Хранитель Пути Зверя (СИ) - Маревский Игорь

Старик закинул палочками в рот квадратик жаренного тофу, тщательно его прожевал и ответил:

— Рен становится настоящим мужчиной, так что незачем его винить в том, что он пытается заработать и обеспечить не только себя, но и свою будущую жену.

ЛинЛин вновь засмущалась, поиграла палочками с длинными прозрачными бобовыми стручками и пробубнила:

— Мы ещё не говорили о свадьбе, как вы думаете, он…

Вдруг двери лапшичнойс грохотом отворились, и в неё вошли четверо человек. ЛинЛин недовольно нахмурилась, когда узнала среди них Быка, тучного, да что уж там, откровенно жирного имперского сборщика, за которым стояли двое лысых человек и ещё столько же представителей деревенской стражи.

— Идите прочь, кухня уже закрыта, — зло прошипела ЛинЛин, несмотря на то, что ей положено отвечать иначе.

— Ну что за манеры, а где гостеприимство? — мокро зачавкал Бык, протягивая каждое слово. — А где «Господин, добро пожаловать, позвольте мне вам угодить?» Неужели в этом заведении не знают, как обращаться с имперскими служащими?

Из каморки показалась голова её дедушки, который быстро смекнул, что происходило, и спешно попытался вмешаться:

— Кухня действительно закрыта, я убрал всё в мешки, но если не терпится, могу разогреть утренние БаоДзы или быстро состряпать ЧаоМен из того, что будет под рукой. Есть ещё рисовое вино и медовуха, но я бы посоветовал всё же вина.

— Вот! — радостно хлопнул в ладоши Бык. — Вот это понимаю, другой разговор! Вот как надо приветствовать имперских господ! Ничего, мы обязательно найдём, как приструнить твой маленький и аккуратный ротик, девка.

Дедушка ЛинЛин нахмурился, а старик Рена потянулся за ножом. Бык заметил движения последнего, и если тот атакует, то будет в праве забрать его жизнь. Это было бы прекрасно, практически идеально в качестве мести, но нет. Мёртвые не платят долгов, да и в задуманном им не была места трупу старика. По крайней мере не сейчас… Не сейчас.

Он самодовольно протянул ладонь, на которую тут же лёг запечатанный свиток с печатью самого градоправителя. От увиденного документа у дедушки ЛинЛин встал ком в горле, а сама виновница с бойким характером и острым языком недоверчиво фыркнула. Бык сломал печать, медленно растянул свиток и самодовольно зачитал:

— Этот документ является прямым указом ложи градоправителя и объявляет о введении закона СюанСиу отбора придворных наложниц. Да озарит эту семью вечный свет бога нашего дракона ИнЛона, так как выбор многоуважаемого представителя его власти нашей деревни пал на Джан Хуан Ли, внучку почтенного владельца трактира Джан Дзи Лао.

Повисла мёртвая тишина. Старик Лао не знал, то ли ему прыгать от счастья, что его внучку удостоили такой чести, то ли начинать собирать слёзы. В любом случае, после прочтения официального имперского указа такт обязал его высказать непередаваемую благодарность. Он положил тряпку на стол, вышел из-за прилавка, встал перед Быком на колени и поклонился, касаясь лбом пола.

— Мы благодарим градоправителя за его божественную щедрость и клянёмся честью семьи Джан, что обязательно выполним условия священного ритуала СюанСиу. Во имя бога-дракона ИнЛона!

— Дедушка! — резко воскликнула ЛинЛин и, подбежав, попыталась поднять его на ноги. — Что ты делаешь? Встань!

Он схватил её за шею и силком заставил поклониться, прижав её лоб к ногам Быка.

— Дурочка, кланяйся и благодари достопочтенного градоправителя. Это твой шанс вырваться в люди!

— Правильно ли я понимаю? — горделиво проговорил Бык. — Твоя внучка отказывается от священного ритуала? Ритуала, который выполняли миллионы и миллионы женщин на протяжении целых веков?

— Нет, господин имперский сборщик, — спешно затараторил старик Лао. — Она не отказывается. Мы принимаем, мы принимаем! Спасибо вам, огромное спасибо!

ЛинЛин касалась лбом деревянного пола трактира, в котором трудилась с ранних лет, а по её щекам текли слёзы. Она прекрасно понимала, что при должном терпении, такте и усердии в служении никогда более не станет ни в чём нуждаться. Ей будут доступны рабы и шелка, ей больше не придётся трудиться у огня и стирать одежду клиентов. Любая другая бы на её месте сияла от счастья, вот только ЛинЛин никак не могла сдержать эти дурацкие слёзы, которые предательски капали на деревянный пол родного трактира.

Бык демонстративно поставил ногу на голову девушки, прижал её сильнее и холодно приказал:

— Не слышу согласия.

ЛинЛин стиснула зубы, ей захотелось бежать. Бросить всё, бросить всех и бежать в горы, более никогда не попадаясь Быку на глаза, но это значило бы смерть. За отказ выполнения ритуала СюанСиу её и всю семью, включая будущий род, ожидало клеймо позора. Даже если она спасётся и каким-то образом вытащит двух стариков, ей больше никогда не откроют двери ни одной деревни. Не посадят к очагу и не нальют крепкого, зелёного чая.

Таков был закон, и ей, хочется того или нет, придётся ему подчиняться. Именно по этой причине она проглотила собственную гордость, сумела заставить слёзы прекратить литься и сквозь сдавленный девичий плач произнесла:

— Я согласна.

Как бы сильно ни хотелось, как бы ни старался сосредоточиться на процессе, в этот раз ментального путешествия так и не произошло. Я остался сидеть в собственной оболочке и размышлять, а было ли оно на самом деле? Быть может, место силы попросту показало мне интересный мультик, который неудачно закончился на самом интересном моменте?

Я размышлял о многом, старался впитывать в себя духовную энергию и заряжать внутренний колодец, о существовании которого и понятия не имел. Однако всё в конечном счете приводило к одному и тому же результату. А именно повышению общей цифры интерфейса. За пять часов мой показатель вырос ещё на десять пунктов, чем одновременно порадовал и огорчил.

Всё это время Кори сидела рядом и самостоятельно напитывалась энергией долины, подзаряжая внутренние батарейки. Из медитации мы вышли одновременно. Я устало разминал затёкшие мышцы, пытался пробудить разум от сладкой спячки, а девушка, в свою очередь, как ни в чём ни бывало встала и вернулась в лагерь.

В этом и было главное отличие между мной и человеком, вставшим на путь возвышения. Собираясь возвращаться к экспедиции, не мог не задуматься, каковой была жизнь богатых отпрысков. Ни тебе работы, ни постоянной нависшей над головой проблемы где взять денег. Практикуйся, впитывай энергию, развивай тело и живи сотни, а то и тысячи лет. У них не было причин становиться сильнее, не было причин тренироваться до потери сознания, всё, что давало им возвышение, — это страх перед ними и увеличенный срок жизни.

Долина явно действовала на меня двойственно. Только здесь я по-настоящему начинал задумываться о выбранном пути. В деревне меня накрывали с головой бытовые потребности и социальная жизнь. Я всё чаще думал о том, где раздобыть медяков, как не попасть на глаза Быку и попросту постараться выжить. Однако, оказавшись здесь, всё кардинально менялось.

Я даже начинал понимать людей, которые выбирали жизнь отшельника не потому, что были нелюдимы, а по причине полного самоограничения от обычной городской жизни. Только здесь начинал задумываться о выбранном пути, пытаться рефлексировать над жизненными выборами и вообще, стараться смотреть дальше собственного носа.

Проблема была в том, что сидеть одной задницей на двух стульях никак не получится. Я могу попросту бросить всё и отправиться в горы, словно мудрец из старых сказаний, и по той же причине не сумею больше сюда не ходить. Меня постоянно будет тянуть к месту силу попросту потому, что оно теперь часть меня. Ощущаю его так или нет, но внутренне решение уже было принято. Даже нет, всё уже решили за меня.

Когда вернулся в лагерь, мы доели разогретое жаркое, приготовили лагерь ко сну и назначили дежурные смены. Я стоял на страже ближе к утру. После яркого и насыщенного дня уснул практически моментально ещё до захода солнца, а затем, когда настала пора заступать на дежурство, меня растолкал Уголёк и сам занял моё место.