Клинок Богини, гость и раб - Машевская Анастасия

– Это точно, – усмехнулся Арден, почесав затылок.

«Но как тогда?» – не произнес Арден вслух.

– Я слышу мысли.

Арден вздрогнул.

– То есть как? – Он чуть улыбнулся, но было очевидно, что мужчине сделалось неуютно. Шиада молчала, и напускное легкомыслие Ардена быстро развеялось. – Это грех, – выговорил он неопределенно.

– А убийство, столь славное достояние доблестных мужей, безусловно, добродетель.

– Это совсем другое!

– Разве?

– Это необходимость! – сердито возразил Арден. – Если бы мы не убивали их, они бы насиловали и убивали вас и наших детей!

– Так вот в чем причина, – усмехнулась жрица, понимая, насколько бесполезно спорить. – Ну так и у нас есть повод читать в умах людей.

Арден почувствовал предоставленную лазейку, чтобы свернуть от неприятной темы.

– Ты читаешь только мысли мужа и родственников или всех людей?

– Почти всех.

– А можешь сказать, о чем думаю я?

Шиада обернулась лицом к собеседнику – впервые за встречу – и пристально рассматривала его. Потом вновь обратилась к звездам, проговорив:

– Я скажу, к чему в последнее время ты возвращаешься постоянно: тебя изводит непонимание – почему рьяный христианин Берад Лигар женился на язычнице?

Арден отступил на шаг, точно перед ним из ниоткуда до небес взметнулось синее пламя: Шиада сказала верно. Молодой человек впился глазами Шиаде промеж лопаток, потом сделал шаг, намереваясь о чем-то спросить, но жрица перебила:

– Здравствуй, Берад, здравствуй, Кэй, – поздоровалась, не оборачиваясь.

– Тебя обыскались в замке, – недовольно пробурчал Берад.

– Прошу простить. Не буду мешать, – развернулась и, не взглянув ни на одного, ушла.

На следующий день две группы всадников выехали из фамильного замка Лигар в разные стороны. Одна, числом в десять человек во главе с Арденом, обогнув Бирюзовое озеро, двигалась на северо-запад, другая – с герцогской четой и Кэем – мчалась в Кольдерт. Погода, начиная со второго дня пути, стояла прескверная. Ливший и днем и ночью дождь размыл дороги, кони едва волочили ноги по грязи. Шиада и несколько дружинников подхватили простуду.

Лигары прибыли в столицу в числе первых. Их приняли тепло: Шиада была племянницей короля, а Берад – братом королевы. Празднество Нирох планировал из рук вон пышное, не меньше чем на неделю. До его начала оставалось еще несколько дней.

Прибывших накормили, отогрели, выделили сухую одежду (карета с сундуками личных принадлежностей ожидалась не раньше чем через два-три дня) и хорошо отопленную спальню. Когда пришло время первого ночлега, Берад крепко поцеловал жену и тут же отвернулся, всем видом показывая, что намерен спать. Шиаду это более чем устраивало.

Мало-помалу съезжались гости. Граф Гудан со своей женой, оставив дома малолетнего сынишку, прибыли в Кольдерт следом за Берадом. Баронская чета Гатлорн и супруги Хорнтелл с двумя сыновьями приехали парой дней позже. Последние приходились родителями одной из старших жриц Ангората, насколько знала Шиада. К немолодой герцогине она потянулась всей душой, обнаружив в ней мягкую и мудрую женщину.

За четыре дня до главного торжества прибыли старики лорды Эвран и Гриад, дальний родич Берада, и их сыновья с семьями. Тогда же – граф Арасп (сват Рейслоу Стансора), сам Стансор с сыновьями и невесткой и барон Одоар со своей огромной семьей, состоящей из жены, восьми сыновей, трех дочерей, овдовевшей сестры и двух ее мальчишек-близнецов. Последними прибыли лорды и леди семьи Ладомар – четвертого и самого южного герцогства Иландара.

В тот день объявили, что следующим вечером состоится первый общий пир, посвященный собранию всех приглашенных иландарцев в стенах королевского замка. Оставалось дождаться двух иноземных гостей, и Шиада не могла решить, какой из двух встреч она ждет и боится больше.

Первая часть кампании, продиктованная Сабиром Свирепым объединенному войску северян, завершилась с переменным успехом: Хальван еще по дороге на север угодил в засаду Шаутов; вверенное ему войско в подавляющем большинстве перебили, наиболее ценных, включая самого ахтаната, оставили в заложниках. Его отец, ахтанат Ванбир, брат Сабира, скрипел зубами, хмурил брови, негодовал и угрожающе дышал при каждом упоминании о пленении старшего сына, но следовал приказам высокого брата и терпеливо ждал отмщения.

Тахбир, оборонявший родные наделы Яввузов, не тронулся с места – уж больно подозрительным казалось и ему, и Сабиру бездействие «дружественных соседей-северян» Каамалов.

Маатхас, отказавшись от первоначальной идеи подробить собственное воинство, поразмыслив, двинулся во владения оранжевых Ююлов, сдержать которых следовало любой ценой – вместе с танами Желтого дома, Луатарами, они образовывали мощное союзное подспорье ненавистным Шаутам.

Сам Сабир все еще сидел в центральной полосе, окруженный и союзниками, и недругами, с одной только целью – беречь отход к северным рубежам. А заодно закинуть дипломатические сети в Золотой дом Раггаров, которые уже полгода как отказались от бойни, обозначив шаткий нейтралитет; и существенно южнее – к бывшему тестю Идену Ниитасу. Последнее посольство было невозможно из-за вставших лагерем объединенных сил армий бежевых и черных, Вахиифов и Дайхаттов, которые в текущей войне преследовали только им известные цели и которые хвостом притащились сюда, не давая Сабиру двинуться на юг за отступившими с поле боя Ванбиром и Тавваном. Примечательно, что биться с пятью тысячами «меднотелых» Вахиифы и Дайхатты (разумеется, лишь часть объединенных сил домов) не торопились. Не желая бездействовать, Сабир отослал оставшийся резерв в помощь Видарне, оборонявшему рубежи с Золотым танааром. Занятые Руссой позиции между Видарной и отцом позволяли бастарду в считаный срок перекинуть войско на подмогу как одному, так и другому.

Бансабира была с войском отца совсем недолго. Стоило Маатхасу отойти на юго-запад, к Оранжевому танаару, Сабир позвал дочь и велел отправляться следом.

– Только другой дорогой, в обход, – уточнил тан. – На карте полно мелочи, от которой стоит избавиться. Так что ни твоим советникам, ни тем более Сагромаху не нужно знать, что я послал тебя ему помогать.

Бансабира вглядывалась в лицо отца, не понимая его намерений и не собираясь соглашаться.

– Я вернулась не для того, чтобы резать Ююлов. Мою мать убили Шауты! Плевать мне на Оранжевый дом.

– А мне нет, – отрезал Сабир. – Даже Маатхас, который жаждет отомстить Шаутам не меньше нашего, признает, что союзы алых делают их позиции невероятно сильными. Бану, ты умна и должна понимать – по-настоящему раздавить можно только того, у кого нет друзей. Сделай так, чтобы Шауты оказались между враждебными Маатхасами на севере и разбитыми Ююлами на юге, и я обещаю, что никто не усомнится в твоем праве на мое кресло, – проникновенно заверил тан.

– А сейчас, видимо, сомневаешься ты сам, – усмехнулась Бану, вздернув бровь.

Продолжила она только спустя пару минут.

– Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. А сам ты, отец, так и будешь стоять здесь?

Сабир облегченно вздохнул и зашагал внутри шатра:

– Позиция у меня выгодная. Держать линию прохода надо – сегодня не совсем ясно, кто с кем воюет, потому что в итоге все воюют со всеми. Поэтому я пока… «покараулю». К тому же здесь у нас тоже есть враги – Вахиифы, убившие моего брата, Дайхатты, которые никогда не обозначают свою сторону, пока не прозвучит победный клич, и Ниитасы, твои кровные родичи.

– Мы и с ними в конфликте? Из-за чего?

– Из-за того, что я вовремя не отомстил Шаутам, убившим твою мать. Поэтому сейчас, чтобы отомстить с наименьшими потерями, нам надо лишить алых силы, а для этого разбить рыжих.

– Я поняла, отец. – Бану поклонилась.

– Надеюсь на тебя, дочка. – Сабир поцеловал маленькую таншу в щеку. – И не забудь, все должно выглядеть твоим собственным решением.