Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Если не год, — тихо ответила жрица.

— Именно. Так что выбора нет: мы должны построить свою жизнь так, чтобы перенести время диких земель. При этом не теряя людей. Остальное восстановим, починим или закупим. Людей терять нельзя ни в коем случае. А для этого нам нужна охрана. Можно даже не слишком квалифицированная. Нужны водители наших паровых бронемобилей. Стрелки.

— Я могу у бывших сослуживцев поинтересоваться, что да как, — вмешался в разговор Микола. — После смерти тысячника многие работу потеряют. Из тех, кто не на пожизненном контракте, а на вольных хлебах. Только нам платить надобно.

— Нам? Хорошо устроился. Но ты прав, и за тот выстрел тоже награду заслужил, а не только похвалу, — ответил я, про себя прикидывая, сколько могут в числе пехотинцев закрасться шпионов, соглядатаев и прочей шушеры. Я насчёт Лещова-то до конца уверен не был, а тут ещё больше набирать, из его друзей.

— Ладно, — смирился я. — Знаешь хоть, где их искать? Задержимся. Пусть они подходят по одному, поговорю, выясню, сколько они хотят, чтобы и не обидеть, и они реально таких денег стоили.

— Мы же простые наёмники, — усмехнулся Микола, приобретая вид немного лихой и придурковатый. — Деньги считать умеем и жизнь ценить тоже. Так что всё по-честному будет. А от брата нашего голова придёт.

— Ох, чую, опять торговаться придётся, — вздохнул я. — Но вообще, мне денег не жаль, если контракт подготовим. Для этого, правда, придётся Свтодубова привлекать.

— Эм, зачем его? — тут же стушевался Микола. — Юрист нам не нужен.

— А без него никак, чтобы всё было чин по чину сделано, — усмехнулся я. — Ну всё, иди зови вашего голову. Мы пока тут побудем.

— И на том спасибо, боярин, — поднимаясь со скамьи, сказал Лещов и быстро вышел из корчмы.

А перед нами с Милославой поставили тарелки с ухой, да такой богатой, что в каждой ложке по куску рыбы плавало. Хозяева где-то сумели раздобыть чёрный перец и лаврушку. К супу подали ржаной хлеб, с чесноком и свежим зелёным луком. Пахло это всё умопомрачительно, и я с трудом сумел отказаться от предложенной беленькой.

И правильно сделал, потому что следом за ухой принесли расстегай. Сладковатое тесто, поджаренное до коричневой румяной корочки, скрывало в себе нежнейшее мясо щуки и нерки, варёное яйцо и мелко порубленный лук, предварительно обжаренный и карамелизированный. И тут я удержаться не смог, смял всё, что принесли, за один присест.

— Если так каждый раз есть, можно не только стать толстым, но и лопнуть, — с тяжёлым вздохом проговорил я, когда на стол поставили сладкие пироги и клюквенный морс.

— Кто хорошо работает — тот хорошо ест, — улыбнулась Милослава. Мне оставалось лишь радоваться, что в потенциале у меня — изучение магии воды, а значит, я смогу контролировать свою внешность и физическую форму.

— Зверь! Спасайся кто может! — с диким криком вбежал в гостиный двор мужик и подпёр собой тяжёлую дверь, нащупывая засов. Но чуть-чуть не успел, створка распахнулась настежь, сметя отлетевшего в сторону несчастного, и на пороге появился здоровенный, с трудом помещающийся в проём медведь.

— Только ж поел… — тоскливо пробормотал я, представляя, как буду сражаться с полным желудком, когда заметил, что в бурой шерсти зверя виднеется красный ошейник с брелком. Животное, хоть и выглядело опасно, вместо того чтобы немедля нападать или бросаться на еду, водило мордой, разглядывая место, в котором очутилось.

Затем его круглые уши дёрнулись, медведь будто сгорбился и прижался к земле оглядываясь. А через секунду рванул по залу, распугивая посетителей, но не тронул никого, а ринулся под стол, с грохотом расталкивая лавки.

— Интересно, это что же за ним гонится, что он в такой панике? — негромко спросил я скорее самого себя, не отрывая взгляда от двери. Ждать ответа пришлось недолго: буквально через полминуты качающаяся на петлях дверь распахнулась снова.

В проёме стоял смутно знакомый, полненький и розовощёкий боярин в распахнутом дорогом плаще, с меховым воротником и в высокой папахе. Всё это было явно не по погоде, но его это совершенно не смущало. Возможно, благодаря наполовину початой бутылки коньяка в левой руке, или плоской фляге, торчащей из внутреннего кармана.

— Ми-ишка! — икнув, позвал мужчина. — Ну где ты, проказник! Выходи! Играть будем! А вы чего кислые такие? Всем выпивки за счёт графа Бергера! Сегодня плачу я! Чтобы вы не плакали. Ха-ха.

— Слышал, хозяин⁈ — подхватил тут же какой-то предприимчивый мужик. — Гуляем! Славься граф! Бергер!

— Евгений В-владимирович, — важно уточнил граф и, несмотря на очевидную шаткость походки, зашёл в гостиницу, направляясь сразу к стойке. — Ну, не жалейте! За моё здоровье!

— Ура! — тут же прокатился весёлый клич по залу. Застучали кружки, народ потянулся к хозяину, щедро разливавшему пенящийся напиток прямо из бочки.

— Ух, какая красотка! — протянул Бергер, подходя ближе к нашему столу. — Мадам, да вы прямо шальная императрица, не иначе. Не желаете…

— Нет, — резко ответила жрица.

— Зря-зря. Знайте, моё второе имя — Кутёж! — громко продекламировал граф, и его тут же поддержали десятками криков. — А значит, сегодня мы не спим! Гуляет весь город! Присоединяйтесь, милая девушка. Ну и сына своего с собой берите.

— Это ты её сейчас так старой назвал, щегол? — спросил я поднимаясь. Удивительно, но, несмотря на рост, он был мне почти вровень. Да ещё и больше по размерам, толще. Будь я в обычной ситуации, сказал бы, что мы в сильно разных весовых категориях. Правда, это и сейчас так, только в мою пользу.

— Тысяча извинений, — приложив пальцы к губам, сказал граф. — Даже не думал, что вы так молоды и при этом прекрасны в гневе. Не присоединитесь к нашему веселью?

— Вы, кажется, питомца потеряли, — заметила жрица.

— Ох, да и чёрт с ним, — отмахнулся Бергер, на удивление быстро приобретая вид цивильный и благочестивый. — У меня сегодня праздник, так давайте гулять и развлекаться!

— И какой же праздник? — поинтересовался я, уже миролюбивей, ведь граф отодвинулся от нас и рухнул за скамью по соседству.

— О! Великий! И даже не один! — подняв три пальца, проговорил он. — Во-первых! Я сумел сбежать от своих надсмотрщиц. А это те ещё мегеры, я вам скажу. Во-вторых! Сегодня отменили всякие рабочие глупости. А значит, что? Значит, кутим!

— А в-третьих? — напомнил я, когда граф чокнулся с несколькими мужиками и отхлебнул из принесённой кружки.

— В-третьих? Сегодня прекрасная солнечная погода, — кивнул Бергер, явно празднующий уже не первые сутки. Он наклонился, выглянув за болтающуюся дверь. — О, нет, погода так себе. А! Клущенский сдох, точно! Собака польская!

И заржал чаечкой, доходя до икания, затем выпил ещё одну кружку пенного.

— И чего вам сделал покойный тысячник? — уточнил я.

— Этот трус? Сбежал, когда мой род прикрывал отступление царских войск, — со злобной усмешкой ответил Евгений. — Ну ничего, зато теперь они отомщены. Жаль, не мной. Если бы я только окончил обучение и тогда…

— На здоровье, — спокойно ответил я. — Только вот у них ещё старший сын есть.

— Чего? — дыхнув на меня таким стойким облаком алкоголя, что казалось, он сейчас воспламенится, переспросил граф.

— Говорю, в семье Клусинских ещё старший сын жив, и насчёт женщин ничего не знаю, может, и они есть. Но воевать против них, если сами не лезут, больше не стану.

— Погоди-погоди, ты что же… Говоришь, что убил кизяка? — по-другому взглянув на меня, спросил Бергер. — А младший его?

— Если быть точным, то старшего убил не я, а мой снайпер, — решив не присваивать себе чужие заслуги, ответил я. — Смерть младшего пытались на меня повесить, но признали несчастным случаем.

— Интересно… весьма интересно! — выкрикнул граф и вскочил со скамейки. — Дай я тебя обниму! Ты ж мне теперь как брат! Хочешь, боярином тебя сделаю?

— Ха, спасибо, конечно, но ты несколько ошибся, — не став вырываться и похлопав молодого мужчину по спине, сказал я. — Ты сейчас в Китеже доучиваешься? Какой ранг?