Мои мертвецы тоже были там — я чувствовал их. Судя по ощущениям, большинство уже уничтожены. Но свою долю хаоса они внесли. Молодцы, не зря шли.
— Ого, — присвистнул Ильдар. — Да у них тут междоусобица. Видно, что тоже разбойники. Конкурирующая банда, видимо.
Я наблюдал. «Тёмные» работали грамотно. Действовали группами, прикрывали друг друга. На деревьях сидели их лучники, контролируя периметр. Люди Барса сопротивлялись отчаянно, но проигрывали.
— Предлагаю подождать, — Ильдар понизил голос. — Пусть режут друг друга. А потом мы добьём победителей.
— Это и правда было бы идеально, — согласился я. — Но знаешь, Ильдар, есть одна проблема. Мы сюда пришли за местью. А если нашу месть за нас проведут — это будет неправильно. И ещё мы пришли за опытом, который нам сейчас позарез необходим.
Ильдар посмотрел на меня. Потом на лагерь. Потом снова на меня. Кивнул.
— Огнемётчики, — я повернулся к троице. — Видите деревья по периметру? Там лучники. Дайте залп.
Яков, Лёха и Семён вскинули посохи, сдёрнули чехлы с наверший. Камни вспыхнули.
Россыпь огненных шаров ушла в кроны деревьев. Вспышка, треск, вопли. С веток посыпались тела — кто горящий, кто просто сбитый ударной волной.
— За мной! — крикнул я. — Уничтожим здесь всех!
Мы врезались в самую гущу этой кровавой бойни.
В первые секунды наше появление вызвало замешательство. Ни люди Барса, ни тёмные не понимали, кто мы и откуда взялись. Этим мы и воспользовались.
Огнемётчики шмаляли без перерыва. Яков разрядил первый посох за полминуты, выхватил второй из-за спины и продолжил. Шары летели в скопления врагов, поджигали палатки, разбрасывали людей.
Один из моих гвардейцев взлетел. Буквально. Подпрыгнул метров на пять и с рёвом обрушился на группу тёмных сверху, с топором наперевес. Приземлился прямо среди них, рубанул одного, второго — и тут же отскочил.
Как он это смог? Да очень просто. Я дал ему те трофейные ботинки с аспектом Воздуха.
Тёмные опомнились быстро. Надо отдать им должное — они были хороши. Перестроились, сомкнули ряды. И ударили в ответ.
Началось месиво.
Я рубился в гуще, меч работал без остановки. Парировал удар слева, ткнул направо, ушёл от копья. Рядом Ильдар орудовал саблей, прикрывая мне спину.
Тёмные были хорошо вооружены. Железные клинки, добротная кожаная броня. У кого-то даже кольчуги или части лат. И артефакты — я видел вспышки защитных амулетов, когда наши удары пробивали их.
Белогор держался чуть позади, швыряя дротики. Арсений наковал ему наконечники, а древки Белогор делал сам — подгонял вес и баланс под свою руку.
Один дротик пробил бандиту живот навылет. Второй — влетел кому-то в бедро. Третий — прямо между глаз. Белогор не промахивался.
Хитиновые доспехи работали. Я видел, как одному из моих гвардейцев прилетело топором в грудь — он покачнулся, но устоял. Хитин выдержал. Гвардеец выругался и ответил мечом в горло.
Хаотично, шумно и кроваво. Именно так выглядит настоящий бой — без красивых дуэлей и благородных пауз. Рубилово на выживание.
Ильдар вдруг толкнул меня в сторону и закрыл собой. Клинок сверкнул в свете огня и полетел ему в лицо. Ильдар отшатнулся — но был бы мёртв, если бы я не отразил вражеский меч своим.
Руны на клинке вспыхнули, сталь протяжно зазвенела. Мы с Ильдаром пронзили врага одновременно — я в живот, он в грудь. Тот захрипел и осел.
— Спасибо, — выдохнул Ильдар.
— Взаимно, — ответил я, хлопнув его по плечу.
По ходу боя я отслеживал артефакты. Каждый раз, когда чей-то амулет разрушался, происходила вспышка — яркая, цветная, как маленький праздничный фейерверк. Красиво, если не знать, что это значит.
А значит это, что кто-то лишился защиты.
Я считал вспышки. У тёмных артефактов было немало, судя по количеству срабатываний. У моих — значительно меньше, и они кончались быстрее.
В какой-то момент удар обрушился на меня сбоку. Мой защитный камень принял его — и лопнул. В воздух взвилось облако разноцветной пыли.
Как будто кто-то швырнул горсть цветного порошка — красное, синее, зелёное, всё сразу. Ярко, красочно.
Противник на секунду потерял ориентацию от вспышки. Секунды хватило. Я воткнул ему клинок под рёбра и смачно провернул.
Вспышки продолжались — то тут, то там. Я отмечал каждую. Прикидывал, у кого из моих ещё остались рабочие амулеты, а кто уже голый.
Зачем я вообще решил напасть, а не подождать на холме? Потому что нам нужно всё, что здесь есть. Мы пришли за добычей не меньше, чем за местью.
А если тёмные победят — выковыривать их будет в разы сложнее. Сейчас, в неразберихе, когда обе стороны уже потрёпаны — будет проще всего.
Их лидер оказался последним, с кем мне пришлось схватиться.
Здоровый мужик в нагруднике и шлеме, с длинными серыми волосами и двуручным мечом. Его люди вокруг погибали один за другим, а он продолжал драться. Мои гвардейцы окружили остатки тёмных и добивали, а я схлестнулся с этим один на один.
Он был явно крепче меня физически. И, похоже, усилен какими-то чарами — двигался быстрее, чем должен был при таких габаритах.
Ну, и магия от него исходила. Я это чувствовал.
Мы вошли в клинч. Мечи скрестились, лица оказались в сантиметрах друг от друга.
Свободной рукой он потянулся за пояс. В руке у него оказался маленький пистолет. Тёмный направил его мне в живот.
Я рванулся в сторону. Грохнул выстрел.
Пуля ударила в бедро. Прошла насквозь, судя по ощущениям. От боли я скрипнул зубами и скривился.
— Подло, однако.
Нога подогнулась, но я устоял. Направил в рану энергию из целебных камушков, рассованных по карманам. Надо хотя бы кровь остановить и заглушить боль. На полноценное исцеление сейчас нет времени.
Противник пытался выстрелить снова, но не вышло. Походу, патрон в стволе перекосило, или ещё какая-то прелесть.
Огнестрел в этом мире — ненадёжная игрушка.
Я перехватил меч двумя руками. Собрал всю ману из своего источника, энергию из камней в рукояти. Руны на клинке ослепляюще вспыхнули.
Враг бросил пистолет и выставил плотный магический щит. Серьёзный щит, надо отдать ему должное.
Одарённый, значит. Это объясняло его скорость.
Я ударил.
Щит лопнул, как мыльный пузырь. Клинок пошёл дальше. Враг подставил руку с металлическим наручем.
Я пробил и его.
Наруч разлетелся на куски, кровь брызнула веером. Рука осталась на месте, но повисла плетью.
Отдача от удара была такой, что меч вырвало у меня из рук и отшвырнуло куда-то в темноту. Руны на клинке погасли.
Ну и ладно.
Я выхватил нож и всадил его противнику в глаз. Тот дёрнулся и обмяк.
Посмотрел вслед мечу и обнаружил, что он вонзился в грудь кому-то из людей Барса.
Значит, судьба.
* * *
Скоро всё закончилось.
Я сел прямо на землю. Простреленная нога пульсировала от боли. Целебные камни в карманах отдали всё, что могли. Но кровь остановилась, и рана даже чуть-чуть заросла.
Мои гвардейцы рассредоточились по лагерю. Кто-то перевязывал свои раны, кто-то проверял тела. Тёмных добили — тех, кто не успел сбежать.
— Потери? — спросил я.
Ильдар подошёл, смахивая кровь с бороды.
— Все живы, — коротко ответил она. — Как ваша нога, господин?
— Переживу. Целебные камни есть?
Ильдар отрицательно покачал головой и обернулся к гвардейцам. Те повторили его жест.
— У нас у всех кончились, ваша милость, — констатировал он.
— Ну, хреново.
Надо было сваливать.
Но перед этим — добыча. Мы за ней, собственно, и пришли. Оружие, артефакты, припасы — всё, что можно унести.
Мы единственные, кто остались в живых в лагере. Значит, всё добро наше.
Из минусов — Барса я не нашёл. Ни среди живых, ни среди мёртвых. Его лысую башку за километр видать, а тут — нигде. Либо сбежал в самом начале, либо тёмные его прикончили и утащили. Либо он вообще не был в лагере, когда всё началось.
