Последнее тепло - во мне (СИ) - Таб Лина

Становится холодно. Мое кожа покрывается мурашками, но я уже не обращаю на это внимания.

Я протягиваю вперед руку и буря, словно ласковый котенок ластится вокруг моей руки, что теперь объята золотым свечением.

— Примите мой свет и я отведу вас дорогой к миру, — горю громко, но одновременно мягко, как пристало истинной правительнице.

Буря успокаивается. Резко. Больше нет завываний, больше не летит в лицо снег, лишь спокойствие и умиротворение.

Открываю глаза. Темные отряхиваются, растерянные, взъерошенные, раздраженные и недовольные внезапным вторжением, но все до единого смотрят на меня.

На моих губах появляется мягкая улыбка.

И тогда, постепенно, каждый темный в зале начинает опускаться на пол, опираясь на одно колено, кто-то переглядывается и следом, повторяет, кто-то сопротивляется до последнего, но все равно, преклоняет колено. Женщины в темных изящных платья, украшенных камнями и мехами, присутствующие в зале склоняют головы и приседают, словно в реверансе, замирая в этих позах

У меня мурашки бегут по телу от того, что вижу, но когда, растерянно оборачиваюсь, вижу как Норман так же уверенно встает передо мной на одно колено. Ловлю его улыбку, что застыла в глазах, таких же, как у моего мужа.

Марко. Сейчас такой серьезный. Он тоже, вслед за братом опустился на одно колено, и смотрел только на меня, почти одновременно с ним и остальные мои мужчины преклонили колено.

И это будто переворачивало что-то внутри меня.

35

— Некогда, задолго до войны, существовал обычай. В день, который был ознаменован днем единения, — размеренно вещает Норман, заложив руки за спину и смотря на толпу, он хороший рассказчик, хороший оратор, его хочется слушать, поэтому, слушала и я, — тьма и свет собирались вместе. В этот день, граница между светлыми и темными стиралась и люди выходили на улицу, устраивали гуляния, танцевали и веселились до самого рассвета следующего дня. Этот день был единственным днем, когда темные и светлые могли заключить нерушимые союзы друг с другом…

Что-то в этой истории знакомо мне. Да, я определенно знаю об этом, ведь о дне единения мне рассказывала мама в детстве. Удивлена, что Норман где-то нашел эту информацию. Ловлю его ироничный взгляд на мгновение и он снова возвращает внимание людям.

— Сегодняшний день стал для нас новым днем единения. Днем, когда тьма и свет стали едины, днем, когда заключили перемирие, дав друг другу клятвы. Именно этот день мы теперь будем праздновать каждый год. В этот день в городах будут гуляния. И по традиции, день единения было принято начинать с танца, где тьма, танцует со светом.

Норман переводит на меня серьезный взгляд, впрочем, во взгляде все-таки пляшут смешинки.

Улыбаюсь сдержанно одними губами, хотя хочется улыбнуться более открыто.

Звучит музыка. Незнакомая, громкая, красивая. Правитель первым протягивает мне руку и я сделав к нему пару шагов, вкладываю свои пальцы в его.

Мои пальцы аккуратно сжимают и тогда, я позволяю Норману увести меня в центр зала, где уже расступились люди.

Ловлю себя на мысли, что хоть Марко с Норманом похожи, но Норман немного другой, в размеренном поведении, в спокойных действиях. Хотя может тут накладывает свой отпечаток именно тот факт, что Норман правитель и обязан быть сдержанным?

Мы выходим в центр и останавливаемся друг напротив друга.

Я ощущаю спокойствие, что исходит от правителя и сама успокаиваюсь. Позволяю ему вести.

Я знаю, что значит танец света и тьмы и поэтому, когда мы с Норманом протягиваем навстречу друг другу ладониь, моя ладонь озаряется ярким солнцем, а рука Нормана окутана тьмой.

А потом, мы делаем шаг, еще один и еще. Мы больше не касаемся друг друга, но наши ладони по-прежнему друг напротив друга, выставленные перед нашими лицами, это словно они танцуют, а мы лишь направляем их.

Музыка продолжает литься, а меня охватывает состояние абсолютного комфорта. Мое тело расслабленно и я позволяю ему двигаться, не задумываясь о том, какой следующий сделать шаг. Норман прекрасный партнер, даже не касаясь меня, я понимаю, что будет дальше. Но и Селла, чье тело все еще помнит выученные танцы, не позволяло сбиться с шага.

По мере того, как мы кружились друг напротив друга, как партнеры, свет и тьма, что танцевали с нами вокруг наших ладоней медленно, будто опасливо потянулись друг к другу.

Это было так необычно. Мы не направляли их, я точно знала, что держу свой свет на руке, как и Норман.

Вижу, с каким любопытством каре-зеленые глаза наблюдали, как тьма закручивается вокруг света. Они словно ластятся друг к другу.

Это ново и удивительно. Даже Селла никогда не видела ничего подобного, только слышала из рассказов.

И вот оно, прямое подтверждение того, что свет и тьма не враги. Они части единого целого. Свет и тьма все более уверенно кружатся, держась друг за друга, разрастаясь, закручиваясь вокруг нас. Это так красиво.

Это явление не оставило равнодушным людей вокруг. Я постоянно слышала вздохи, восхищения, и даже ропот. Я понимала их, они боятся.

Когда, музыка затихла, мы с Норманом одновременно отозвали свою силу. Мой свет нехотя расцепил объятия с тьмой Нормана и погас.

После, Норман ве так же стоя среди зала, объявляет бал открытым и темные, опасливо, но все же выстраиваются в пары, в желании потанцевать.

Мы же с Норманом уходим в сторону, туда, где нас ожидают наши супруги.

— Я хочу познакомить тебя с моей женой, — говорит Норман с легкой улыбкой и я вижу, как в его глазах загорается тот самый огонек, который выдает теплые чувства к человеку.

Улыбаюсь и мы подходим к его жене, что сидит на мягком широком кресле. При нашем появлении, она поднимается.

— Селла, позволь представить тебе мою горячо любимую жену, Эвайлу, — голос Нормана лучится теплом.

— Правительница, — Эвайла, чьи глаза настороженно следили за нами, склоняет голову, пряча взгляд.

— Рада знакомству, Эвайла, — говорю мягко с вежливой улыбкой.

— Взаимно, правительница. Поздравляю Вас с возвращением регалий, — произносит вежливо.

— Благодарю, — отвечаю все с той же вежливой улыбкой.

Эвайла рассматривает меня все с той же настороженностью и вновь, я не могу отделаться от чувства, что что-то не так. Не ревнует же она Нормана ко мне? Может, это всего лишь настороженность ко мне как к светлой? В любом случае, ответов у меня не было.

И поэтому, весь вечер, пока мы танцевали с мужьями, пока я общалась с людьми, которые все активнее подходили ко мне и интересовались моей жизнью и тем, что нас всех ждет, я время от времени следила за Эвайлой. Она с любовью и улыбкой смотрела на Нормана, вежливо общалась с гостями или советниками и изредка так же следила за мной. И когда, мы встречались с ней глазами, я видела всю ту же настороженность.

— Не замерзла? — на ухо мурлыкнул ласковый голос моего декана.

— Мне тепло, могу согреть вас всех, — оборачиваюсь, глядя через плечо в любимые черные глаза.

Муж обнимает меня со спины, прижимая к горячему телу.

— Уже греюсь, — моего обнаженного плеча касаются губы в коротком поцелуе.

Улыбаюсь. Мне так хорошо рядом с ним, что все тревоги уходят.

— Сейчас твоя очередь следить за мной? — спрашиваю, развернувшись в руках мужа и отпив из бокала глоток вина.

— Не за тобой, а за твоей безопасностью, — говорит серьезно.

Не знаю, дело ли в моей обострившейся сегодня паранойе, но мне показалось, что в словах мужа был подтекст.

— Ждем очередной попытки меня убить? — говорю шутливо, вино расслабило, но не лишило трезвости рассудка.

Секундная заминка была красноречивой.

— Не ждем. Просто допускаем любые варианты.

Всматриваюсь пристально. Что-то не так.

Я мельком выискиваю остальных мужей. Каждый из них пристально сканирует зал.

Возвращаю внимание Рилье и улыбаюсь ему. Не показываю, что я что-то поняла.

Пусть, я лучше ошибусь, но буду готова. Не то, чтобы я не рассматривала и ранее такой вариант развития событий.