Служитель, который явно был настроен воинственно, заметил, что нас готовы защищать, и передумал завершать начатое.
– В первый и последний раз предупреждаю! Либо вы откажетесь от своих бесовских приемов, либо я и мои прихожане придем сюда не только с молитвами, но и с мечом. Мы очистим землю от зла во имя Лика Истинного!
Он развернулся, прошел сквозь толпу и довольно резво двинулся прочь. Кто‑то сразу ушел за ним. Кто‑то еще немного для вида повозмущался, но тут же поспешил следом.
– Спасибо вам, – я спрыгнул с лошади и обратился к тем, кто прибежал к нам на помощь. – Без вас мы бы не смогли их прогнать.
– Обращайся, если что. Мы за своих горой, – подмигнул старик, бросил камень на обочину и, насвистывая, пошел к своему дому.
Остальные тоже заверили, что помогут, если прихожане Лика Истинного снова заявятся.
Вскоре разошлись все, кроме одного пожилого мужчины. Его я видел впервые, поэтому немного напрягся, когда он подошел ко мне.
– Будь осторожен. Уж если этим служителям что‑то в голову втемяшится – не так‑то легко переубедить.
– Спасибо за совет, – кивнул я.
– Я об этом не понаслышке знаю, – продолжал он. – Сестра моя, Клавдия, к вам вчера приходила. Намучилась она, – мужчина покачал головой. – Я ведь по дурости ее сначала в храм потащил. А там как услышали о ее беде, так бедную чуть насмерть не замучили.
– Как? Что они делали?
Мужчина привалился спиной к забору, а Ерофей подошел поближе, прислушиваясь.
– Сам я там не был. Как услышали, что в ней злой дух сидит, так под руки схватили и увели куда‑то. Через два дня только выпустили. Домой я ее забрал еле живую.
– Так что с ней делали‑то? – в нетерпении спросил Ерофей.
– Клава рассказывала, что сначала только песни свои пели и со свечами вокруг нее ходили. А потом… Потом начали выбивать из нее этого самого духа, – мужчина тяжело вздохнул.
– Что значит «выбивать»? – это незаметно подошел наш новый работник Семен.
– То и значит. Привязали ее к алтарю и принялись ступни жечь. А еще молитвы свои кричали. Клава говорит, просила, молила, чтобы отпустили, а они только громче пели. Когда пятки почернели, принесли воду ледяную из проруби и вместе со льдом начали ее нагую поливать.
Мужчина замолчал, глядя на дорогу, но никто не осмелился нарушить внезапно возникшую тишину.
– А потом бич принесли, – упавшим голосом сказал он, по‑прежнему не поднимая глаз. – Всю спину в кровавые лохмотья превратили, сволочи. А потом говорят: «Все, очистили мы твою душу от бесовщины. Чиста ты теперь». Я потом два месяца ее выхаживал…. Я ведь что пришел, – он тряхнул головой, будто пытался изгнать плохие мысли. – Клава вам вчера недоплатила. Я за нее принес.
Он полез за пазуху и вытащил три смятые купюры по рублю.
– Благодарствую вам, знахари. Ведь не слышит она больше этого черта. Призналась, что сегодня в первый раз выспалась. Сама хотела к вам прийти, но я ее опередил.
Мужчина протянул мне руку и крепко пожал:
– Спасибо тебе. Даже не верится, что ты такой молодой и уже такой сильный. Ведь ни в больнице, ни в храме не помогли, а ты раз – и все. Если подмога будет нужна, я на соседней улице живу. Третий дом с того конца. Уж мы этих извергов…
Он не стал договаривать, а поднял руку и потряс кулаком в ту сторону, куда удалился служитель и прихожане. На его лице было написано все, что он к ним испытывает: ненависть и презрение.
Отдав мне деньги, он пожал руку Ерофею и даже Семену, затем еще раз повторил, где живет, и ушел.
– Вот так так, – наш рыжий работник расплылся в улыбке. – Это я верно пришел. Чую, с вами от скуки не помрешь.
– Иди воду таскай, бестолочь! – прикрикнул Ерофей и двинулся к дому.
Я взобрался на Гнедую и поехал на ту улицу, где стоит Торговый дом. Именно там я видел книжную лавку.
По пути я объехал два столпотворения. В первый раз не смогли разъехаться две телеги, и вся дорога была покрыта слоем просыпавшейся муки. Городовые пытались разобраться, но хозяева телег обвиняли друг друга, и никто не хотел брать на себя ответственность.
Второй раз пришлось слезть с Гнедой и провести ее сквозь толпу, которая образовалась у перевернувшейся кареты какого‑то богатея.
Наконец я добрался до небольшой деревянной книжной лавки, которая выглядела как оазис среди высоких каменных домов вокруг нее.
Привязав Гнедую к жерди, подошел к двери. Она была украшена тисненой резьбой, изображающей райских птиц среди листвы. Сразу видно – работал искусный мастер. Птицы были детально проработаны: перышко к перышку, пронзительный взгляд и острые коготки.
Я взялся за ручку и потянул дверь на себя. Петли заскрипели, и над головой раздался мелодичный колокольный звон. Внутри помещение оказалось тесным из‑за многочисленных стеллажей, заставленных рядами книг. В воздухе витали запахи старых страниц, чернил, воска и древесной пыли.
Закрыв за собой дверь, я окинул взглядом ближайшую полку. На ней стояли сборники стихов и древние сказания о героях.
Вдруг из полутьмы лавки показался пожилой мужчина в темном сюртуке и с маленькими круглыми очками, спущенными на кончик носа. Он положил книгу, которую держал в руках, на одну из полок и приблизился ко мне, глядя поверх очков.
– Что вам угодно, молодой человек? – у него был мягкий, обволакивающий голос. Обычно так разговаривают с детьми.
– Мне нужна книга с законами.
– Свод законов Российской империи?
– Э‑э, да.
– Какой том?
– А сколько их всего?
– На сегодняшний день – пятнадцать.
Пятнадцать томов! Я свихнусь их все штудировать.
– А в каком томе написаны законы, касающиеся лечения людей?
– Скорее всего, в седьмом, – задумчиво ответил он. – Но я не уверен, что этот том у нас имеется в наличии. Если подождете, я могу поискать на складе.
– Подожду, – кивнул я.
Лавочник торопливо ушел, и я остался один. Пока ждал его возвращения, читал корешки книг. Здесь были трактаты философов, песенники, переводы зарубежных авторов и многое другое.
В глубине лавки у небольшого окна увидел деревянный столик, на котором лежали распахнутые книги, стопка чистой бумаги и писчие принадлежности – чернильница и перья.
Я уже хотел подойти поближе и посмотреть, что за книги там лежат, но тут, словно призрак, совершенно бесшумно из‑за стеллажей выплыла девушка в легком белом платье.
Она испуганно вскрикнула, увидев меня, и прижала к груди книгу.
– Ты меня напугал, – выдохнула она. – Что ты здесь делаешь?
– За книгой пришел. А ты?
– К экзамену готовлюсь. В Женскую гимназию буду поступать, – не без гордости заявила она. – А ты где‑нибудь учишься?
– Нет, – честно признался я.
– Зря. В наше время без образования никуда.
Девушка прошла мимо меня, пахнув легкими цветочными духами, и села за стол. Она мне понравилась: правильные черты лица, выразительные глаза, обрамленные густыми черными ресницами, аккуратная дуга бровей и пухлые алые губки. Но больше всего мне понравились ее волосы, струящиеся по спине: черные, как смоль, и волнистые. Она походила на какую‑то чужеземку.
Я решил поближе познакомиться.
– Что ты сейчас учишь? – спросил я и подошел к столу.
– Географию. Ты, например, знаешь, где находится Магелланов пролив? – она внимательно посмотрела на меня.
– Нет, – мотнул головой.
– А Земля Франца‑Иосифа?
– Нет.
Мне вдруг стало не по себе от того, что у меня такие большие пробелы в знаниях. Конечно, ни я, ни тем более Степан в этом не виноваты, но все же не хотелось казаться глупцом перед понравившейся девушкой.
– Вот именно поэтому надо учиться, – с серьёзным видом сказала она. – У тебя есть еще время, чтобы подготовиться к поступлению в училище или даже в лицей. Тут уж все зависит от тебя. Если ты такой же целеустремленный, как я, то все получится.
И вдруг мне захотелось стать кем‑то значимым. Возможно, все дело в Степане, ведь сам я давно вышел из возраста, когда хочется щеголять перед девушками.
