Когда он собственноручно прикрепил орден на груди героини, по залу прокатилась волна сдержанных вздохов. Кто-то склонил голову с искренним уважением, а кто-то — с вынужденным.
Роман Михайлович стоял чуть в стороне, и не заметить его было невозможно. Он буквально светился от счастья. Улыбка, которую он пытался скрыть за внешней сдержанностью, всё равно прорывалась на лице.
— Посмотрите на княжича! — шептали за его спиной. — Влюблён, безнадёжно.
— Как же ей повезло!
— Или ему? — возражали тихо.
Кто-то смотрел на Анну Александровну с завистью, почти с ненавистью. Особенно те, чьи дочери и племянницы годами грезили о внимании младшего княжича. А кто-то разглядывал её с восхищением и тайной надеждой на то, что она может принести достойные перемены в нынешнее общество.
Даже великая княгиня Ольга наконец-то перестала выглядеть ледяной статуей и слегка улыбалась, разглядывая будущую невестку.
Церемония была короткой, достаточно строгой и без лишнего блеска. Но именно в этой сдержанности ощущалась её подлинная значимость.
Когда князь жестом отпустил собрание, зал снова наполнился голосами. Говорили теперь уже громче, оживлённее, боле взволнованно. Имя Анны переходило из уст в уста, обрастая эмоциями, оценками, спорами.
Но ясно было одно: с этого дня она перестала быть какой-то там выскочкой. Собравшаяся замуж за младшего княжича, она стала женщиной, с которой придётся считаться всем…
* * *
Приём в мою честь наконец-то подходил к концу. Я так устала, что едва стояла на ногах. Как же это нудно — принимать почести, танцевать, держать лицо. Надеюсь, мне не придётся делать это слишком часто…
Рома всё время находился рядом, обнимая за талию, поддерживая и всячески убеждая в том, что скоро мы вернёмся домой. Да, он забрал меня жить в своё поместье. До свадьбы осталась ровно неделя.
Я настолько закрутилась во всей этой суете, что даже не имела возможности остановиться и ещё раз всё осознать. Мы женимся, я выхожу замуж за Романа Михайловича!!! События пролетали мимо меня со скоростью кометы. Я ощущала, что не успеваю чувствовать и наслаждаться жизнью.
Впрочем, какое уж тут наслаждение! Впереди большая работа. Мне отчаянно хочется вернуться в лабораторию, создавать новые лекарства, экспериментировать, спасать людей. Это моё призвание. И Рома пообещал быть со мной. Сказал, что оставит пост помощника главного врача и займётся напрямую исследованиями.
Мы договорились, что будем писать книги, создавать лекарства, фонды, лечебницы. Возможно, через несколько лет удастся открыть несколько медицинских учебных заведений, где смогут учиться не только отпрыски аристократов, но и талантливые простолюдины. Лишь бы медицинское дело в этом мире ширилось и развивалось, а люди получали необходимую поддержку.
Пока что это были только планы, проекты, мечты. Но я верила, что мечты сбываются. Я, попавшая в этот мир ничтожной, всеми презираемой санитаркой, теперь становлюсь женой целого княжича. А ещё имею возможность сделать самое главное — помочь людям в масштабе целого государства. Это ли не чудо? Это ли не исполнение самой великой мечты моей жизни?
Из размышлений меня вырвало появление Эдуарда Михайловича. Он светился, как начищенная монетка. Наконец-то выспался, отдохнул. Расследование козней премьер-министра подходило к концу. Преступника ждало пожизненное заключение. Некоторые из его подельников тянули на смертную казнь.
Конечно, ростки того, что насеял этот человек, ещё долго будут прорастать то там, то здесь, но они уже не представляли особой опасности. Я глядела на наследного княжича и радовалась. С таким характером, целеустремлённостью и обострённым чувством справедливости он станет достойной заменой отца на троне княжества.
Эдуард Михайлович лукаво улыбнулся.
— Ты так прекрасна, невестка! — произнёс он, хватая меня за руку и целуя кончики пальцев. — Не подскажешь ли: там, откуда ты взялась, нет ещё подобных? Я бы взял.
Я рассмеялась.
— Увы, я единственная и неповторимая. Вам придётся поискать кого-то другого, уважаемый деверь!
Роман Михайлович тут же собственнически притянул меня к себе.
— Ты руки на чужих невест не распускай. Ищи свою собственную судьбу. Наверняка она где-то прячется в роли какой-нибудь медсестры, санитарки или работницы кухни.
Наследник фыркнул.
— Если прячется, я её найду. Причём сделаю это гораздо быстрее тебя, братец. Это ты долго не мог рассмотреть сей великолепный бриллиант, — он кивнул в мою сторону. — А я свою рассмотрю мгновенно. Вот увидишь!
— Ну-ну, — протянул Роман Михайлович. — Я с удовольствием на это посмотрю.
Мы ещё долго подшучивали друг над другом. Я ощущала себя предельно счастливой.
Наконец была подана карета, и мы с Романом Михайловичем отправились в путь домой. За окном завывала вьюга, я куталась в тёплый плащ и прижималась к его боку.
Карету прилично потряхивало на каждой кочке, и я пообещала себе, что обязательно придумаю для этого мира новые решения. Рессоры, например.
А что, можно ведь вспоминать достижения моего мира и продвигать их здесь, улучшая не только медицину, но и быт…
И если мне скажут, что это слишком сложно, что я гонюсь за утопией, то я отвечу так: чудеса возможны, потому что только чудо могла отправить меня и в другой мир и только чудом мне удалось подняться из санитарки в уважаемого медицинского работника, новатора и исследователя, получившего в итоге, титул и неограниченные возможности для развития.
Верю, что смогу даже больше, чем желаю, потому что не остановлюсь никогда!
Конец.
