Перековка. Малый Орден (СИ) - Игнатов Михаил

— Господин. Господин. Гос-по-дин.

Мыслеречь Аммы заставила меня заскрежетать зубами.

Это не я. Это не… Это…

Почему это не я? Почему это не моё? С чего это я так решил?

Это я пришёл к порогу Павильона Здоровья Кавиот и это Кавиот спасли Лейлу, наставили меня и одарили меня.

Это я пришёл к порогу семьи Кавиот и… что получил?

Ничтожества? Не моё? Моё и ещё как моё. Как иначе назвать этих… лжеКавиот?

— Гос-по-дин! — уже вслух воззвала ко мне Амма.

Стискивать зубы сильнее было уже некуда, но я попытался. С этим не вышло, но вышло чуть-чуть усмирить ярость и гнев, чуть-чуть втянуть в себя затопившую двор перед поместьем духовную силу, в которой, оказывается, уже блестели капли тумана моей стихии.

Сардий сумел с клёкотом втянуть в себя воздух, да и светловолосый перестал так хрипеть, выпучил на меня глаза, залепетал:

— Старший. Стар… Господин. Господин.

Я презрительно скривился, едва не вернув всё как было, едва не вбив всех обратно в песок и плиты. Убогое зрелище. Но я справился и с этим желанием, спросил:

— Так как должны поступать настоящие Кавиот?

И ничего не услышал в ответ.

Нет, не сумел, не справился, признал я через миг… Духовная сила подняла с земли главу стражников, повернула ко мне, и, глядя в его налитое кровью, грязное, покрытое песком лицо, я спросил вновь:

— Так что должны говорить Кавиот, встречая гостей?

— Сардий, Сардий, будь благоразумен, прошу тебя, — толкнул к нему мыслеречь светловолосый.

— Добро пожаловать в семью Кавиот, уважаемый гость, — прохрипел тот.

— Ха! — я отпустил его, позволив рухнуть на землю, застыть там, тяжело дыша и упираясь рукой в плиты дорожки, развернулся к светловолосому на ступенях. — А что должны говорить Кавиот, встречая просьбу о лечении?

Тот облизнул губы и выдохнул:

— Проходите на лечение, уважаемый гость?

Я процедил:

— Они должны говорить — семья Кавиот помогает всем страждущим.

— Семья Кавиот помогает всем страждущим, — послушно повторил тот и склонил голову, но уже через миг он вскинул её, преодолевая давление, впился в меня взглядом и спросил сам: — А что говорит странствующий лекарь, услышав на пороге семьи Кавиот просьбу о лечении?

Я с новым интересом вгляделся в него. А не такое уж и нич… Оборвал себя. Довольно. Хватит и того, что уже случилось. Хватит… Но язык сам шевельнулся:

— Какого цвета у меня глаза?

Тот прищурился на миг, но твёрдо ответил:

— Серые.

Я медленно, с облегчением выдохнул и сказал:

— Странствующий лекарь говорит, что сделает всё, что от него зависит, — перейдя на мыслеречь, добавил: — Если всё так, как я подозреваю, и всё дело в стихии, то я помогу со стихией. Но раны тела и прочее — это уже останется на вас.

Светловолосый медленно кивнул:

— Хорошо, — но тут же перешёл к новой просьбе. — Освободите стражников, господин. — Едва я это сделал, как он разнёс приказ не то что на весь двор, набитый стражей, а на всё поместье: — Приветствовать гостя семьи Кавиот!

Стражники, ещё три вдоха назад едва могущие их сделать, послушно и торопливо поднимались, шатаясь, один за другим склонялись в приветствии идущих:

— Приветствуем гостя семьи Кавиот.

— Ждать! Всем ждать, — отдал новый приказ светловолосый, вероятно тот самый Дорим, глава Кавиот.

Я покачал головой. А если я буду лечить день? Неделю?

Тут же оборвал себя. У меня нет недели. Я пообещал вернуться через пять дней, к вызову за земли Дизир, и день уже прошёл.

Дорим шагнул в сторону, повёл рукой:

— Господин Атрий, прошу.

Я, поднимаясь по ступеням, коротко сказал:

— Амма.

В тот же миг она исчезла, и Сардий заозирался настороженным взглядом, но, конечно же, ничего не ощутил, а я уже шагал по коридорам. Это местная стража пусть ждёт, но Амме нечего там стоять. Я вот, в отличие от них, ощущал, как она призрачной тенью скользит по коридорам, кружась вокруг.

Поместье Кавиот было большим, старым и пахло травами. Тонко, ненавязчиво. Неудивительно, потому что лечение — это не только техники.

Первый из талантов оказался пятнадцати лет. Я бы сказал, что ему не хватало трёх звёзд до пика Мастера. О чём он думал, глотая зелье и пытаясь на заёмной помощи преодолеть такой разрыв между собой и Предводителем, — даже представить не могу. Вот уж он точно — тупоголовый.

Восприятием я и раньше, и сейчас не ощущал ни его, ни остальных двоих, потому что его комнату заполняли десятки формаций. Сами формации я не видел, но множество флагов, окружавших лежащего на тонкой циновке мальчишку, и горевшие под ним знаки, выбитые в камне пола, говорили сами за себя.

Я замер перед внешним кольцом формаций, спросил:

— Могу подойти?

— Да, да, вполне. Господин Атрий не знаком с такими формациями?

— Мой талант с ними не связан, — сухо сказал я, делая первый шаг.

Амма незримой тенью замерла между дверью и Доримом. Я же шагнул внутрь кольца формаций, отметив, насколько слабее концентрация силы Неба внутри него, уселся рядом с мальчишкой. Оценил его внешний вид, следуя наставлениям.

Бледная кожа, впавшие щёки, неровное дыхание, испарина на лбу, слипшиеся от пота светлые волосы с алыми прядями. Стихия огня? Его талант явно не относился к лекарским.

Выглядел он так, словно во сне его мучили кошмары и сильный жар, причём не первый день. Месяц, да?

Коснулся пальцами его ладони, горячей, влажной, и толкнул духовную силу.

Через миг медленно повернулся, вися в пустоте чужого тела.

Необычный вид. Я отвык от тел Мастеров.

Только одно средоточие, скудная, половинчатая система меридианов, даже не завершённая. Вот ведь тупица. Упёрся в преграду седьмой звезды и решил сократить путь с помощью украденных зелий?

Пиан Ша…

Что же, теперь я знаю, как оно выглядит.

Глава 13

Есть темнота тела.

Она привычна для любого идущего, начавшего путь к Небу.

Именно в этой темноте разгораются точки узлов меридианов. В этой темноте нужно создать сияние средоточия. Сквозь эту темноту нужно прокладывать путь силе Неба и вливать её в узлы, раскрывая их и во много раз увеличивая в размерах, озаряя тьму тела крохотными звёздочками.

Эту же тьму тела наполняет духовный туман, которым мы выплёскиваем из средоточия Покров, Духовную Защиту. Этот же туман проникает в нас снаружи, когда мы медитируем и сосредоточенно поглощаем силу Неба. Голубой, алый, зелёный туман, похожий именно на туман, и туман, похожий на солнечный свет, нити, искры и все прочие визуализации, которые придумают для себя все без исключения идущие, торя свой путь к Небу.

Эта визуализация помогает также и делать первые шаги к пониманию стихии, к обращению с ней, к новому использованию того, что уже имеешь. Например, через Умножение техник к непрерывному использованию.

Туман силы Неба или духовной силы разделяется на саму силу и стихию. Туман, нити, капли, огоньки, наверное, и прочее, что бывает у других стихий.

Я видел десятки проявлений стихии, когда лечил других и себя. Дерево, огонь, тьму, воздух, воду, землю, металл, лёд…

Теперь я добавил к этому и знание, как выглядит Пожирание Стихией огня.

Как злые искры.

Как угли, мерцающие в глубине узлов.

Как вспыхивающие тут и там всполохи стихии.

Как охваченные алой пульсирующей дымкой меридианы.

Как расползающиеся по темноте тела дымчатые язвы выжженной стихией плоти.

Сколько бы я ни оглядывался, нигде не видел фигурки духовного образа мальчишки. Видно, не просто так он лежал и не просто так выглядел так плохо. Его не было здесь, внутри, он не боролся за себя, видимо, давно уже эта борьба закончилась поражением, и только формации и забота родственников удерживали его на краю гибели.

Месяц, да?

Я потёр бровь, уже не такой уверенный в себе, как сто вдохов назад, не зная даже, за что взяться первым. Я лечил десятки отравлений стихией, я сам не раз устраивал подобные отравления, но Пожирание Стихией словно не имело источника.