Вернуть истинную (СИ) - Лав Сандра

Она вздрогнула, выгнулась подо мной, и из её груди вырвался надрывный вздох, слившийся с моим стоном.

Её руки обвились вокруг моей шеи с такой силой, что я почувствовал, как она цепляется за меня, как за единственную опору в этом водовороте чувств.

Я целую её, впиваясь в губы, ощущая такое всепоглощающее блаженство. Этот поцелуй был обещанием, благодарностью.

Каждое её нежное прикосновение, каждый её робкий, но полный страсти взгляд, каждый её сдавленный вздох – всё это было для меня бесценно, глубже любых слов.

Я чувствую, как наши тела тянутся друг к другу с невероятной силой, как каждая клеточка жаждет этого слияния, этого окончательного и абсолютного соединения, которое стирает все границы между нами.

Мы были единым целым.

Это было не просто физическое слияние. Это было слияние душ, слияние сердец, слияние двух любящих людей, которые наконец нашли друг друга после долгой разлуки. Я чувствую её тепло, её нежность, её силу, и это наполняло меня счастьем, которого я не испытывал никогда прежде.

Я замер, ощущая, как внезапная, почти осязаемая мощь окутала меня, захлестнула с головой, буквально заполнила каждую клеточку моего существа.

Это было не просто желание, а древнее, первобытное чувство владения, защиты, безграничной любви, что рвалось из самой глубины души.

Мэди, внимательно смотрит на меня, её глаза были широко распахнуты.

А сама она дрожит, дрожит так сильно, что я чувствую вибрацию её тела, прижатого ко мне. Это было не от холода, а от бушующей внутри неё бури, от переполнявших её чувств, столь же сильных, как и мои.

— Твои глаза они горят, Хьюго, прошептала она, её голос был надрывно-хриплым, а дыхание сбилось, обжигая мою кожу. Она сглотнула.

Я зажмурился.

Странность, что нарастала с каждой секундой, была не просто ощущением, это был вихрь, пробуждение чего-то древнего.

Мощь, которую я потерял, теперь не просто возвращалась — она вливалась в меня бурным, неукротимым потоком, обжигая каждую клетку, наполняя до краев. Сила, дикая, первобытная, грозила разорвать меня изнутри.

В этот момент, сквозь нарастающий гул в ушах, я услышал его. Скулеж. Тихий поначалу, потом все сильнее, отчетливее. Это был мой волк. Невозможно.

Я отдал его.

Я отпустил свою сущность, попрощался с ней навсегда. Но я отчётливо чувствую его. Его скулеж превратился в утробный вой, пронзительный и полный тоски, а затем в торжествующий, рвущийся на свободу рык.

Сглотнул, горло пересохло. Недоумение боролось с волной необъятного, всепоглощающего облегчения, которая накрыла меня с головой.

Почему? Почему я ощущаю его присутствие, это знакомое тепло, эту родную ярость? Откуда эта сила, что трепетала под кожей, готовая вырваться наружу?

Я сжимаю мышку сильнее, пытаясь удержать эту мощь, понять, осознать происходящее. Сердце колотилось в груди, а дыхание сбилось.

Мэди взяла моё лицо в свои ладони. Она гладит меня большим пальцем, легкими, успокаивающими движениями. Я открыл глаза и встретился с ее взглядом, полным непонимания, тревоги.

— Мой волк, выдохнул я, и голос мой сорвался, дрогнул. Я сам не узнаю его. Он звучал хрипло, надломленно.

Я вижу, как ее глаза, наполнились слезами. В них было все: потрясение, облегчение, вера. Она поняла. Моя девочка все поняла без слов.

Я зажмурился вновь, а от нового прилива силы. Невероятная, незнакомая сила хлынула в меня, заполняя каждую клеточку. Она была настолько подавляющей, настолько чуждой и всепоглощающей, что её было невыносимо вынести.

Казалось, моё тело вот-вот разорвётся от этого внутреннего давления.

Я дышу тяжело, пока мышонок не поцеловала меня. Нежные, отчаянные поцелуи — в лоб, в висок, в щеку.

Её прикосновения, такие хрупкие и в то же были единственным, что удерживало меня от полного растворения в этой волне новой силы.

Глубоко из моей груди вырвался рык. Не просто звук, а сотрясающая землю, первобытная волна ярости. Он был настолько громогласным, настолько пронзительным, что стены комнаты буквально задрожали, мелкая пыль посыпалась с потолка, а воздух вокруг нас загудел, вибрируя от чистого, необузданного звука.

И вместе с ним, ощутил, что моя былая аура вырвалась наружу. Невидимая, но осязаемая, она растеклась вокруг нас. Воздух в комнате стал густым, тяжелым.

Я ощущаю, как её маленькое тело напряглось в моих объятиях, но она не отстранилась, лишь крепче прижалась, оставляя поцелуй на груди.

Именно в этот момент, внезапный, чистый запах малины ударил в нос, прорвался сквозь все остальные ощущения. Это был её запах, неповторимый, знакомый до дрожи. Наши глаза встретились, и в её я вижу смесь удивления, растерянности и той же всепоглощающей страсти.

— Твой запах, прорычал я, мой голос звучал дико, первобытно, и я прильнул к её шее, закрывая глаза, вдыхая такой долгожданный и любимый аромат, который воскрешал в памяти каждую секунду той единственной ночи, той ночи, о которой я грезил целый год.

— Он вернулся, хрипло произнёс я, и в этом голосе слышалась смесь невероятного облегчения, трепета.

Наклонился к мышке, надрывно дыша в шею.

Я не мог надышаться, словно боялся, что если отстранюсь хоть на мгновение, он исчезнет вновь.

Мой нос скользил по её коже, от шеи до плеча, от груди до живота, жадно вбирая этот сладкий, опьяняющий аромат, её аромат, который был для меня больше, чем просто запах.

Я вновь целую её, глубоко, жадно, пытаясь передать в этом поцелуе всё, что не мог выразить словами.

Мы двигались в едином, древнем ритме, растворяясь друг в друге, любили так, как будто каждая секунда была последней. Её отдача была абсолютной, безграничной.

Как же она отдавалась мне, как жмурилась от наслаждения, как цеплялась за меня, изгибаясь в моих руках. Каждый ее вздох, каждый трепетный отклик её тела был для меня всем. Она обнимает меня всё крепче, её пальцы впивались в мою спину.

Как я жил без неё? Как смог продержаться весь этот год? Как отпустил её тогда? Как позволил ей уйти, когда каждый вдох без неё был мукой?

Эта злость на самого себя, эта невыносимая боль от упущенного времени, от моих собственных ошибок, нахлынула с такой силой, что я впился в её губы ещё отчаяннее, ещё сильнее, пытаясь в этом поцелуе стереть прошлое, искупить свою вину, запечатать нашу связь навсегда.

— Моя, шепчу я, целуя её ключицы, плечи, нежную кожу под ухом, каждый сантиметр, который источал этот манящий запах. Эти слова были не просто утверждением, а глубочайшим признанием, клятвой, вырвавшейся из самого сердца.

Я наклонился к ней, наши лица были так близко, что я чувствую каждое её прерывистое дыхание, вижу каждую эмоцию.

В её глазах, глубоких, мерцали слёзы, но рядом с волнением и легким испугом, я отчётливо видел и необузданную, сияющую радость. Она была растеряна, но счастлива, испугана, но доверяла мне безоговорочно.

Нежно, с почти неземной осторожностью, я погладил её по волосам, пытаясь успокоить, но и сам дрожал от переполнявших меня эмоций.

— Чувствуешь её? — хрипло спросил я, мой голос дрожит, и я вижу, как, несмотря на всё, слеза всё-таки скатилась по её щеке, оставляя влажную дорожку. Она слабо кивнула головой, её взгляд был прикован к моему.

Я сглотнул, ощущая, как горячая волна эмоций захлёбывает меня. Закрыв глаза на миг, я позволил себе погрузиться в этот момент, в эту близость.

— Я скучала, шепчет Мэди, и в её голосе звучала такая тоска, такая нежность, что моё сердце сжалось.

— Как же я скучала по тебе, Хьюго.

Я провёл носом по её лицу, вдыхая её аромат, чувствуя, как схожу с ума от неё. От этой женщины, которая стала моим миром.