Развод в 45. Я буду жить - Алексаева Оксана

– Срочно. Это касается Вари.

Глава 10

Начало положено

Надежда

Вхожу в кабинет нотариуса, уверенным шагом пересекая просторное помещение. Сумку ставлю на пол рядом с собой, выпрямляю спину. Не время для слабости. Сейчас важна каждая минута.

Сажусь на кресло напротив мужчины, который сосредоточенно наблюдает за мной.

Высокий, статный, с пронзительным взглядом серых глаз, обрамленных сетью мелких морщинок. На вид лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой и короткой стрижкой. Классический костюм, дорогая ручка в руках.

Саврасов Эдуард Николаевич.

Говорят, лучший нотариус в городе.

С хваткой акулы. Именно такой мне и нужен. Чтобы этому подлому мерзавцу, моему мужу и его смазливой любовнице ничегошеньки не досталось. Ни копейки из моей доли, на которую они так жадно рассчитывают.

Немного душно. В последнее время меня часто бросает в жар. Сердце колотится где-то в горле. Не так-то просто вот так взять и признаться себе, что твои дни, возможно, сочтены. Черт, мне всего сорок пять! Я должна радоваться жизни, нянчить внучку, путешествовать…

А вместо этого сижу здесь и решаю вопрос с завещанием. Горько. До слез. Но я должна быть сильной. Ради дочери. Ради внучки. Ради всего, что мне дорого.

– Итак, Надежда, – начинает нотариус, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. Стараюсь держаться. Изо всех сил. Но проклятая дрожь не отпускает. Руки мелко трясутся, приходится крепко сжимать их, чтобы не выдать своего состояния.

Вот это я устрою им сюрприз. Надо ещё придумать, какую предсмертную записку написать, чтобы у Гены глаза на лоб полезли. Чтобы ходил потом и шарахался от моих призраков. Если жизнь после смерти существует, то я обязательно потреплю ему нервишки и буду приходить посреди ночи, в самых страшных его кошмарах.

– Чем могу быть полезен?

– Я хочу знать, как мне обезопасить свою долю имущества от мужа, – говорю прямо, без лишних предисловий. – Я больна раком. И не намерена оставлять этому… Человеку ни копейки.

Кое-как сдерживаюсь, что бы не назвать Гену мудаком.

Вижу, как по лицу мужчины пробегает тень сочувствия, но я тут же даю понять, что сантименты мне ни к чему.

Я уже привыкла видеть эти сочувственные лица. Жалость в глазах друзей, близких, коллег. Стандартная реакция. Но мне не нужна жалость. Мне нужна помощь. Конкретная и действенная.

Эдуард Николаевич кивает головой, мол, продолжайте.

– Он не заслуживает ничего, – говорю ровным голосом. – Я всю жизнь тянула все на себе, а он… В общем, неважно. У меня есть дочь. И я хочу, чтобы все, что мне принадлежит, досталось ей.

– Понимаю, – кивает Эдуард Николаевич. – Вы можете переписать свою долю на дочь путем оформления дарственной. В этом случае она станет полноправной владелицей еще при вашей жизни.

– А если он попытается оспорить дарственную? – спрашиваю, в памяти всплывает хищный блеск в глазах мужа. Этот гад не отступится просто так. Уверена, для него нет ничего святого. Да и эта змея наверняка ему так все мозги запудрила, что Гене и на собственную дочь с внучкой будет плевать.

А я хочу максимально обезопасить своих девочек. Это мой долг. Моя последняя обязанность.

– Если дарственная будет составлена грамотно, с соблюдением всех юридических норм, оспорить ее будет крайне сложно, – уверенно отвечает нотариус. – Мы пропишем все условия таким образом, чтобы исключить любые лазейки.

– Хорошо, – киваю, обдумывая его слова. – А есть еще варианты? Хочу быть абсолютно уверена, что он не сможет ничего получить.

– Завещание, – предлагает мужчина, склонив голову набок. Думаю, он не впервые сталкивается с подобного рода ситуациями. – Вы можете назначить дочь единственной наследницей.

– В чем разница? – спрашиваю, стараясь вникнуть во все тонкости.

Действовать нужно грамотно, с хирургической точностью.

– Дарственная вступает в силу сразу после оформления. Завещание – после смерти завещателя.

– Дарственная надежнее, – констатирую я, принимая решение. – Он не сможет претендовать на эту часть имущества, даже пока я жива.

– Именно, – подтверждает мужчина, сдержанно кивнув. Значит, так и сделаю.

– Тогда составляйте дарственную, – говорю твердо, глядя ему прямо в глаза. – Я хочу быть уверена, что моя дочь обеспечена. И что этот… Паразит останется ни с чем. Я не позволю ему нажиться на моем несчастье.

Эдуард Николаевич тяжело вздыхает, но его взгляд излучает понимание.

Я же ведь поступаю честно. Я знаю, уверена, что все делаю правильно.

Далее мужчина объясняет мне, какие документы мне нужно собрать и мы обговариваем день, когда сделка будет совершена.

Благодарю Саврасова за консультацию и выхожу из кабинета с чувством выполненного долга. Почти.

Теперь нужно дождаться Вику и все ей объяснить. Даже не представляю, как дочь отреагирует на новости о её подлом папане.

Но я не вижу смысла скрывать правду. Дочь меня поймёт и поддержит, я уверена. Главное, чтобы она сумела сдержать нашу тайну в секрете.

Сажусь в авто, завожу двигатель. Чувствую некое облегчение от того, что один шаг навстречу мести уже сделан.

Включаю музыку погромче, хочу насладиться своей каждой последней минутой.

Жизнь прекрасна. Как ни крути.

И несмотря ни на что, я её люблю.

Приезжаю домой, смотрю на часы. Повозилась с делами почти целый день.

Соскучилась по внучке.

Кстати, Варя.

Зайдя во двор, наблюдаю, как Эвелина склонилась над малышкой, которая сидит на качельке, и что-то заговорщически ей шепчет. Кровь стынет в жилах. Внутри все взрывается яростью.

Вот же дрянь…

Кто ей разрешал приближаться к моей девочке?!

Глава 11

Секрет

Эвелина

Приседаю на корточки перед этой мелкой соплячкой Варей. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, хотя внутри все кипит. Не дала с Генкой время провести, маленькая гадина. Как будто чувствовала, зараза, что дед налево пошел.

И надо ж было нам так облажаться!

Мало того, что от больной старухи приходится прятаться, еще и мелочь эта пузатая ходит по пятам.

Скорее бы ее уже забрали! Мешается только.

Терпеть не могу детей. Стараюсь всем своим видом этого не показывать. Надеюсь, малая поведется.

Смотрит на меня своими огромными глазищами, как на какое-то чудо-юдо. Ну ничего, сейчас я тебя, мелкая, обработаю.

– Варечка, солнышко, ты же умненькая девочка, правда? – начинаю сюсюкать, аж самой противно. Из меня актриса так-то не плохая, но здесь даже мне сложно вжиться в роль.

– Понимаешь, что бывают такие секретики, которые никому-никому нельзя рассказывать?

Варя молча кивает в ответ. Ну хоть что-то. Начало положено. Теперь осталось дожать девчонку.

– Вот то, что ты видела в подвале – это большой-большой секрет. Если ты расскажешь бабушке, она очень расстроится. Плакать будет. Ты же не хочешь, чтобы бабушка плакала?

Снова кивок. На этот раз отрицательный. Работаем дальше.

– А если ты никому не расскажешь про наш секрет, – говорю заговорщическим тоном, – я тебе кое-что подарю. У меня есть волшебная коробочка, а в ней… – делаю драматическую паузу, – самые вкусные конфеты на свете! И шоколадки, и мармеладки, и леденцы! Все-все будет твоим!

Вижу, как у девчонки загораются глаза. Клюнула, глупышка.

– Хочу! Хочу коробочку! – кажется, малявка уже и забыла за инцидент в подвале, все её внимание сосредоточено на сладостях. Да, малую оказалось легко подкупить. Легче, чем я думала.

Ну и славно.

Генка когда предложил встретиться, орал на меня как резаный, что это я, мол, виновата. Молодец какой! Всю вину на меня свалил.

Моё дело было всего лишь предложить.

А этот похотливый старик и повелся на моё молодое сочное тело. Ещё бы, его старуха не дает, а он ходит, бедолага, голодный.

Я вон, как лучше хотела! Хотела старика офигенным минетом ублажить. Чтобы он вообще во всех смыслах от меня зависел и на свою больную жену даже не смотрел. Скорее бы она уже кони двинула. Достало это всё.