Сердце бешено заколотилось в груди, кровь зашумела в ушах.
Я дёрнулась, попыталась вырваться, но хватка только усилилась. Мужские руки были твёрдыми, уверенными — и пугающе решительными.
В темноте я не видела лица нападавшего. Только чувствовала его дыхание совсем рядом. Замычала, но хватка причинила боль.
— Тихо, — прошипел с ненавистью незнакомец. — Иначе твоя голова отделится от тела.
Я вдруг почувствовала холодный металл. Лезвие коснулось кожи на шее, и я замерла в ужасе, боясь даже вдохнуть.
Кто это? Один из подельников Сергея Антоновича? Но почему он пришёл именно ко мне?
А Роман Михайлович… вдруг он тоже в опасности? Почему-то мысль о том, что я могу потерять его, оказалась страшнее, чем собственная боль или смерть.
Видя, что я перестала дёргаться, мужчина ухмыльнулся.
— Ну что, попалась, птичка? — прошептал он. — Давно нужно было тебя прикончить.
И в этот момент я поняла: моя личность раскрыта.
И что схватил именно меня — это не ошибка, а чей-то намеренный план.
Говорить возможности не имела. А вот нащупать шприцы в кармане могла. Те самые, которые носила на всякий случай.
Незнакомец же продолжал зловеще шептать мне на ухо:
— Знаешь, сколько за тебя давали живьём? Двадцать золотых. Я охотился за тобой уже несколько недель, но ты всё время ускользала. А теперь, теперь всё стало иначе, не так ли? Твой женишок беспомощен. А ты расслабилась — и зря. Самое время было быть настороже. Однако есть одна проблема…
Он усмехнулся, дыхание обожгло кожу.
— …теперь некому давать мне эти двадцать золотых. Поэтому живая ты мне не нужна. А вот если тебя не станет, возможно, мне заплатят за хорошо проделанную работу. Одной досадной помехой меньше. Понимаешь, что тебя ждёт?
Я очень хорошо понимала. Понимала, что это не шутки. Что никто не сможет меня спасти, потому что никто не станет меня искать. Понимала также, что шансов у меня фактически нет. Почти.
Кроме одного процента.
Вот бы как-то его отвлечь, чтобы он хотя бы немного ослабил хватку! Мне нужна правильная позиция.
Я лихорадочно вспоминала занятия по самообороне, на которые ходила месяца два ещё на Земле. Почти ничего не помнила, но базовые движения должны были остаться в памяти.
Надо сосредоточиться. Нужно быть настороже…
И мне удалось: я сунула руку в карман и сжала шприц. Осторожно освободила иглу от защитного кожаного колпачка. Сжала его пальцами.
Вдруг из коридора послышался шум, будто целая толпа народу резко появилась неподалёку.
Мужчина вздрогнул. Его хватка действительно ослабла — он напряжённо прислушивался.
И в этот момент я поняла: пришло время действовать.
Я резко дёрнулась, одновременно выбивая нож из его руки коротким, отчаянным движением снизу вверх, как учили на курсах. Металл звякнул об пол.
Преступник выругался — и в этот же миг я всадила шприц ему прямо в шею.
— С-с-с… — зашипел он, яростно, зло.
Силой толкнул меня к стене, прижал рукой горло. Перед глазами потемнело, стало трудно дышать, грудь сдавило паникой.
Но снотворное уже действовало.
Я чувствовала, как его пальцы дрожат. Как давление постепенно слабеет. Всего несколько секунд — и его тело стало тяжёлым, неуклюжим.
Он пошатнулся… и осел на пол, глухо ударившись плечом.
Я сползла по стене, задыхаясь. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, в ушах шумело. Это был шок — настоящий, липкий, холодный.
Но я была жива.
С трудом поднявшись, я переступила через мужчину и выскочила в коридор.
— Скорее! Скорее! — выкрикнула я, увидев вдалеке медбрата. — Приведите сюда солдат! Здесь преступник!
Тот кивнул и бросился исполнять поручение.
А я побежала прочь, желая только одного — спрятаться в объятиях Романа Михайловича и удостовериться, что я всё ещё жива.
Но на полпути остановилась.
Что за малодушие, Аня? Только напугаю его до чёртиков, а он ещё, чего доброго, запрёт меня где-нибудь под замок.
Нет. Так нельзя.
Лучше я пока ничего ему не скажу…
Глава 64 Княгиня
Хорошо, что я всё это время работала над своим самообладанием. Потому что, поднявшись на этаж, где находился Роман Михайлович, я лицом к лицу столкнулась с женщиной, которую боялась до чёртиков.
Прямо посреди коридора мне повстречалась великая княгиня Александра Иосифовна Гаврилова.
Кстати, небольшое пояснение к местной истории. Причина, по которой Роман Михайлович все эти годы так и не был уличен в том, что является княжичем, заключалась также в его отчестве. Его называли Михайловичем, тогда как князя знали как Всеволода.
На самом деле всё объяснялось очень просто. Настоящее имя князя Всеволода — Михаил. Михаил Петрович Гаврилов. С этим именем он родился и взошёл на путь власти. Однако, когда занял престол, чинами местной религии ему было присвоено второе, княжеское имя — Всеволод. Дети же при рождении получили отчество по его первому имени — Михайловичи…
На княгиню такое правило не распространялось, поэтому как родилась она Александрой, так ею и оставалась до сего дня.
Выглядела женщина ярко и угрожающе: невысокого роста, изящная, миниатюрная, натуральная блондинка, но строгая и непримиримая. Она смотрела на меня так, будто узнала. Впрочем, то, что она поняла, кто я такая, стало ясно сразу же.
За её спиной мялся не кто иной, как Степан Павлович — незаменимый, когда дело касается неприятностей, кузен этой самой великой княгини. Он-то, скорее всего, на меня и указал.
Госпожа смотрела на меня крайне сурово. Нет, не оценивающе. Оценивать она, похоже, и не собиралась. Оценка уже была сделана.
Я промо слышу её мысли в своей голове: «Низкопробная медсестра. Да как ты вообще посмела подойти к моему сыну!»
Это отчётливо читалось в её взгляде. И именно этого я боялась больше всего.
Вовремя спохватилась и поклонилась, как подобает. Как учил меня Роман Михайлович, готовя ко встрече с матерью. Правда, я надеялась, что это произойдёт в другой обстановке.
А ведь я сейчас в одежде медсестры, немного взмыленная после последнего происшествия. Боже, я даже не знаю, что у меня на голове! Но тянуть руки к волосам и пытаться поправить их было бы сейчас крайне неуместно.
А ещё, кажется, у меня горят щёки. От волнения, которое я только что пережила и продолжаю переживать до сих пор.
Наконец княгиня Александра выпрямилась, посмотрела на меня снизу вверх — да, я была чуть-чуть выше её — и строго произнесла:
— Так это вы — Анна Кротова?
— Да, это я, — произнесла я и скромно потупила взгляд, а ещё осторожно сцепила руки перед собой в замок, чтобы выглядеть кротко и смиренно.
— Вот интересно, — усмехнулась Александра, и этот смешок мне не понравился. — Чем же вы могли его привлечь? Я думала, вы невероятная красавица, но что-то не сходится. Самая обычная, ничем не примечательная…
А вот это уже было крайне невежливо. Но у княгини и была задача — меня задеть. Думаю, она меня проверяла. Хотела посмотреть, сколько во мне гордости.
Но я не поведусь. Я же не дура.
— Да, вы правы, Ваша Светлость, — произнесла я осторожно. — Во мне действительно нет ничего примечательного…
И замолчала, не собираясь ни оправдываться, ни что-либо объяснять.
Я быстро подняла на неё взгляд и заметила удивление на её лице. Несколько секунд она разглядывала меня, а потом скривилась в некоем подобии улыбки.
— М-да. Мне бы, конечно, хотелось пообщаться с вами поплотнее. Честно говоря, вы мне не нравитесь. И я постараюсь отговорить Романа от этой свадьбы.
Это был ещё один вызов. Ещё более дерзкий и болезненный, как она, вероятно, надеялась. Но я снова не повелась.
— Вы в своём праве, Ваша Светлость, — произнесла я и сделала лёгкий поклон, не добавив больше ничего.
Похоже, она ожидала возмущения, недовольства, оправданий. Возможно, думала, что я стану умолять её, но я не стала.
