Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Когда боец ушёл, мы сели на сруб, плечом к плечу. Ветер шевелил волосы Селены, и несколько прядей коснулись моей щеки. Пахло травами и чем-то горьковатым. Это был её запах, который ни с чем не перепутаешь.

— Ты рискуешь, Эллади, — тихо сказала девушка, глядя в черноту неба. — Из-за девчонки-искажённой. Это ведь не только из-за выкупа и выгоды?

— Не только.

— Ты ведь и со мной контракт заключил не только из-за выгоды? И сюда позвал не только из-за легенды?

Эти вопросы не подразумевали отрицательного ответа. Если только я не хотел нажить себе смертельного врага в лице оскорблённой женщины. Но правда была в том, что я действительно мог не звать Селену: взятки баронскому было бы достаточно. Но все же позвал. И сам до конца не уверен почему.

— Не только, — несмотря на весь мой цинизм, опыт и прожитые годы, слова дались нелегко.

Селена повернула голову. Глаза вблизи были не ледяные: скорее глубокие, как ночное небо.

— А если легенда станет правдой? — спросила почти шёпотом.

Я ответил не сразу. Посмотрел на неё. Потом взял руку девушки. Осторожно, как будто рука могла рассыпаться.

— Тогда это будет наш выбор. И легенда станет былью.

Селена не отняла ладонь. Мы сидели молча, слушая, как где-то вдалеке потрескивают костры. Ночь объяла холодом, но рядом с девушкой было тепло.

Так мы и сидели, не говоря ни слова, слушали ночь и дыхание друг друга, пока не пришла смена караула. Селена высвободила руку и встала.

— Пора, — прошептала она.

Я кивнул и пошёл за ней обратно в избушку. Мы легли на свои места: она у стены, я ближе к двери. Между нами снова было привычное расстояние соломенных подстилок и чужих жизней. Но перед тем, как закрыть глаза, я почувствовал, что взгляд Селены задержался на мне в полумраке. И я уснул с этим ощущением.

А утром барон пришёл в себя.

Глава 24

Дым и подписи

Рог трубил общий сбор. В центре лагеря уже находилось возвышение: импровизированная трибуна, на которой стоял барон. Его милость осунулся, под глазами круги, стоять он мог только опираясь на свой меч. Но взгляд был злым и полным ненависти. И я очень надеялся, что эта ненависть направлена не на меня.

Когда все построились, барон заговорил. Несмотря на слабость, голос его звучал уверенно.

— Вы все знаете, что произошло в пещерах. Эти подлые крысы решили вести войну бесчестно! Раз они хотят такой войны, мы им её дадим! Разведём огромный костёр перед входом в их крысиное логово и выкурим их оттуда! Пусть либо выйдут и примут честный бой, либо сдохнут там сами от дыма и яда! Мы сожжём их нору дотла! Отомстим за наших братьев!

Толпа взорвалась ликованием — лезть обратно в пещеры никто не хотел. А предложенные бароном меры выглядели безопасно для солдат и угрожающе для искажённых.

— Но это не всё. Я выжил только благодаря вашей отваге и самоотверженности, мои бойцы! И это должно быть вознаграждено.

Барон сделал паузу и повернулся к сержанту.

— Сержант Ирвин взял командование рейдом на себя, принял тяжёлые, но нужные решения и смог переломить ситуацию в свою пользу! За это я назначаю его вторым лейтенантом!

Это было неожиданно. Причём для всех — ликование баронских резко прекратилось, и над лагерем повисла тишина. А на лице Ирвина проступило полное непонимание происходящего. Чтобы чужака — да в лейтенанты? Но барон продолжил говорить, и я понял, что в управлении людьми он разбирается не хуже меня. А скорее всего — лучше.

— Бойцы, которые были со мной в пещере, приняли неправильное решение. Но оно было продиктовано верностью и только ей. Все мы ошибаемся, но верность должна быть вознаграждена! Николя и Ансельм, я жалую вам чин сержанта!

Толпа снова разразилась ликованием. Счастливцев поздравляли и обнимали.

А я мысленно аплодировал тому, как тонко применил барон принцип «разделяй и властвуй». Он назначил лейтенантом всеми нелюбимого Ирвина. Чужака. Но чужака умного. Ирвин будет служить барону верой и правдой, потому что если потеряет своё место, баронские его просто прибьют. При этом в заместители назначил двух тупых, но бесконечно преданных лично его милости людей. Эти новые сержанты будут следить за Ирвином во все глаза и докладывать барону, если их новый лейтенант хоть на йоту решит отклониться от интересов его милости. Великолепная схема! Словно замкнутый контур: один держит власть, двое — контроль, а страх — питание. Я бы искренне порадовался уму барона, если бы не одно «но».

Новые сержанты возглавят «искупление», в котором всё ещё состою я и мои люди. С ними обоими у меня совсем недавно был конфликт. Учитывая склад характера и отсутствие ума, Николя и Ансельм будут мстить. На Ирвина не полезут: он теперь целый лейтенант, пусть и второй. А вот на нас отыграться можно.

— Что делать будем, командир? Новое начальство нас точно в могилу загонит, — сплюнул Бывалый.

— Это торжественная часть, документы им пока не справили. Нужных модификаций у них нет. Да они вообще не инициированы. Пока получат искру, пока улучшения поставят — глядишь, и закончится рейд. Ну, а если нет, придётся на поклон к Ирвину идти.

— Звучит как план, — уже спокойнее ответил Бывалый.

Барон ещё задвинул речь на тему, как мы всем покажем, и пошёл по своим командирским делам. Я же направился к Ирвину, не терея времени: нужно успеть воспользоваться окном возможностей.

— Поздравляю, господин второй лейтенант.

— Что, первым решил мне жопу подлизать, да, Эллади? — ехидно спросил Ирвин.

— Не первым, а единственным, — веско ответил я.

Новоиспечённый лейтенант демонстративно повертел головой, но других желающих не то чтобы поздравить, но просто подойти не оказалось. Это лучше любых слов говорило о «популярности» Ирвина среди баронских.

— Чужаки должны держаться вместе, да, Эллади? — уже более спокойно спросил он.

— Умные люди должны держаться вместе, господин лейтенант. И строить взаимовыгодные отношения.

— Ты не умный, ты — мутный.

— Одно другому не мешает.

— Ладно, я тебя понял, — и более сварливо добавил: — Иди отсюда, мне ещё в должность вступать и отъезд Арно организовывать.

— Ловчий уже покидает нас?

— Какие-то у него срочные дела появились. Так что да, покидает. Вместе с этой своей чёртовой собакой, своими людьми и привычкой лазить в чужие шатры без спроса!

Кивнув Ирвину на прощание, я пошёл к своим. До обеда мы были предоставлены сами себе. Тренировались с копьями, старательно изображая занятость. Но, как оказалось, задержка была вызвана не только организационными реформами и новыми назначениями. Мы ждали, пока из Сен-Бернара не вернутся посыльные и не принесут несколько мешков серы.

После этого команды, воплощающие план барона в жизнь, посыпались одна за другой. Как предстартовый чек-лист, который нужно отработать полностью, до последнего пункта.

Потратив оставшиеся полдня на заготовку дров, мы развели костёр у входа в пещеру. Один, но огромный — из сухих брёвен и валежника, собранного в округе. Поверх навалили сырую траву, листья, мох — всё, что дымило густо и вонюче. И, конечно же, серу. Как главный ингредиент ядовитого дыма.

Бросали щедро. Дым валил чёрный, едкий, с удушливым запахом. Тяга была сильная: ветерок дул в пещеру, унося дым внутрь, как в трубу.

Лис стоял рядом со мной, глядя на это дело скептически. Закатное солнце отражалось в его глазах.

— Не сработает, командир. Раз тяга такая, значит, где-то в глубине выход. Они уйдут другим путём, а мы тут дымом дышим зря. Никого не потравим, только время потеряем.

Я кивнул — охотник прав. Более того, я знал от Лиры, что искажённые уже давно ушли в какую-то свою долину. Так что максимум каких-то наблюдателей заставим подышать дымом.

Писарь, кашляя, подошёл ближе. Но не отступил, будто принципиально не хотел показывать слабость.

— Смысл не в трупах, Лис. А в отчёте. Напишем: выкурили искажённых, отравили дымом и серой. Предполагаемые потери — «значительные». Монахи, что с нами идут, заверят, потому что формально лжи не будет. А ещё потому, что лезть в пещеру и проверять они не хотят, — Писарь сделал паузу. — И всё, дело сделано. А реальность… реальность никому не нужна.