Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

Рагнар ждал долго и встал, лишь когда первые хирдманы понурили головы, заснув там, где сидели. Он наклонился и легко тронул Сигрид за плечо, указав на дверь. Их уход почти не заметили. Только те, кто стоял на страже и не прикасался к чаркам, проводили конунга и его жену внимательными взглядами.

Снаружи в лицо ударил чистый, свежий воздух. Жадно глотнув его, Сигрид мгновенно продрогла. По обнажённым запястьям поползли мурашки, и она спешно расправила рукава и запахнула на груди тёплый плащ.

— Идём, — и Рагнар направился к хижине.

Следуя за ним, Сигрид подумала вдруг о Сольвейг. Она ведь сидела внутри, когда они ушли на пир. А вдруг вконец растерявшая разум рабыня осталась и поджидала возвращения конунга?..

Но стены встретили их тишиной. Сольвейг нигде не было, и Сигрид выбросила её из головы.

— А Хакон?.. — спросила она, присаживаясь на корточки, чтобы подбросить дров в очаг и поворошить красные угли.

— Он должен проследить за Орном. Вернётся через несколько дней, — отозвался Рагнар.

Стоя в дверях, он помогал себе зубами, чтобы снять фибулу и плащ.

— Рангхильд по нему вздыхала на пиру, — Сигрид вытянула руки, согревая ладони о язычки пламени.

Отсветы огня падали на её лицо и скользили по рыжим волосам.

— Знаю, — сквозь зубы процедил конунг. — Отец никогда не отдаст её за моего хирдмана.

— А за твоего ярла? — она бросила на мужа косой взгляд через плечо.

Рагнар помолчал некоторое время, смотря на Сигрид с новым, незнакомым ей выражением. Он опустился на лавку и протянул здоровую руку, и она подошла, села к нему на колени боком. И он тотчас принялся расплетать её тяжёлые косы.

На другое утро ничего не изменилось, а к вечеру все заметили пропажу Орна и Хакона.

Гисли, которого тот прислал, рассказал Рагнару и Сигрид, что в ночь пира, когда веселье стало особенно сильным, Орн выскочил из Длинного дома, закинул на плечо припрятанный снаружи мешок и торопливо зашагал в сторону леса. Гисли хотел пойти за ним, но его догнал Хакон и велел возвращаться. За Орном отправился сам.

Следующим утром рабыни выловили из воды Сольвейг, которая задумала отправиться на встречу с морским богом Ньёрдом. Взбешённый Рагнар, пожалев, что не велел запереть дуру раньше, приставил к ней толстую Йорунн и приказал не спускать с неё глаз. Заодно рассказал всем о предательстве Сольвейг. После такого сторожить её нужно было не только от самой себя, но и ополчившихся против неё жителей Вестфольда.

А к исходу шестого дня вернулся с новостями Хакон.

Рагнар к тому дню уже велел готовить драккары к отплытию. Сидя на берегу, одолеешь. Да и довольно давно ушедший из, но не воротившийся конунг Харальд занимал его думы, пусть он никому, кроме Сигрид, о том не рассказывал.

За седмицу, что его не было, Хакон, казалось, ещё шибче исхудал. На еду он набросился голодным волком, словно не видел её несколько дней. Слегка утолив лютый голод, он рассказал, что за Орном шёл четыре дня, а ещё два спешил в Вестфольд. Почти не спал, а ел и того меньше: не рассчитал запасов, взял мало, а собирать или охотиться времени не было.

— Орн прошёл лес насквозь, а на том берегу сел в лодку, — Хакон откинул с лица свалявшиеся волосы. — Видел, как он ушёл в море.

Рагнар прищурился, припоминая.

— Куда?

— На Варгхольм.

— Волчий остров? — переспросила Сигрид.

— Да, — Хакон кивнул. — Но там не живёт никто. Только камни да ветер.

— Потому Орн и пошёл туда, — медленно сказал Рагнар. — Переждать. Скрыться. Долго там не пробудет. Воды мало, рыбы у берега почти нет. Орн не задержится. Несколько дней — не больше.

— Если только его там не ждут, — Хакон посмотрел на него.

Конунг покачал головой.

— Он мелкая сошка, чтобы ждать его. Орн или подаст знак, и над ним смилостивятся и приплывут. Или бросят его, и он решится плыть сам.

— Или подохнет, — буркнула Сигрид. — Как трус и предатель, а после смерти попадёт ко владычице Хель.

Хакон странно посмотрел на неё, и в светлых глазах мелькнуло одобрение. А когда она договорила, он кивнул несколько раз, соглашаясь.

— Туда ему и дорога.

Рагнар спрятал усмешку в светлой бороде. Того и гляди сдружатся. Вдвоём с ним спорить будут...

— Драккары у нас готовы. Завтра утром тогда отправимся. Если Орн на Варгхольме — возьмём его там. Если ушёл — узнаем куда.

Сигрид подалась вперёд, словно хотела что-то сказать, но затем осеклась и промолчала. Это заставило Рагнара присмотреться к ней повнимательнее. Он уж и не помнил, когда его рыжая воительница сдерживала свой язык.

Но затем Хакон спросил что-то о кораблях, и конунг отвлёкся. Подсел ближе к другу, на миг сжал его плечо, безмолвно благодаря. Притихшая же Сигрид, напротив, заторопилась уйти из Длинного дома.

— Я твоей матушке обещалась... — сказала она, перехватив вопрошающий взгляд мужа.

— Вы поладили? — удивился он.

На миг замешкавшись, Сигрид кивнула и выскользнула из-за стола. Пока шла к дверям, чувствовала, как пытливый взгляд Рагнара вонзается между лопатками. Она едва не поёжилась, но сдержала себя.

Она не соврала. И впрямь уговорилась с Ярлфрид встретиться. Когда она вошла в хижину, которую занимали жена и дочь конунга Харальда, женщина дожидалась её одна. Не было видно ни Рангхильд, ни их старой служанки.

Они мало говорили даже после того, как весь Вестфольд узнал о предательстве Сольвейг и Орна. Рагнар не стал скрывать и рассказал всё как было. Может, и были среди хирдман те, кто подумал, что и конунг навлёк на себя позор, позволив рабыне такое сотворить, но думали они молча. Вслух сказать подобное не посмел никто. Как и бросить Рагнару вызов.

Его же мать, узнав правду, не спешила принимать Сигрид. Порой ей казалось, что, когда все считали её рабыней Рагнара, Ярлфрид была с ней приветливей.

Но больше Сигрид ни к кому не могла пойти, так что дня три назад сама отыскала Ярлфрид и попросила помочь.

— Снимай портки свои, — увидев, что рыжая воительница застыла в дверях, велела Ярлфрид и кивком указала на занавеску, что разделяла хижину на две части. — И ступай туда.

Пальцы у Сигрид подрагивали и не слушались, когда она распутывала завязки. От лица отлила вся кровь, и кожа казалась такой же белой, как первый зимний снег. Глядя на неё, Ярлфрид вдруг смягчилась и вздохнула.

— Ложись. И скажи мне вот что...

Она задавала вопросы, а Сигрид отвечала. Односложно, потому как от волнения у неё стучали зубы, а она не привыкла бояться. Она никогда и ничего не боялась, кроме позорной смерти, бесчестия и плена. А нынче даже слезы к глазам подступили, до того ей было жутко.

Закончив, Ярлфрид вновь вздохнула и покачала головой.

— Ты должна сказать моему сыну, — произнесла она, наблюдая, как Сигрид поспешно натягивает портки и застёгивает воинский пояс. — Он готовит драккары, хочет покинуть Вестфольд. Ты должна ему сказать.

— А не то что? — вдруг огрызнулась воительница и тотчас смутилась. — Вы ему скажете? — но всё же упрямо договорила.

Ярлфрид едва заметно усмехнулась, и вдруг в её чертах лица Сигрид увидела Рагнара. Усмешка ему досталась от матери, а ведь прежде она думала, что он пошёл всем в отца, конунга Харальда.

— Не то Рагнар тебя не простит, когда узнает, а он непременно узнает. Мой сын не терпит двух вещей: лжи и предательства.

Это Сигрид знала не понаслышке. Силы вдруг её оставили. Она сперва хотела уйти, но вместо этого опустилась на постель, на которой лежала. Села, широко расставив ноги, упёрлась локтями в бёдра и зарылась ладонями в волосы, взлохмачивая косы.

— Он прикажет мне остаться. Не возьмёт с собой.

— Я слыхала, сын подарил тебе драккар, воительница. И хирд у тебя свой есть. Можешь и против его слова уйти, — медленно произнесла Ярлфрид, испытующе пооглядывая на Сигрид.

Та непокорно тряхнула головой.

— Могу, — отозвалась глухо. — Могу.

Недовольно щёлкнув языком, Ярлфрид поджала губы и отошла к скамье, что стояла напротив.