Падение вверх (СИ) - Кадуцкая Татьяна Владимировна

— Но я думала, ты что-то нашёл по моему делу, — выразительно сказала Дамаскинская, когда помощница расставила чашки и вышла за дверь.

— По твоему «делу» у меня ничего нового. Я тебе уже давно сказал, что это не проклятие.

— Но…

— Лили, — перебил её Эрмин. — Я понимаю, списать всё на проклятие проще всего, но это не оно! По твоим же словам, тебя с самого начала тянуло к ведьмаку, и конкретно клинило именно в здравнице. А стоило вам покинуть город, как мозги стали на место. Верно? — он дождался кивка женщины и продолжил: — Проклятия так не работают. Они действуют равномерно и исчезают в момент исполнения, а не потому, что кому-то стало стыдно.

Лилея задумалась, только теперь вспомнив, как её тянуло в соседний номер ещё до приезда Душана Зеравицы.

— К чему ты ведёшь?

Гросс откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на подругу:

— Ты не там ищешь!

— Там, Эрмин! Там! — уверенно заявила женщина. — Это как-то связано с Гордеем.

Оговорка Карицкого, которую она вспомнила на следующий день, не давала покоя. Откуда ведьмак узнал про мгновенную и такую крепкую дружбу с Душаном? Ведь до последнего вечера там и намёка не было на любовный интерес!

— Угу! — насмешливо фыркнул Гросс. — А раз Карицкий — проклятийник, то обязательно должно быть проклятие! Да?

— Стоп!.. — ведьма вскинула руку, упорно пытаясь догнать мелькнувшую мысль, и у неё получилось! — Да ты ж моя умница! — она чмокнула ошалевшего приятеля в макушку. — Я действительно ждала, что проклятийник будет проклинать, но ведь Гордею изначально нужно было обставить всё так, чтобы никто не догадался.

— У него получилось: я пока ни о чём не догадываюсь, — не удержался от иронии Эрмин.

Лилея посмотрела на него.

— Что ведьмаки используют реже всего?

Приятель пожал плечами, а она усмехнулась:

— Артефакты. Мы почти не пользуемся ими, потому что не умеем толком делать. Амулеты, — Дамаскинская шевельнула в воздухе пальцами, демонстрируя несколько перстней, — не в счёт. Они не столько защищают, сколько сигнализируют об опасности. А вот настоящие артефакты, заряженные на года и работающие порой без ведома хозяина, нам не по зубам. Но это не значит, что ведьмаки не могут купить их у магов.

И вот теперь оживился Гросс:

— А что, вполне себе версия! Если предположить наличие парного артефакта, вызывающего влечение, то ваша внезапная дружба, а потом и совместная ночь с Зеравицей объяснимы... Но прошёл год, как ты докажешь? Думаешь, тот артефакт ещё в здравнице?

Дамаскинская отрицательно покачала головой.

— Я уверена, Гордей забрал его.

— И уничтожил, — Эрмин согласно кивнул. — Я бы сделал именно так, чтобы скрыть следы.

Подруга хмыкнула.

— Ты не знаешь Карицкого. Он продуманный, но жадный. Дешёвку брать не будет, опасаясь, что она подведёт в самый ответственный момент. Поверь, Гордей отвалил приличную сумму, поэтому артефакт точно не выбросит, а, скорее, перепродаст. Или уже перепродал.

— Хм-м-м… Что бы это могло быть? — задумался Гросс.

Этот вопрос мучил и Лилею. Она вспоминала свой номер, вещи в нём, гадая, что мог принести Карицкий. Ведь артефакт не должен был привлекать не только её внимание, но и внимание сотрудников здравницы, которые каждый день приходили туда для уборки. За прошедший год воспоминания потускнели, многое забылось за ненадобностью. Но, даже когда ведьма занималась делами, её подсознание продолжало искать ответ на гложущий вопрос. Подписывая бумаги и совещаясь с подчинёнными, она периодически мысленно возвращалась к разговору с Эрмином.

Вернувшись домой и раскладывая бумаги на столе в кабинете, взгляд Дамаскинской зацепился за полку с книгами, и в голове словно что-то щёлкнуло: та ветка из латуни, которую она видела у Гордея в школе, была частью настенного украшения в здравнице! И наверняка у Душана в номере имелась такая же!.. Ведьма нервно хохотнула от внезапного озарения. Осталось только проверить, права ли она. Подхватив сумочку, женщина вышла из дома.

Как обычно в начале учебного года Гордей засиживался в своей школе допоздна. Увидев в дверях улыбающуюся любовницу, он удивился. В последнее время их отношения испортились. Ведьмаки не ругались, однако ощутимо отдалились друг от друга. Карицкого это волновало, но он связывал всё с изменой и считал, что им просто нужно время. Не хотел думать о другом мужчине рядом с Лилеей, как-никак его гордость была задета, а ещё не хотел напоминать о случившемся самой Лилее.

— Здравствуй, дорогая! — ведьмак поднялся навстречу.

Женщина подставила щёку для поцелуя, однако у Гордея появилось ощущение, что он держит в руках куклу. Мужчина тревожно заглянул в тёмные глаза.

— Как прошёл твой день?

— Плодотворно! — оживилась ведьма. — Казалось бы безнадёжное дело, наконец, сдвинулось с мёртвой точки.

— Какое дело? Может, я могу помочь?.. Только скажи!

— Обязательно! — отмахнулась Лилея, шаря глазами по кабинету и что-то мурлыча под нос.

Карицкий недоуменно наблюдал за ней и нахмурился, когда женщина подхватила кованые орхидеи.

— Откуда у тебя это?

— Кто-то подарил, — он пожал плечами. — Не помню уже. А что?

— Я возьму их?

— Зачем? — тут же напрягся ведьмак.

И Лилея усмехнулась, понимая, что не ошиблась.

— Понравились мне эти цветочки... Так я возьму?

— Это украшение не впишется в декор нашего дома. Если ты хочешь, я закажу похожее.

— А с чего ты взял, что я понесу цветочки домой?

— А куда? — даже растерялся Карицкий.

— В отдел магического контроля.

— Не понял.

— Хочу проверить эту штуку на остаточные эманации от заклинаний.

— Лилея, ты о чём? — мужчина фыркнул, но ведьма успела заметить в его глазах страх.

— А впрочем, зачем мне отдел? Я же «тринадцатая», первый круг силы!

И Дамаскинская, подбросив латуневую ветку в воздух, зафиксировала её магическими потоками. Следящее заклинание опутало металл, выискивая малейшие отпечатки чужой магии. Карицкий хотел помешать, но силовым потоком его отбросило на кресло и обездвижило. Лилея с деланной заботой улыбнулась:

— Отдохни, дорогой! Я сама.

В тот же момент ветка вспыхнула алым. На мгновение стало больно, всё-таки подозрения — это только подозрения, а надежда — сволочь такая! — живучая! Но теперь сомнений в двойной игре Гордея не осталось. Ведьма тяжело вздохнула:

— Это артефакт из моего номера в здравнице, — она посмотрела на напряжённого мужчину. — Ты всё спланировал заранее: мой отдых и отдых Душана Зеравицы, наши соседние номера. И всё ради «Круга тринадцати»!

Карицкий скрипнул зубами, методично избавляясь от магпут, что не осталось незамеченным. Дамаскинская уже взяла себя в руки, устроилась напротив и щёлкнула пальцами.

— Хватит, Гордей. Присаживайся и рассказывай!

Ведьмак встряхнулся, словно петух, чудом вырвавшийся из зубов лисы. Через секунду он сидел в кресле, вальяжно закинув ногу на ногу, как будто ничего не случилось.

— Ты же сама всё поняла, девочка. Да, я хотел, чтобы ты победила. И мне не стыдно.

— Так боялся, что я не справлюсь? Не верил в меня? — горько усмехнулась Дамаскинская.

Карицкий посуровел:

— Ты не знаешь Маргамского Старшего! Или думаешь, на выборах протестовал бы только он один? У Экмедича есть сторонники. С помощью Зеравицы я всего лишь дал понять, что не стоит терять такую ведьму, как ты, на тринадцать лет.

Лилея разочарованно посмотрела на него и отвернулась. Гордей, наверное, что-то разглядел в её взгляде и побледнел… Метнулся к ней, упал на колено и прижался губами к ладоням.

— Девочка моя, ты лучшее, что я видел в жизни! И я хочу, чтобы ты заняла достойное место!

— Заняла. И что теперь? — ведьма склонила голову набок.

Мужчина улыбнулся ей.

— У тебя всё получится. Вот увидишь!

Дамаскинская улыбнулась в ответ — проницательно, жёстко, холодно.

— Я знаю.

То, что их роман практически закончен, понимали оба, но ещё какое-то время по инерции жили вместе. Гордей надеялся, что Лилея отойдёт и простит, а ведьма в данный момент больше всего хотела исправить ситуацию с Душаном. Из-за интриг Карицкого и в какой-то степени из-за неё у ни в чём неповинного ведьмака рухнула жизнь. Дамаскинская собиралась это исправить. Она потребовала информацию о невесте Душана, даже наведалась в Маргам, чтобы посмотреть на неё, правда, не стала подходить и знакомиться. Девушка была именно такой, какой её представляла Лилея: молодой, ещё не испорченной и не битой жизнью. Лёгкая, нежная, с открытым взглядом, она притягивала своей чистотой и неискушённостью. Такие из-за юношеского максимализма видят всё в белом и чёрном цвете, больнее всего переживают предательство и не готовы к компромиссам. Ведьма заметила, как незнакомые мужчины поглядывают на Маришку, но та даже не смотрела в их сторону. И это вселяло надежду. Значит, она ещё любит Душана! Дамаскинская долго думала, как убедить девчушку, что измена измене рознь. А в их случае это даже изменой не назовёшь. Страсть была наведённой, ненастоящей. Женщина не помнила ни позы, ни своих ощущений, ни как всё происходило. В голове остался клубок из обрывочных образов, и всё. Наверняка у Зеравицы были похожие ощущения, но как порядочный человек, уважающий свою избранницу, он всё равно не стал молчать, обманывать. И теперь страдали оба. Дамаскинская понимала, что одна не справится, и обратилась за помощью к Жюсту Атталю, по прошлому опыту зная, что он не подведёт.