Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

— Извини, Марко. Дела не ждут и твоя жена буквально последние часы остается просто Селлой. Совсем скоро, рядом с вами будет правительница светлых земель и это будет означать целую кучу обязанностей.

— Ей сперва академию надо закончить, — противится Марко.

— Одно другому не мешает, — совсем не испытывает сочувствия Норман, — Селла, это тебе и твоим супругам, — Норманн отходит в сторону и тогда, я замечаю стоящие у двери небольшие коробки и свертки.

Наша одежда.

И когда их успели принести?

— Спасибо. Я благодарна тебе, Норман, — улыбаюсь мужчине, ведь он стал настоящим ангелом хранителем для меня. Он поверил и он принял на себя основной удар, оберегая меня и давая свободу и уверенность.

— Там не только одежда, Селла. Я хочу вернуть тебе кое-что, — Норман забирает большую плоскую коробочку, стоящую сверху и шагнув ко мне, раскрывает ее.

Я лишь приглушенно ахнула, прикрывая рот ладонью.

Гарнитур. Изящное колье, состоящие из десятков больших и маленьких золотых капелек, они настолько аккуратно обрамлены, что создают впечатление, будто это россыпь золота, которая покроет кожу. К ним серьги из нескольких ниточек разной длины, на каждой золотые капельки и главное, тонкая нить золотых капелек на лоб, которая цепляется за волосы и в завершении, четыре браслета, из таких же тонких ниточек, два на лодыжки и два на запястья.

Комплект был прекрасен, но самое главное, я знала этот комплект. По воспоминаниям. По эмоциям.

Этот комплект отец подарил моей матери в день, когда их имена легли в книгу. А еще, этот комплект был в традиционном стиле светлых. Тех, кто носил в себе свет и сверкал так же ярко как солнце.

— Ты будешь сверкать так же ярко, — звучит вкрадчивый голос правителя, — как истинная правительница и та, чей свет дарует нам шанс жить свободными, в мире и согласии. Так, как всегда хотели светлые. Жаль, что мы так поздно вас услышали.

Я с трудом сглотнула ком, что встал в горле. Глаза защипало.

Единственное, что я смогла, это выдавить благодарную улыбку и прижаться к Филу.

Норман в ответ лишь кивнул, гипнотизируя меня пристально, после чего, вышел.

Еще некоторое время я просидела, держа в руках коробочку с гарнитуром, поглаживая дрожащими пальцами маленькие золотые капельки.

Я уже давно не отделяла свои мысли и эмоции от той Селлы, чье место я заняла и вот сейчас, я чувствовала связь с матерью и отцом. Отцами. У Селлы их было пятеро. Биологический отец, правитель, он единственный прожил дольше остальных.

Когда, я наконец смогла успокоиться, начались стремительные сборы на бал, которые волновали и порой, даже вгоняли в панику не только меня, но и моих мужчин, которые вот даже не планировали расходиться по своим комнатам. Со мной всегда оставались двое.

И когда, я впервые за все время нахождения в этом теле, надевала тонкое струящееся по телу платье, поняла, что это по-настоящему. Сейчас, за дверь выйдет просто Селла, красивая, юная, изящная. Единственная светлая в этом мире. А вернется правительница светлых земель, погребенных под руинами. Та, на чьих хрупких плечах огромная ответственность за спасение всего темного народа.

34

— Селла из правящего рода Мирано. Наследница светлых земель! — раздается громкий уверенный голос Нормана, который произносил вступительную речь перед своими подданными.

Чувствую, как дрожь в сотый раз за последние часы пробегает по моему телу.

Дверь перед нами распахивается, освещая ярким светом сотен огней в зале.

— Все хорошо. Мы справимся, — шепчет Рилье за спиной.

Мои мужчины, они идут со мной, держась позади.

Улыбаюсь натянуто, взглянув через плечо на мужа.

— Ты очень красивая, малышка. Не бойся, мы рядом, — шепчет Марко.

Их поддержка помогает.

И вот, я плавной, женственной походкой иду вперед. Этому учили Селлу с детства. Как двигаться, как держать себя, как смотреть. Мягко, но не с высока, ступать тихо, но уверенно. Ведь не смотря на войну, Селлу воспитывали как дочь правителя.

Зал встречает нас тихой музыкой и абсолютной тишиной со стороны сотен хоть и мрачно, но красиво наряженных подданных.

Но тишина была короткой, буквально следом раздались хлопки и гул голосов. Это не протест, нет. Это шок, осознание, неверие. Да, они знали ради чего пришли сюда, но видимо, до конца не верили, что это возможно и что вот она я, реальная из плоти и крови.

Улыбаюсь мягко Норману, приветствую его легким наклоном головы и Норман отвечает мне тем же.

Вижу, что позади Нормана стоит красивая девушка, чьи длинные волосы уложены крупными локонами на одном плече. Ее голову венчает тонкий ободок, схожий с тем, что носит Норман, но более изящный. А сама девушка одета в облегающее тело платье с умеренно пышной тяжелой юбкой. Ткань переливается в светах свечей, а множественная россыпь красных камней, которыми расписано платье, красиво бликуют.

Нет никаких сомнений. Это жена Нормана. Та самая, за которую он боролся.

Она поднимает на меня короткий настороженный взгляд и склоняет голову.

Красивая, но что-то меня будто отталкивало. В ее карих глазах застыло напряжение. Хотелось верить, что она просто взволнована, ведь я не грезила тем, что все пройдет гладко и была уверена, что за спиной, а может и в лицо, мне не раз выскажут свое отношение ко мне и к светлым в частности.

Возможно, я паранойю, но сейчас, выйдя в зал, я начала в каждом видеть врага. Потенциального, но все-таки любой мог нести угрозу. Как много людей здесь, кто и правда принял ситуацию? Хорошо, если хотя бы половина.

Сам зал был огромен, с высокими потолками и массивными люстрами, с сотнями свечей, что сейчас освещали каждый уголок, придавая вечеру уюта и интимности. Это позволяет мне ненадолго отвлечься на то, чтобы рассмотреть все.

— Темные! — вновь раздается громкий голос правителя, — сегодняшний день ознаменован великим событием. Это день, когда темные и светлые земли навсегда договорятся о мире. День, когда война больше не окрасит наши земли, день, когда все мы должны стать едины, чтобы справиться. Отныне, мы едины, мы целостны, мы друг за друга. Я хочу верить, что вы, мои верные подданные осознаете, какой груз ответственности лежит на хрупкой девушке. Она последняя, кто носит в себе частицу света, и именно этот свет все еще хранит наши жизни. Эта связь тонкая, хрупкая, но она есть. И теперь, наша главная задача сохранить эту каплю и приумножить, — голос Нормана звучал размеренно, даже расслабленно, я же стояла рядом несколько напряженная, продолжая ненавязчиво рассматривать всех.

Слова правителя сперва вызвали некоторый ропот, но тем не менее, никто не высказался открыто против и в конце концов, в зале раздались скромные аплодисменты, которые быстро переросли в громкие крики, выражающие согласие со своим правителем.

Норман делает легкий пас рукой и к нам выходят несколько человек в темных мантиях, украшенных тяжелыми помпезными узорами. В их руках то, от чего мое сердце начинает стучать как очумелое и я всеми силами стараясь держать лицо спокойным, перевожу внимательный взгляд на Нормана.

— Селла, — обращается, глядя на меня, — это символы, которые означали и означают абсолютную власть, определяют тебя, как будущую правительницу, если ты не против, я бы хотел провести обряд сам.

Киваю согласно, с трудом заставляя себя стоять ровно.

Норман делает шаг в сторону и забирает из рук одного из мужчин венок, состоящий из пяти перевитых между собой тонких, словно стеклянных нитей, внутри которых сверкают, отражая свет свечей маленькие перламутровые камушки, обрамленные маленькими золотыми нитями, будто маленькие солнышки. Этот венок не принадлежал никому из моих родителей. Он новый. Я вижу его впервые, но тем не менее, он выполнен в традициях светлых. Похожий когда-то носил мой отец. Но мой, он более изящный, более легкий, женственный.

— Принимаешь ли ты венок, как символ твоей власти? — задает он вопрос, который всегда звучит на коронации.