Ощущение леденящей волны ненависти к этому жалкому человеку захлестывает меня, но я изо всех сил приказываю себе не терять контроль.
— А по поводу остального я не вру… можете мне не верить, но все спланировали они, — барон кивает в сторону поверженных врагов, — когда стало ясно, что и тут вы сели им на хвост и вот-вот выйдете на нас, они предложили такой вариант. Я был против! — снова взвизгивает барон, — Но они меня не слушали… они даже сумели достать еще больше обсидианового оружия — артефакта, способного одолеть даже дракона…
Я смотрю на него и чувствую одно только отвращение. А заодно вспоминаю о видении Оливии, когда она в красках описывала, как это ничтожество с наслаждением пинало мой труп. Зато теперь, рассказывает насколько ему это все не нравилось.
Охотно верю, что такого недоноска как барон контрабандисты использовали в своих целях. А он, небось и рад был. Наверняка после моей гибели планировал наложить свою потную лапу на часть моих земель.
Но, вместе с тем, я необыкновенно ярко вспоминаю еще кое что. То, из-за чего я и начал охоту на этих контрабандистов. Я вспомнил как эти демонские отродья залезли в особняк моего отца, где хранилась редкая реликвия — можно сказать, наша семейная ценность — Жезл Ушедших. Артефакт, который впитал в себя силу тех драконов моего рода, которых с нами уже нет. Он так же хранил и частичку силы моей матери, которая ушла от тяжелой болезни.
Однако теперь, из-за каких-то жадных выродков, наша традиция оставлять после себя частичку родственной силы, которая должна была стать поддержкой и опорой в случае самых ненастных времен, прервалась. Они не только осквернили нашу семейную реликвию, но и лишили возможности духу отца занять свое место рядом с духом матери.
И этого я простить не смог.
Не смог и никогда не смогу!
А теперь, оказывается, что барон Дальрия — был у них на побегушках. Брал деньги из рук тех, кто убил моего отца, заискивающе им улыбался.
Гнев вскипает во мне, и я с огромным трудом гашу его в себе. Мысленно повторяю, что нельзя сейчас просто свернуть ему шею или сжечь дотла пламенем: пусть сначала выведет меня на главаря этих контрабандитов, и вернет жезл. А уже потом я придумаю достойное для него наказание.
— Липарк, — негромко сказал я, стараясь не сорваться, — Уведи его с глаз моих. Для начала оценим потери, подлечим раны… — с этими словами я коснулся своего бока, который до сих пор болел так сильно, будто его облили кислотой.
У не знаю кто и зачем создал это опасное оружие, но я собираюсь его уничтожить.
— Слушаюсь, ваше сиятельство, — склоняет голову Липарк.
Воины уводят барона, забившегося в истерике, а я опускаю руки, чувствуя странное опустошение.
Однако, оно быстро проходит. Его место тут же занимает внезапный прилив уважения к видению Оливии, к ее самоотверженности и желанию меня защитить. Ведь по сути, именно её предупреждение заставило меня удвоить охрану, взять больше магов… и благодаря этому нападение не стало той страшной бойней, которая открылась ее взгляду.
Теперь, вместо привычного раздражения, я ощущаю искреннюю благодарность к этой девушке, которой я когда-то спас жизнь, а теперь она, выходит, спасла мою.
Невольно усмехаюсь и думаю, что, быть может, наши судьбы переплетены намного теснее, чем мне казалось вначале…
— Мой господин, все готово, — подходит ко мне через некоторое время Липарк, — Мы готовы. Какие будут ваши дальнейшие указания?
— Да, — перевожу серьезный взгляд на него, — Есть одно место, которое я хотел бы посетить для начала…
Глава 70
Эльверон (настоящее время)
Я въезжаю в Руаль поздним утром, устало привалившись к спинке сиденья в карете. Едва мы минуем городские ворота, как нас тут же обрушивается оглушающий шум толпы: голоса, смех, выкрики — необычно громкие даже для такого большого города.
— Что происходит? — негромко спрашиваю я Липарка, вглядываясь в людское столпотворение вдали.
Люди группами бегут к центральной площади, смеются, что-то активно показывают друг другу жестами. С виду все выглядит почти как праздник. Ну или просто громкое событие. Но меня настораживает напряжённая нотка в этом шуме, словно вот-вот вспыхнет драка.
Липарк, бросив взгляд из окна кареты, задумчиво отзывается:
— Ваше сиятельство, подождите немного, сейчас разберусь. Кажется, я заметил среди этой толпы Кассия.
“Хм, Кассий?” — я вскидываю бровь. По моему распоряжению его отряд должен был находиться вблизи поместья Шелби и защищать как его, так и саму Оливию. Так что же он делает здесь? Может, что-то случилось в мое отсутствие?
Пока Липарк уходит выяснять что здесь происходит, я мысленно прокручиваю события последних дней. Схватка с контрабандистами, которых я поклялся уничтожить, предательство барона и его признания в связи с моими злейшими врагами, но вместе с тем и долгожданный шаг вперед. Благодаря видению Оливии, которое спасло нам жизни, благодаря захваченному барону, мы, наконец, смогли выйти на след главаря контрабандистов.
Еще немного, и я смогу не только отомстить за отца и вернуть нашу реликвию, но и покончить со всей этой мерзостью. Одним богам известно сколько человек, подобно моему отцу, пострадало в попытке этих алчных недоносков получить то, что им не принадлежит. Сколько жизней погублено впустую…
Я намеревался вернуться в Руаль, чтобы сразу закончить начатое, а заодно и решить что делать с бароном дальше, но, застав эту странную кутерьму, решию ненадолго на нее отвлечься.
— Ваше сиятельство, — подбегает к карете Липарк, не скрывая облегчения. — Капитан Кассий уже здесь. Идёт к нам.
Я слежу за его взглядом и действительно, замечаю как сквозь толпу проталкивается мой капитан. Вид у него взволнованный, а сам он взмыленный, что для Кассия большая редкость. Он тут же приостанавливается, кланяется:
— Ваше сиятельство, мой господин, прошу прощения, я совершенно не заметил вашего возвращения. Да и мне никто не доложил…
— Оставь это. Скажи лучше, почему ты здесь? Я рассчитывал, что ты со соими людьми будешь охранять поместье Шелби, — говорю я ровно, хотя внутри у меня почему-то нарастает раздражение. — И что это за неразбериха кругом?
— Так точно… — Кассий быстро выпрямляется, — Дело в том, мадам Шелби как раз здесь и я занимаюсь ее охраной. А то, что вы видите — это вынужденная дуэль, ваше сиятельство. Но не боевая, а кондитерская. Мадам Шелби сражается за право торговать своими сладостями в городе.
Чувствую, как у меня поднимаются брови:
— Кондитерское соревнование? И это вызвало такую бурю?
Кассий коротко кивает:
— Да, господин. С момента вашего отсутствия произошло много неприятных моментов. Сначала некоторые влиятельные особы в лице графа Рено осмелились пренебречь вашим личным распоряжением о поддержке мадам Шелби. А потом хозяин известной кондитерской лавки, мсье Кальдури, украл её рецепт и оклеветал мадам Шелби, пытаясь выставить ее в дурном свете. Чтобы защитить свою репутацию, мадам Шелби фактически бросила ему вызов. А городские власти подхватили идею, превратив это в громкое мероприятие.
— Значит, опять этот Рено? — негромко переспрашиваю я. Хоть я и стараюсь действовать рационально и как можно менее предвзято, особенно когда дело касается своих подданных и подчиненных, в отношении Рено у меня возникает все больше сомнений. Пожалуй, нужно будет дать Липарку поручение проверить его.
Но, не сейчас. Пока у меня и так проблем навалом.
— Ясно, — качаю я головой.
Кассий, видимо, воспринимает этот жест по-своему, потому что тут же спешит добавить:
— Но мадам Шелби не побоялась идти ва-банк. Решила честным путём доказать, что её десерты достойны. Она поставила на кон возможность работать в Руале. И вот… — он поворачивает голову в сторону громогласных криков, доносящихся с площади, — Похоже, всё уже подходит к развязке.
Во мне накатывает странное смешение чувств: гнев на самодурство Кальдури, беспокойство за Оливию и… что-то похожее на гордость за её решительность.
