Небесный всадник (СИ) - Кири Кирико

Что касается расщелин, их здесь было полно. Узкие, между почти отвесными склонами, словно трещины, разбегающиеся во все стороны и прячущиеся в тени — на любой вкус для самых прихотливых. Но нам нужна была не любая, а та, где можно устроить обвал. И одна такая мне как раз приглянулась.

Так, ну вот туда и поведём тварь…

Дракон нехотя начал спускаться к сколопендре. Мы сделали над ней несколько кругов, спускаясь всё ниже и ниже, пока она, наконец, не заметила нас. Хищная херота среагировала ровно так же, как и всегда — увидев мясцо поближе, она тут же за нами и поползла. Между делом дракон выпустил в неё пару огненных шаров для профилактики, но один хрен не пробили.

Находясь даже на почтительном расстоянии, я слышал щёлканье сотен длинных лапок, перебирающих по камням. Мне даже интересно, откуда она выползла? Да и чем питалась, что отожралась до таких размеров. Ведь жратвы должно было быть много, чтобы вырасти в целый бронепоезд. Может там было гнездо, где тварь и сожрала всех своих собратьев? Или просто эти горы более населены, чем мне кажется?

Куча вопросов, но ответ один — время для резни.

— Так, Бегемот, не торопись, а то мы ускорились… — пробормотал я, оборачиваясь назад.

Да, немного жутко, когда такая тварь за тобой бежит. Хочешь не хочешь, а внутри всё пробирает от одного взгляда на эту титаническую тварь. Особенно, когда она показывает свою рожу…

Так, вот она, трещина!

Дракон приземлился на землю, поднимая пыль и раскидывая камни в разные стороны, после чего очень резво побежал в расщелину между гор. Хтонь за нашими спинами прибавила газу — я услышал, как топот многочисленных ножек стал громче. От её топота камни вокруг даже начали понемногу осыпаться со склонов.

Мы нырнули в тени монументальных гор, которые уходили далеко вверх. Дракон вполне резво бежал, отчего меня бросало из стороны в сторону, проскакивая между валунов и перепрыгивая обвалы. Иногда он прыгал на стены, чтобы перебраться дальше, но даже его ловкость нельзя было сравнить с ловкостью и грацией громадной сколопендры.

Она буквально скользила по земле за нами, и только ножки ходили волнами. Она проскользнула следом с пугающей ловкостью и устремилась следом. На мгновение я вновь почувствовал пристальный взгляд и обернулся.

Вздрогнул. Чуть не обосрался. Отвернулся.

Тварь смотрела на нас. Именно смотрела, как будто была достаточно умна, чтобы примитивно, но соображать. И её черепообразная рожа…

Бр-р-р… сука, ночью кошмары будут сниться, как пить дать.

Искать место, где надо сделать обвал, даже не пришлось. От нашего, да многотонной сороконожки топота камни сами посыпались сверху, будто только и подначивая нас устроить здесь обвал. Типа такие падают и щёлкают на своём каменном языке: «давай, обрушь нас на ваши головы!».

Ой, ну ладно вам, хорошо-хорошо, уговорили, мы сделаем это…

И именно здесь я понял, что в нашем… моём плане был один такой неочевидный изъян, который проявился во всей красе, едва мы завели тварь в ловушку. Расщелина просто не позволяла нормально взмахнуть крыльями, а потому Бегемот, едва мы зашли достаточно глубоко, прыгнул на стену и начал быстро карабкаться наверх. И всё хорошо, но сколопендра ползала куда быстрее, тем более по отвесным стенам.

Когда тварь сделала первый выпад, дракон смог ловко перепрыгнуть на другую стену. От второго удара увернуться мы не успели.

Дракону и так было сложно цепляться за каменные стены, а здесь его просто сорвало. Хитонвая тварь вцепилась в его бок, но в этот раз гладкая чешуя сыграла положительную роль — её лапки и жвала просто соскользнули с его бока, и мы рухнули вниз. Если бы Бегемот не крутанулся в воздухе, приземлился бы ровно на меня, а так мы упали ровно на четыре лапы и тут же прыжком оказались в метрах двадцати от сколопендры.

Но что такое двадцать метров для сколопендры? Она рывки делала куда дальше.

На этот раз чешуя не спасла — тварь вгрызлась в бок, раздирая жвалами плоть. Дракон взревел, дёрнулся, попытался крутануться, сорвать её, ударившись боком о каменную стену, но вот хоть что-то сделать не смог — слишком короткая шея не позволяла ему вцепиться зубами в сегмент, где была голова твари, а кусать её в другие места было бесполезно. Дракон это и делал, ревя от боли, прокусывал хитин, вырывал целые клочья, но вот отцепить её от себя не мог. А она словно червь продолжала всё вгрызаться и вгрызаться в него.

Я… я не знал, что делать здесь. Самым логичным было бросить его и бежать, но далеко убежать здесь было невозможно. Покончат с ним — возьмутся за меня. Да и бросать его…

Не знаю, какая больная часть мозга мне в этот момент нашептала идею, но я не сомневался ни секунды. Сколопендра вгрызалась в дракона? Это значит, что надо было вгрызться в сколопендру. Вгрызться в самую её незащищённую часть, которую она так прикрывала.

Прямо в харю.

Как говорят там? Говорят, что если обезуметь от страха, ты теряешь голову? Именно это сейчас было и у меня. Я был готов обсираться от страха и визжать (возможно, именно это я и делал), и поэтому бросился, но не прочь, а прямо на голову твари.

Морда твари была слегка вытянутой и сейчас была плотно прижата к боку дракона, который бессильно бился, пытаясь выбраться из её цепких лап, пока тварь накидывала на него своё тело петлю за петлёй, обездвиживая.

Я лихорадочно огляделся и спрыгнул вниз, попав как раз между лицом твари и боком моего дракона. Тварь буквально вбуривалась ему в бочину, прижавшись пастью к чешуе так плотно, что здесь даже можно было стоять. Я слышал, как её жвала и маленькие клешни работали без остановки, разбрызгивая плоть и кровь. Заслуга того, что она его ещё не прогрызла насквозь, скорее всего, в его рёбрах, но…

Но заметить меня у неё на носу было невозможно.

Я смотрел прямо в глаза твари. В её череповидное лицо, которое вызывало только одно — звериный ужас, когда тебя покидают даже самые простые мысли.

Меня тоже покинули все мысли.

А потому я протянул руки, воткнул их прямо в красный глаз твари, схватился за что-то внутри и дёрнул на себя, вытащив глаз. Вот так просто. А потом тут же схватился за второй и тоже его вытащил. Они так легко выходили, будто и не были ничем там прикреплены. Я не остановился на достигнутом и выдернул третий глаз.

А на четвёртом она наконец сдалась.

Скрежеща жвалами, она оторвалась от разорванного бока Бегемота, и я упал на землю, почувствовав, как боль прострелила лодыжку. Теперь я был внизу, прямо перед тварью, которая возвышалась надо мной, разглядывая тем, что у неё осталось от глаз.

По идее, её рожа не показывала эмоций, но я всё равно видел её ярость. Видел, как бешено двигаются окровавленные жвала и лапки у рта, этот блеск красных глаз…

А потом прямо на головном сегменте твари сомкнулась пасть дракона. Мгновение, треск, и его челюсти, словно пресс, сжались, ломая ей черепушку. То ли он повредил ей мозг, то ли просто от боли, но сколопендра забилась всем телом, и Бегемот выскользнул из её колец. Схватил меня в пасть и бросился наверх по стене.

Через его зубы во рту, полного слюней, слизи и крови, я видел, как мы стремительно поднимаемся наверх, пока не оказываемся на краю ущелья. Бегемот выплюнул меня, и я тут же схватился за ремни седла, которые были обвязаны вокруг его туловища. А тот, в свою очередь, набрал полную грудь воздуха и рыгнул. Рыгнул, наверное, самым большим огненным шаром, который только мог сделать, после чего побежал, маша крыльями.

Я говорил, что его дыхание как фугасная бомба? Вот именно это и было ключом ко всему. Едва фаерболл достиг покатых склонов горы, как тут же взорвался, приводя в движение весь склон. Камни, от мелкого гравия до огромных быльников, едва ли не с голову дракона пришли в движение.

Дракон с трудом взлетел и набирал высоту, когда из расщелины показалась переломанная голова твари. А потом так же быстро исчезла, когда туда обрушились тонны камня, хороня её под своим весом.

Мы пролетели недалеко. До ближайшей долины, где дракон пошёл на резкое снижение. Так как я был у него под брюхом, пришлось спрыгнуть до того, как он коснулся земли. Лодыжка напомнила о себе новой, ещё более оглушительной болью, но я будто её и не заметил. Всё внимание было приковано к дракону.