Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

И тогда, он склоняется к моим губам, медленно, будто давая шанс отстраниться.

Но я не хочу.

Я сама тянусь к нему и с жадностью пробую его губы. Это лишь второй наш поцелуй и он еще более сладкий, чем тот, в душе.

Хлопок двери вынуждает нас отстраниться друг от друга, но мы еще несколько секунд смотрим в глаза друг другу и затем, одновременно расплываемся в счастливых улыбках.

— Хватит репетировать брачную ночь, — бурчит Марко с нотками недовольства.

Перевожу взгляд на него и затем в сторону, где на пороге мнется знакомый мужчина, которому очень сильно неловко, и Рилье, который сверлит крайне говорящим взглядом Марко.

Прыскаю со смеху в плечо Фила. Рилье продолжает дрессировать поведение Марко даже вне занятий.

— Госпожа, — мужчина кланяется мне, но упорно отводит взгляд в сторону, — если не возражаете, я пока внесу ваши имена в книгу.

— Конечно, благодарю Вас, — машу ладонью в сторону стола.

Только после этого, Фил поднимается с меня и помогает встать мне.

Подхожу ближе к столу и тяну за собой Филиза.

Чувствую себя волнительно, тру ладони, смотрю с улыбкой то на красивые строчки, что появляются в книге, то на Фила, то на Марко.

Марко встречается со мной взглядом, серьезнеет и резко приближается ко мне, обнимает за талию, склоняясь к шее.

— Наконец-то ты станешь моей, малышка, — голос такой обволакивающий, от которого табуном бегут мурашки по коже.

Немного отстраняюсь от Марко и он тут же поднимает на меня свои внимательные каре-зеленые глаза.

Мне нравится, как он на меня смотрит. Будто я и правда желанна. Не только физически.

Улыбаюсь и сама тянусь к губам Марко.

Мой почти бывший друг, тут же нахально улыбается и резко подается навстречу.

Этот поцелуй оказывается иным. Не таким, каким я его запомнила.

Он чувственный, изучающий, поверхностный. Мне странно чувствовать его так, когда ладони скользят по спине, балансируя в районе поясницы, когда его едва прикрытые ресницами наглые глаза сейчас так близко и сосредоточены на мне, когда его губы, мягкие, приятные, исследуют мои губы.

В этот момент я поняла одно. Я не вижу Марко другом, в том самом платоническом понимании. Я чувствую в Марко мужчину. Все еще наглого провокатора и задиру, но уже такого родного и близкого. И пусть фоном меня все еще одолевают легкое стеснение и неловкость, но они уже не такие очевидные, как это было раньше.

— Я все пропустил, да? Можно поздравить? — откуда-то прорвался бодрый голос правителя Нормана и я нехотя отстранилась от Марко.

Марко ухмыльнулся мне и перевел взгляд за спину.

— Ты вовремя, брат, — на его лице расползлась ироничная улыбка.

— Прекрасно! — Норман подошел к нам и заглянул в книгу.

Наши имена, мое и Марко и следующей строчкой, мое и Филиза пока были блеклыми.

Почувствовав, как сильнее застучало сердце, я рвано выдохнула и взяла за руку Марко.

Я чувствовала, как его теплые крепкие пальцы мягко сжимают мою ладонь и тогда, второй рукой, я выпустила немного света, после чего, строки засияли золотом.

Переведя взгляд на Марко, поняла, что он тоже нервничает. Нахмурился, взгляд сосредоточенный, будто стратегическую задачу решает.

Улыбнувшись, я погладила своего мужчину костяшками свободной руки по лицу.

Марко кинул беглый взгляд на меня, выдохнул громко и улыбнувшись озорной улыбкой, резко выпустил свою тьму.

Вот и все.

Почувствовав, как дрогнули пальцы уже мужа, я перевела на него взгляд, а Марко, лишь на миг прижался к моим губам и передал мою руку Филу.

Теперь, я улыбалась еще сильнее, как и Фил. В его темно синих глазах я видела неподдельное счастье вперемешку с неверием. Он дрожал. Это было не заметно глазу, но ощущалось при касании.

— Филиз, — обращается Норман и мы оба переводим на правителя обеспокоенные взгляды, — твоя семья готова принять тебя обратно в род. Если ты согласен, то в книге будет дописано твое родовое имя.

Я вздрогнула и взволнованно посмотрела на Фила.

Он замер, сжав мои пальцы и стоял, будто погруженный в себя.

Я видела, как заходили желваки на его лице.

— Благодарю, правитель. Но я больше не хочу иметь ничего общего с моей семьей, — отвечает настолько холодно, что не по себе становится даже мне.

— Уверен? — Норман даже глазом не ведет, будто был уверен в таком ответе.

— Да, — поднимает голову, смотря прямо, — моя семья не могла пойти против приказа повелителя, но она могла поддержать меня. Моя же мать и отцы лишь обвинили меня в том, что я неблагодарный сын, поставивший свои желания выше благополучия семьи.

На этих словах я вновь вздрогнула, с такой ненавистью звучали слова голосом моего всегда ласкового Фила. Да, еще когда мы познакомились, я видела, что у него есть та самая тяжелая сторона, но он четко дал понять, что об этом он говорить не хочет. Мы знали о причинах, знали, что ему пришлось нелегко за все это время, но на этом все. Никто больше не лез к нему.

И когда я услышала, как отнеслись к родному сыну родители, я тут же встала на сторону будущего мужа. Это не родители. Да, они никак не могли повлиять на решение правителя, но они могли сказать, что любят сына, могли показать, что переживают, это было бы поддержкой для него, знать, что есть те, кому ты не безразличен.

— И видимо, им было мало брошенной в мой адрес ненависти, они решили, что лишат меня даже того, что принадлежало мне. Животного, средств, вещей. Я ушел из дома в одних штанах, без единой монеты. Из-за чего, мне пришлось далеко не сладко. Меня взяли на тяжелую, малооплачиваемую работу, дали ночлег в загоне среди ферзов и за любую провинность стегали кнутом.

И вот тут, на Фила вылупились уже все.

Я дрожала как осиновый лист, буквально повиснув на предплечье Фила.

Бедный мой.

Прижавшись к нему, я тут же ощутила, как он прижал меня ближе к боку.

— И вот теперь, скажите мне, правитель, вы бы согласились на моем месте вернуться в лоно семьи, которая тебя отвергла?

— Нет, Филиз, я бы предпочел больше никогда их не видеть, — отвечает с долей сочувствия Норман.

Фил лишь кивает и отводит от правителя взгляд.

Я же снова перевела взгляд в книгу. Филиз… просто имя, без рода, без принадлежности. Но ведь, это не правда.

— Допишите, — обращаюсь к хранителю, — Филиз Мирано, — произношу уверенно, поднимая взгляд на Фила.

Чувствую, как его тело каменеет, но затем, резко расслабляется и вот в его глазах появляется благодарность вперемешку с отчаянной любовью ко мне. Глубокой, настоящей.

Филиз слоняется ко мне, ведя носом по скуле и оставляет легкий влажный поцелуй в уголке губ.

— Спасибо, моя девочка. Я никогда не предам тебя, не предам твоего доверия. Люблю тебя, — шепчет он совсем тихо, так, чтобы слышно было только мне.

— И я люблю тебя, Фил. Будем возрождать род Мирано, — говорю с улыбкой.

— Будем, — Филиз улыбается, а Марко, хлопнув друга по плечу, улыбнулся ему понимающе. Он всегда был на его стороне. Жаль, что Фил узнал об этом только в академии.

И вот я снова выпустила свой свет, раскрашивая блеклые строчки, чувствуя, как меня наполняют эмоции, которые с трудом удается сдерживать.

Затем, настала очередь Фила. Он выпустил свою тьму и когда, последние буквы его имени наполнились тьмой, я шумно выдохнула.

Четверо. У меня их четверо.

Фил улыбнулся счастливо и обнял меня, крепко-крепко.

— Ну наконец-то! — прозвучало радостное восклицание от Марко.

Он обнял нас обоих и на миг, поднял над полом.

Раздался наш дружный смех.

Сейчас, мы трое были вместе.

Я же, тут же нашла взглядом Рилье, который улыбнулся мне и следом, Анора, который все еще стоял обособленно в стороне, но все-таки кивнул мне, словно поздравляя и разделяя нашу радость.

— А теперь, начинаем собираться на бал в честь перемирия и коронации Селлы, — прервал наши радости Норман, возвращая в реальность.

— Всю радость обломал, — буркнул Марко, отходя от нас.