Тени Грейфолла. Дилогия (СИ) - Кош Алекс

– Сюда нельзя, – сообщил один из стражников. – Кладбище ночью закрыто.

– Я истребитель, – ответил Себастиан, продемонстрировав татуировку на предплечье. – К тому же, по моим сведениям, был ограблен склеп моей семьи.

– Де Грейв? – присмотревшись, уточнил стражник.

– Собственной персоной.

– Тогда можете пройти к склепу, офицер секуритате уже допрашивает смотрителя.

Склеп рода де Грейв стоял в старой части кладбища, среди каштанов, и снаружи выглядел так же, как в тот вечер, когда Себастиан приходил сюда неделю назад: приземистое здание из серого камня, ступени, ведущие вниз, ворон с распахнутыми крыльями над входом. Разница была лишь в одном – тяжелая кованая дверь, которую он тогда открывал гномьей отмычкой, теперь лежала рядом на траве, изломанная словно была сделана из бумаги.

Напротив входа горели два фонаря. У стены переминался с ноги на ногу смотритель, постаревший за эту ночь ещё лет на десять, хотя, казалось бы, куда уж дальше. А напротив него стоял офицер секуритате, которого Себастиан видел впервые: сухощавый, лет сорока, с аккуратными бакенбардами и выражением лица человека, которому до тошноты опостылила его работа.

– Кто вы такой? – осведомился он вместо приветствия.

– Себастиан де Грейв. Здесь похоронена моя семья.

– Была похоронена, – поправил офицер и заглянул в записи. – Стало быть, потерпевший. Стойте у стены и ничего не трогайте.

– Вообще‑то я истребитель Ордена ранга «А», и сам работаю по заявке городского совета по делу Вивисектора. Уверен, моя помощь в расследование не будет лишней.

– Здесь у нас ограбление склепа, а этим занимается городская стража и я. – Он всё‑таки соизволил представиться: – Дознаватель Кребиц. И мне помощь дилетанта точно не нужна.

– И всё же, – скрипнув зубами и сдерживая злость, проговорил Себастиан, – это склеп моих родителей, и я имею полное право здесь находиться.

– Ладно, осмотреться здесь можете, но руками ничего не трогать, вопросы задавать мне, к смотрителю не подходить.

Себастиан посмотрел на него внимательнее и решил не спорить, поскольку человек этот явно относился к породе служащих, для которых соблюдение правил важнее самого раскрытия преступления.

– А где де Фальк?

– Лер де Фальк дома, – сухо сообщил Кребиц. – Слёг в обед. Переутомление, недосыпание и, по словам лекаря, полное исчерпание магического резерва.

– Насколько всё плохо?

– Достаточно, чтобы лекарь запретил ему вставать с кровати пару дней. Управление разбирает его дела, и это, – офицер обвёл рукой склеп, – досталось мне. Так что придётся вам довольствоваться мной.

– Лер де Грейв, – обратился к нему смотритель дрожащим голосом. – Прошу простить, я не уберег…

Себастиан указал на дверь.

– Едва ли ваша работа предполагает защиту кладбища от того, кто может сделать нечто подобное. Не волнуйтесь, а то ещё развалитесь прямо у нас на глазах.

Дальше он занялся тем, ради чего пришёл – исследованием места преступления. Каменные таблички остались на своих местах: Генрих де Грейв, Сюзанна де Грейв, Лиана де Грейв и его собственная, четвертая, с датой смерти. Разумеется, никто не озаботился тем, чтобы убрать её. А вот четыре каменных саркофага были открыты, а тяжёлые каменные крышки стояли рядом. А ведь они весили пудов пятнадцать, подобный вес не так‑то просто сдвинуть. Здесь же ни одна не упала, и всё четыре стояли у стены ровно, аккуратно прислоненные под одинаковым углом. Обычные грабители так не делают.

– Дознаватель Кребиц. Что‑то пропало кроме тел?

Тот с явной неохотой сверился с записями.

– Кольца с крышек, четыре штуки, бронзовые. Непонятно, кому они вообще могли понадобиться. Лампадное серебро, две штуки. Подсвечник у входа, тоже бронзовый. Все, лер.

Себастиан обвёл взглядом склеп и кивнул на кованые крюки у дальней стены, где висели два погребальных венка.

– А это?

Кребиц посмотрел туда, куда ему показывали, и пожал плечами.

– Черные какие‑то. Старые. Кому они нужны?

– Венки из серебра. Потемнели от времени, но это серебро тяжелой старой работы, и стоит оно недешево. – Себастиан снова посмотрел на аккуратно прислоненные крышки. – Очевидно, что кто‑то пытался изобразить грабеж и хватал всё, что попалось под руку, но делал это совершенно бездумно.

Дальше он взял снаружи магических светильник и начал изучать саркофаги по одному.

В саркофаге отца было совершенно пусто – дно голое, покрытое частицами истлевшей одежды и плоти, очерчивающей силуэт погребенного тела. То ж самое было в саркофаге матери. Собственный саркофаг Себастиан осмотрел скорее из любопытства, и там не нашлось вообще ничего, даже пыли, поскольку плотно закрытый саркофаг простоял пустым все десять лет.

А потом он подошёл к четвертому и застыл в немом изумлении – дно саркофага Лианы было абсолютно чистым. Ни следа истлевшей одежды или плоти, словно этот саркофаг был всегда так же пуст, как тот, в котором был якобы похоронен Себастиан. Он смотрел на пустое дно минуты три, не веря своим глазам, ведь если бы тело Лианы вынесли этой ночью, вместе с остальными, картина была бы такой же, как у отца и матери: следы истлевшей одежды и плоти. А это означало, что тело Лианы вынесли не в эту ночь, а многие годы назад, при условии, если оно вообще там когда‑либо лежало.

«Занятно», – произнёс Каэлар, и голос его прозвучал впервые за эту ночь, ровный и сухой, без малейшего интереса к обстоятельствам.

– Я бы подобрал другое слово.

«Подбирай какое хочешь, все слова твои».

Себастиан очень долго молчал, потом задал волновавший его вопрос:

– Думаешь, она может быть жива?

«Конечно же нет. Я видел твои воспоминания, обычный человек не выживет после того, как ему перерезали горло. К тому же, насколько я понимаю, её похоронили официально, на глазах у множества людей».

– Да, ты прав, – нехотя согласился Себастиан.

Смотрителя он всё‑таки допросил сам, дождавшись, пока Кребиц уйдёт к экипажу за бланками. Пусть момент ограбления он не видел, но мог рассказать чуть больше о поведении Оттона во время посещения склепа. По словам старика молодой лер приезжает несколько раз в год, всегда один, всегда с цветами, и ключ у него собственный, отчего смотритель за ним и не ходит: человек со своим ключом явно не посторонний. Сидит внизу по полчаса, а иногда и по часу. Однажды смотритель решил, что тот сомлел, спустился проверить и обнаружил, что молодой лер сидит на ступеньке и разговаривает вслух, тихо и спокойно, будто рассказывает про свой день. Лица старик не опишет, глаза у него двадцать лет никудышные, а гость всегда приезжает в сумерках. Зато узнает по походке, тяжелой, как у человека, который несёт что‑то, а руки при этом пустые.

– Я же велел не разговаривать со смотрителем! – возмутился Кребиц, вернувшись от экипажа.

– Мы говорили не об ограблении, – отмахнулся Себастиан. – Арестуйте меня за это.

Он потратил ещё полчаса, чтобы исследовать выломанную дверь и пространство вокруг в поисках следов. Даже использовал остатки пыльцы пепельного следопыта, чтобы увидеть среди многочисленных янтарных следов стражей смешанный янтарно‑багряный цвет твари гибрида. Примерно на это Себастиан и рассчитывал, едва увидев покорёженную дверь, но так же он был уверен, что идти по этому следу совершенно бесполезно. К тому же, пыльца всё равно закончилась.

– Пыльца пепельного следопыта? – ничего не выражающим тоном спросил Кребиц. – Бесполезное использование дорогого реагента. Узнали что‑нибудь?

– Возможно, – уклончиво ответил Себастиан. – Уверен, вы справитесь с расследованием и без такого дилетанта как я.

Он покинул кладбище не прощаясь с дознавателем и стражниками, но успел перед уходом незаметно подкинуть старику смотрителю пару монет.

Увиденное в склепе серьёзно сбило Себастиана с толку, и как он не пытался объяснить само ограбление и странное состояние саркофага сестры, в голову не приходило ничего дельного. Одно он знал точно – не пополнив запасы пыльцы и специальных патронов, вести дальнейшее расследование будет проблематично. Поэтому он вспомнил о приглашении Кочерги, логично предположив, что если уж истребители будут праздновать завершение сегодняшней осады, то не угомонятся до утра.