Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория

А в Длинном доме сделалось почти так же светло, как днём, когда пламя, шипя и урча, поползло по стенам вверх, нацелившись на потолочные балки.

— Поспеши к драккарам, — откашлявшись, велел Рагнар Хакону. — Дай им знать.

— Нет, я тебя не оставлю, — тот вдруг мотнул головой. — А они увидят огонь и поймут.

И оказался прав, потому что, когда убрали запор и распахнули дверь, им пришлось совсем тяжко. Но зато ворвавшийся внутрь ветер вдохнул в пламя новую жизнь, и оно ещё быстрее разошлось по стенам, столу и лавкам.

Теперь огонь должны были увидеть и с берега, где стояли драккары Рагнара.

Конунг и Хакон сражались спина к спине. Из-за дыма они не видели, сколько хирдман ещё стояли на ногах, но, верно, немного. Они отошли от очага и держались ближе к стенам, которые лизало пламя, чтобы никто не мог напасть сбоку или метнуть топорик. Жар от огня опалял лица, и пот градом катился по вискам.

В какой-то миг их сцепка распалась: запнувшись о чьё-то тело, Рагнар пошатнулся и упал. Удержаться на ногах ему помешал морок из-за пойла, ведь мир продолжал кружиться у него перед глазами. На него тотчас набросились сверху, и они покатились по полу с ожесточённым рычанием. Левой рукой он владел ещё не в полную силу, потому приходилось отбиваться от чужих ударов правой.

Рагнару помогла случайность: на хребет противника упал кусок обрушившейся потолочной балки. От удара его самого распластало по земле и придавило, в лицо брызнула чужая тёплая кровь. Кое-как он смог вытянуть шею и взглянуть наверх: ещё совсем немного, и у Длинного дома обрушится крыша.

Извиваясь подобно змее, рыча от напряжения, Рагнар смог выползти из-под мёртвого воина. Он обернулся, ища Хакона, но ничего увидел. Перехватил левой рукой чужое копьё, правой подобрал с пола свой меч и принялся пробираться к дверям.

— Уходим! — кричал, надрывая глотку, но сомневаясь, что в шуме, треске и гуле его услышат.

Вокруг всё уже пылало.

По пути, заметив своего воина, бессознательно лежавшего на полу, Рагнар отбросил копьё, взял меч другой рукой, а правой схватил хирдмана за шиворот и потащил прочь.

Уже почти возле дверей он услышал звуки рога. Звуки его хирда. Воины на драккарах увидели пламя и поспешили к поселению. Их уже встречали хирдманы Хальвдана Охотника, а вот его самого нигде не было видно. Рагнар помнил, как ударил его в плечо, а после этого больше уже не встречал.

Оказавшись снаружи, он закашлялся, когда вдохнул свежего воздуха. Нутро тут же вывернуло наизнанку, и вместо с остатками пойла из него вышла и горечь, которой он успел наглотаться в Длинном доме.

Выпрямившись, Рагнар поискал взглядом Хакона. Но долго стоять на одном месте он не мог и потому уже через миг отпрыгнул в сторону, отражая чей-то удар. А вскоре к Длинному дому подоспели и его хирдманы, и всё вокруг смешалось в одно мельтешащее, бранящееся пятно. Своих от чужих он различал, лишь когда скрещивались клинки. Копья и топорики по-прежнему со свистом летали над головами, а первые хлопья серого пепла, кружась в воздухе, медленно опускались на людей.

Хальвдан Охотник попался Рагнару случайно. Покрытый своей и чужой кровью, он прорубал себе путь, когда увидел конунга. Также раненый, тот отбивался сразу от трёх воинов, и Морской Волк поспешил к нему.

В чужую схватку он ворвался вихрем ударов, и на сей раз не рассчитывал взять Хальвдана в плен. Он пришёл, чтобы убить, и вскоре то, что они сошлись, заметили и другие, для них даже расчистили небольшой круг.

Первый удар от него Рагнар пропустил нарочно: шагнул назад, дал топору пройти вскользь, почувствовал, как ветер от лезвия хлестнул по лицу. Второй встретил мечом, и лязгнуло так, что боль отдалась в плече, и старая рана тут же напомнила о себе жгучей вспышкой. Он стиснул зубы и пошёл вперёд.

Топор снова взмыл вверх, но Рагнар уже не отступил. Он нырнул под удар, шагнул слишком близко, так, что древко оружия упёрлось ему в грудь, и ударил лбом Хальвдана лбом. Тот мотнул головой, зарычал, и этого мгновения хватило. Рагнар загнал меч ему под рёбра, угодив точно в рану, оставленную его же кинжалом.

Хальвдан хрипло выдохнул, отшатнулся и на сей раз не устоял. Он тяжело завалился на колени, и Рагнар рванул на себя меч и вогнал его уже ему в горло. Снизу вверх, коротко, без лишнего замаха.

Чужой конунг замер. Глаза его расширились, в них мелькнуло удивление. Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но из него вырвался лишь влажный хрип. Топор выпал из ослабевших пальцев. Хальвдан тяжело повалился набок, взметнув пепел.

Круг вокруг них дрогнул и рассыпался. Чужие отступили, свои двинулись вперёд.

Рагнар выдернул меч, стряхнул кровь с клинка и перевёл дыхание. Мир вокруг всё ещё гудел и горел, но поверженный конунг уже лежал в золе у горящего Длинного дома.

А то, что произошло дальше, он никак не мог увидеть, ведь его попытались ударить в спину.

Он лишь услышал крик Хакона.

— Рагнар!

Обернулся, но было уже поздно: его друг бросился к нему, чтобы прикрыть спину, и в него уходило копье. Прямо в живот, и удар был такой силы, что его отбросило на Рагнара, который механически успел подхватить Хакона на руки. Тот громко, протяжно застонал, и Морской Волк вскинул взгляд.

Недалеко от них, тяжело дыша, взмыленный и окровавленный, стоял Фроди. В его глазах, подобно углям, тлела лютая ненависть.

— Взять его! — рявкнул Рагнар, продолжая удерживать Хакона. — Взять!

К Фроди метнулось сразу пять хирдман, но быстрее всех добежал Кнуд. Ударом тяжёлого кулака он сшиб брата Сигрид с ног и едва не затоптал: его вовремя остановили те, кто подоспел позже.

Рагнар же тяжело осел на землю и подтянул к себе Хакона. У того изо рта стекала струйка крови, из груди вместо дыхания вырывались лишь сипы, а из живота по-прежнему торчало древко копья.

— Р-р-рагнар... — выговорил Хакон и из последних сил стиснул ладонью запястье конунга. — Отдай... с-с-сестре... — пробормотал ещё тише, долго отдыхая после каждого слова.

Второй рукой кое-как указал на длинный шнурок на своей шее. Сдвинув ворот рубахи, Рагнар даже не удивился, когда увидел на нём оберег Рангхильд.

— Сам отдашь, — сказал он свирепо. — Сам.

Глава 29

Сигрид стояла на берегу и смотрела на драккары, что медленно исчезали в густом утреннем тумане, пока от рези и напряжения не заслезились глаза. Ни ветер, трепавший её косы и подол плаща, ни прохлада, пришедшая со штормового моря, не могли заставить её уйти. Она их даже не замечала. Только на бледных щеках выступили два пятна румянца.

Рагнар ушёл, а она осталась на берегу, а ведь когда-то обещала себе, что никогда не позволит такому случиться. Слишком хорошо помнила, как отец порой оставлял её в поселении и брал с собой Фроди. Несмотря на все её заслуги.

Сигрид повела плечами и вздохнула. Накануне, боясь самой себя, она разыскала Рагнара на берегу и рассказала прямо там, не став дожидаться, когда они останутся вдвоём. В тот миг её больше пугало собственное желание утаить правду, нежели чужие косые взгляды.

У неё голос дрожал, когда она говорила, и слова застревали в горле. Ничего путного на ум не пришло, и начала Сигрид не с того.

— Я останусь в Вестфольде, — сказала она, и конунг моргнул удивлённо, посмотрел на неё так, словно у неё вдруг выросли на затылке рога.

— Твой драккар готов уже, — отозвался Рагнар раздражённо. — Все драккары готовы. Нам выходить с рассветом... Что за зверь тебя укусил?

Его взгляд сделался колючим, даже сердитым.

— Я не могу пойти... — выдохнула Сигрид и мысленно на себя выругалась: да что с ней такое?!

— Ты захворала? — конунг присмотрелся к жене, рассудив, что едва ли она стала бы насмехаться над ним.

— Нет! — теперь уже Сигрид сердито тряхнула косами, злясь на собственное скудоумие.

Схватила руку Рагнара и прижала к своему животу, вскинула на него блестящие от гнева и смущения глаза.

— Зимой я подарю тебе дитя.