Ведьмочка в Академии Магов. Дилогия (СИ) - Гринберга Оксана

Но, самое интересное, метка удалилась почти сразу – да так, что она уже больше и не показывалась. Зато вместо нее появилась Маделин Хаес и подавила волю того, кто ее не любил, потому что любить Дарий должен меня.

Я много раз пыталась донести этот факт до его разума. Объяснить, что он находится под чужим воздействием, – но все бесполезно. Разумные симбионты, науськанные деканессой, захватили в плен его разум, подчинив чужой корыстной воле.

В этом месте я снова всхлипнула, а упыри принялись меня утешать, сокрушаясь о том, что у них нет с собой печений. Единственное, что могло меня порадовать, по разумению Рурхa, была розовая ленточка, которую он мне и протянул.

И я взяла, поблагодарив его за столь щедрый подарок.

Тут притопал еще и Колюч. Полез к нам в кусты, нисколько не испугавшись ни упырей, ни церберов, и я продемонстрировала всем свои слова, так сказать, на деле – в лице своего ожившего симбионта с дурным характером.

– И как ты собираешься действовать дальше? – спросил меня Ангх, но уже после того, как упыри всесторонне рассмотрели мой кактус, а тот выпустил в них иголки раньше, чем я запретила ему даже о таком и думать.

Хотя были ли у него мозги – вот в чем вопрос.

– Делать? – переспросила я, вытаскивая из жуткой кожи Рурха застрявшие в ней колючки. – Где‑то через полтора часа начинается второе испытание, и победить нам будет непросто. Но мы попытаемся.

Оказалось, вопрос был не про отборочные состязания, а про дела любовные.

На это я тяжело вздохнула.

– Дарий – он…Он меня не слушает и вряд ли когда‑либо услышит, хотя я пыталась объяснить ему происходящее много раз подряд. Вместо того, чтобы во всем разобраться, он меня не только прогнал, но еще пригрозил… Сказал, что я стану чистить вольеры в зверинце начиная с сегодняшнего дня и до конца жизни.

Не удержавшись, я снова всхлипнула.

– Маделин Хаес, – заявил до сих пор молчавший упырь. Кажется, его звали Кхекс. – Тебе стоит разобраться с ней, Александра! Разбей ее наголову – пусть она поймет, что ей не стоило с тобой связываться. И тогда все твои проблемы разрешатся.

Остальные тотчас же подхватили.

– Да, мы объявим ей войну! Ты разобьешь ее команду, а затем мы вместе изгоним ее и зеленых прихвостней с нашего факультета! – Вот что слышалось мне в хриплых и булькающих голосах местной нежити, на что я… немного подумав, кивнула.

План был хорош, и он мне понравился.

И чтобы перейти от слов к делу, я решительно полезла из кустов наружу, поблагодарив Рурха за то, что тот раздвигал передо мной ветки.

Церберы двинулись следом, а Колючу я заявила, что как он сюда попал, то таким же путем пусть и возвращается, потому что сейчас я не могу с ним возиться. Пришло время отправляться к своей четверке, чтобы настроить их на нужный воинственный лад.

Оказалось, что подруги уже дожидались меня в актовом зале. Стояли с кислым видом, потому что как раз передо мной в помещение вошел магистр Гор.

Со вчерашнего дня ничего не изменилось – на лице приставленного к нам куратора был написан наш приговор. Похоже, победа нашей команды на первом испытании – словно сладкий глоток воздуха в нарисованной магистром Гором картине будущего поражения – давно уже была им позабыта, и сегодня он прочил нам уверенное поражение.

Зато я потерей памяти не страдала, поэтому заявила куратору, что мы обойдемся и без его объяснений о том, что мы никчемные и слабосильные. Мы сами все прекрасно понимаем.

После чего улыбнулась ему ласково, принявшись вплетать отданную мне Рурхом розовую ленту в косу.

А лента‑то была непростая, я это чувствовала. Как и разные штуки, которые я привезла из Гржини и собиралась захватить с собой на отборочный тур.

– Мисс Дельвейн, – растерялся магистр Гор, – что вы имеете в виду?

– То, что мы сразу же сдадимся, – отозвалась я. – В первом же бою, поэтому не пострадаем. Мы уже все решили. Правда, девочки? – и повернулась к своей четверке.

Мрачные девочки тотчас подтвердили, что именно так мы и сделаем. А Роуз заявила, что начнет плакать здесь и сейчас, чтобы выглядеть как можно более жалкой. Поэтому бить нас будут не слишком сильно.

– Пожалуй, я тоже присоединюсь, – отозвалась я, после чего поглядела на магистра Гора, а по моему лицу потекли слезы.

Уж что‑что, а плакать ведьмочки умели всегда, причем по своему собственному усмотрению.

Поняв, что все зашло куда‑то совсем уж не туда, растерянный куратор попытался было воззвать к нашему состязательному духу, но у него ничего не вышло.

– Не волнуйтесь, нам ничего не грозит, – заявила ему Лианна. – Думаю, мы сдадимся еще до того, как начнется первый бой.

На это Гретта покивала, тогда как я вытирала слезы, а Роуз картинно всхлипывала.

Магистр Гор, махнув рукой и негромко выругавшись, все же ушел, а мы остались, и плакать мы с Роуз сразу перестали.

– Ну что, какой у нас план? – повернулась ко мне Гретта. – Мы же не собираемся сдаваться?

– Ни в коем случае, – покачала я головой. – У нас чуть больше часа, так что давайте думать и пробовать всякое‑разное. Жеребьевки пока еще не было, так что мы не знаем, с кем нам предстоит сражаться, поэтому придется продумать план на бой с каждой из команд.

Этим мы и занимались, пока в актовый зал не заглянул посыльный и не заявил, что пришло время отправляться на испытание. Но сперва всех ждет общий сбор рядом с главным корпусом, потому что у ректора имеется что нам сказать.

И уже скоро мы стояли – пять четверок от пяти факультетов – перед самым помостом, за нами выстроились остальные студенты Академии Магов Альтариса, а ректор с трибуны рассказывал о вещах скучных и понятных всем.

Хотя были кое‑какие важные новости, о которых я не знала.

Например, что во Все‑Магических состязаниях станут участвовать не только сильнейшие команды академий Светлого мира, но прибудут еще и из Темного.

Сайрус упоминал об этом вчера вечером, но сейчас я услышала официальное подтверждение.

Итак, в Играх примут участие две команды из Темного мира – из Ноктарии и Шаддара.

Во время речи ректора я то и дело поглядывала на безучастного Дария, стоявшего рядом с трибуной, в руку которого вцепилась Маделин. Рядом с ними был магистр Гор, и на лице нашего декана, стоило прозвучать словам ректора об академиях из Темного мира, появилось…

Сложно сказать, какое именно выражение.

Пожалуй, я бы описала это так: Дарий напрягся, словно ему было не все равно. Затем кинул быстрый взгляд на нашего куратора, на что тот ответил ему легким пожатием плеч.

Хотя плечи у магистра Гора, конечно же, были такие, что легко ими не пожать, буквально горы мускулов!

Тут ректор заговорил о том, что из министерства к нам прибыла новая, очередная комиссия, и не все равно стало уже мне.

По его словам, к нам якобы прислали двух господ, которые станут следить за ходом отборочных туров, чтобы убедиться в честной конкуренции и еще в том, что столичную академию будет представлять сильнейший состав.

Те тотчас же вышли из тени и встали по другую сторону от трибуны.

– Учитывая то, что с прошлыми господами из комиссии случилось несчастье, так как они по случайности угодили в вольер к яйцекусам… – начал было ректор.

Но его слова тотчас же были встречены громкими смешками и выкриками с не самыми умными намеками, и я не расслышала, что именно он хотел сказать. К тому же весело мне не было, потому что эти двое из комиссии безошибочно отыскали меня в толпе…

Хотя им и искать не пришлось, потому что я возглавляла одну из состязавшихся за победу четверок.

Они уставились мне в лицо, и в их глазах я прочла свой приговор: то, что яйцекусы меня уже не спасут, потому что посланные герцогом Саверлоком убийцы явились по мою душу и на этот раз собирались довести дело до конца.

Но мне было понятно – свою роль, пусть и номинальную, они все же станут исполнять, так что ни один из них в толпе на меня не набросится и душить либо уничтожать меня магическими заклинаниями на глазах у всех не станет.