История "не"скромной синьоры (СИ) - Зимина Юлия

— Эля! Доброе утро! — Амалия выпрямилась, не выпуская руку Мая, и её глаза светились искренней радостью. — Какая прелесть, что вы приехали вместе!

— Доброе утро, — я виновато улыбнулась. — Прошу прощения, что явилась не одна. Я приехала к князю, чтобы начать работу над заказом, а Лила на учёбе. Оставить Мая дома одного не рискнула. Надеюсь, он не доставит хлопот.

— Хлопот? — фыркнула Амалия, отмахнувшись свободной рукой. — Да это же просто замечательно! В нашем огромном, скучном доме так не хватает детского смеха. Отец у себя в кабинете. Проходи. А мы с этим отважным рыцарем, — она лукаво подмигнула Маю, — отправимся на прогулку в сад! Я покажу ему пруд с золотыми рыбками и конюшни. Пойдёшь со мной?

— Пойду! — с готовностью согласился Май, уже переминаясь с ноги на ногу от нетерпения.

— Спасибо тебе, — я с благодарностью посмотрела на девушку.

— Иди, работай, и ни о чём не волнуйся, — улыбнулась Амалия, утягивая Мая за собой по дорожке, ведущей вглубь цветущего розария.

Проводив их взглядом, я сделала глубокий, взволнованный вдох. Крепче сжала ремешок своей холщовой сумки, в которой лежали плотная бумага и новые угольные мелки, и направилась вверх по ступеням.

Лакеи, всё ещё пребывавшие в лёгком шоке от увиденного, почтительно распахнули передо мной двери. Я прошла через залитый солнцем холл и поднялась на второй этаж, направляясь к знакомой массивной дубовой двери.

Сердце стучало гулко и часто. Работа предстояла ювелирная — не в плане техники, а в плане человеческой души.

Подойдя к кабинету, я тихо постучала.

— Войдите, — раздался из-за двери низкий, раскатистый голос князя.

Я повернула бронзовую ручку и переступила порог. В кабинете пахло старой бумагой, кожей и дорогим табаком. Князь сидел за своим массивным столом, просматривая какие-то документы.

— Ваше Сиятельство, добрый день, — произнесла я, склонив голову в почтительном поклоне, и не спешила выпрямляться, как того требовал строгий этикет при общении с высшей знатью.

Послышался шорох отодвигаемых бумаг.

— Мастер Эля, — голос князя прозвучал добродушно, но в нём отчётливо слышалась застарелая, никуда не исчезающая печаль. — Приветствую. Я ждал вас. Прошу, присаживайтесь.

Я выпрямилась, встретилась с его усталым, но пронзительным взглядом и прошла к креслу напротив стола. Пора было начинать творить невозможное.

Где-то в столице…

В комнате, окна которой были плотно задёрнуты тяжёлыми бархатными портьерами, царил полумрак. Лишь пламя единственной свечи выхватывало из темноты очертания массивной мебели и блеск перстня на руке мужчины, сидящего в глубоком кресле.

Его лицо скрывала тень, но голос… Этот опасный, пропитанный ледяным равнодушием голос заставлял его собеседника съёживаться от страха. От каждого произнесённого слова по спине бежали леденящие душу мурашки.

— Значит, я не ошибся.

Мужчина, стоявший перед креслом в почтительной и жалкой позе, вжал голову в плечи и торопливо закивал.

— Да, господин. Как вы и заметили на балу, младший Валторн действительно увлёкся этой женщиной. Мы проверили всё, как вы приказывали. Мои люди следили за ней несколько дней.

Человек в кресле медленно постучал пальцем по подлокотнику. Звук в тишине комнаты казался оглушительным.

— Хм… — задумчиво протянул незнакомец. — Приехала из глуши. С двумя детьми. Дети ей даже не родные. Без состояния. Без связей. Титул… хотя то, что у неё осталось от покойного мужа-игромана, титулом и не назовёшь. Нищая баронесса, вынужденная малевать картинки на улице.

— Всё так, господин! Всё в точности так! — распинался собеседник, вытирая вспотевший лоб. — За ней никто не стоит! Она, можно сказать, беззащитна, если не считать младшего Валторна и дочери князя Лерея!

— И это ты называешь беззащитна? — рыкнул незнакомец. — Идиот!

В комнате повисла тишина. Было слышно, как тяжело и испуганно дышит шпион, ожидая реакции хозяина.

Мужчина в кресле перестал стучать по подлокотнику. Он медленно подался вперёд, так что свет свечи на мгновение осветил его лицо. Тонкие, бескровные губы изогнулись в едва заметной улыбке, а в глазах вспыхнул острый, маниакальный блеск хищника, почуявшего запах крови.

— Я понял тебя, — тихо произнёс он. Мужчина откинулся обратно в тень, донёсся его тихий, зловещий смешок. — Прямо дар небес.

Годами он искал брешь в броне Лестра Валторна. Железный лорд был идеален: не пил, не играл, не имел порочных связей, не привязывался ни к кому, кроме своего старика-отца, к которому подобраться было невозможно. Лестр стоял костью в горле, мешая осуществлению грандиозных планов, разрушая их своими новыми видами оружия и верностью короне.

И вот теперь… Неприступный лорд сам, своими собственными руками, выковал себе уязвимость. Он привязался к женщине. К женщине, у которой есть дети.

— Слабое место… — с наслаждением прохрипел мужчина в темноте. — Наконец-то у нашего железного мальчика появилось слабое место. Подготовьте людей. Нужно нанести визит вежливости этой… художнице.

76. Тепло прошлого и планы на будущее

Эля

В кабинете стояла густая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь тихим, ритмичным шуршанием угольного мелка по плотной бумаге.

Князь Лерей сидел в своём массивном кресле, глядя куда-то сквозь меня. Я работала быстро, полностью погрузившись в процесс. Мой взгляд скользил по его лицу, выхватывая и перенося на бумагу каждую деталь: упрямую линию подбородка, глубокие морщины у рта и этот неповторимый, тяжелый взгляд человека, несущего на своих плечах огромную ответственность.

Я то и дело вскидывала глаза на натуру и снова опускала их к эскизу. В такие моменты мир сужался до размеров листа. Я не чувствовала ни страха перед властью этого человека, ни неловкости. Сейчас он был для меня не влиятельным лордом, а просто мужчиной со своей уникальной историей, отпечатавшейся на лице.

— Достаточно, — тихо выдохнула я, нанося последний штрих. — Основные черты я уловила.

Князь моргнул, возвращаясь в реальность, и перевёл на меня сфокусированный взгляд.

— Теперь, ваша светлость, мне нужна ваша помощь, — я отложила мелок и аккуратно вытерла испачканные пальцы чистой тряпицей. Мой голос звучал осторожно, но уверенно. — Чтобы написать портрет вашей супруги и, как вы просили, добавить ей возраста, мне нужно отталкиваться от оригинала. Позволите ли вы взглянуть на её портреты, если таковые имеются?

Князь Лерей замер. Его широкие плечи едва заметно напряглись, а взгляд снова потускнел. Казалось, он мысленно перенёсся на много лет назад. Секунды текли медленно. Наконец, он тяжело вздохнул, кивнув каким-то своим мыслям, и потянулся к нижнему ящику письменного стола.

Раздался щелчок замка. Князь осторожно, словно хрустальную драгоценность, извлёк на свет небольшую овальную миниатюру в изящной золотой оправе и протянул её мне.

Я встала, подошла к столу и бережно приняла вещицу в руки.

С крошечного портрета на меня смотрела молодая женщина невероятной красоты. Те же золотистые локоны, как у Амалии, те же ясные, пронзительно-голубые глаза и мягкая линия губ. Но в её взгляде читалась особая, спокойная мудрость, которой пока не хватало её дочери.

— Она невероятно красива, — искренне произнесла я, не отрывая взгляда от миниатюры. Улыбнулась, чувствуя тепло, исходящее от этого маленького кусочка прошлого. — Леди Амалия — точная копия своей матушки.

На губах князя появилась улыбка. Очень слабая, печальная, но полная безграничной нежности.

— Да, — тихо отозвался он. — Иногда я смотрю на дочь и вижу Розанну. Она подарила мне самое лучшее, что есть в моей жизни, прежде чем уйти.

В кабинете снова повисла тишина, но теперь она не давила, а была наполнена светлой грустью.

— Ваша светлость, — я подняла на него глаза, сжимая миниатюру двумя руками. — Могу ли я попросить вас об одолжении? Позвольте мне взять этот портрет с собой домой? Мне нужно будет постоянно сверяться с чертами её лица, изучать их, чтобы правильно наложить тени и придать возраст. Я заверяю вас, что буду относиться к этой вещи с величайшей бережностью и верну её в целости и сохранности.