху украденный конь и уставший всадник вылетели на высокое каменное плато. Не сумев вовремя затормозить, конь, сбивая копыта и отчаянно заржав, полетел вниз с обрыва, увлекая за собой юношу.

Краткий миг полета оборвался чудовищным ударом о землю. Тело коня смягчило падение. Бедное животное разбилось насмерть, юноша – лишь наполовину. Лежа на дрожащей переломанной туше, он вдруг подумал о том, как давно не смотрел в звездное небо. И о том, что не чувствует рук и ног. Кашлянув, он почувствовал, как рот заполняется кровью. Превозмогая резкую, острую, как кинжал, боль, юноша повернулся и выплюнул кровь на моховую подстилку. Все конечно. Бежать он больше не мог.

Солнце село. На темный лес опустилось покрывало ночной тишины и покоя. Как хорошо было тут лежать. Как в детстве... Когда все было не так, как сейчас. Сплюнув еще раз кровь, юноша, наконец, услышал тяжелую поступь кованых сапог. Даже мягкий мох не смог приглушить ее. Он ждал эти шаги.

– Вот так-так, – расхохотался главный. В его голосе появилась расслабленность победителя. – Смотрите-ка, кто тут лежит. Как отдыхается?

– Чудесно, Ви́згем. Как сам?

Один из спутников пнул переломанного юношу ногой, отчего он скривился. Мучителей снова было трое. Интересно, как он смог нагнать своих? Впрочем, уже не важно.

Названный Визгемом, схватил юношу за черные волосы, рванул на себя. Рот вновь наполнился кровью, только теперь ее было не сплюнуть.

– Думаешь, ты легко отделаешься, Артур? Мы гоняли тебя по этому чертовому лесу полдня. Ты как белка – все время ускользаешь. Пришло время расплаты, Артур.