Пурпурная Лилия, или Проведи меня сквозь Тьму (СИ) - Шаенская Анна

— Нужно позвать Хель, он наверняка захочет увидеть её…

— Вы, как всегда, проницательны не по годам, адептка Вейс! — Лис подкрался бесшумно.

Я, как обычно, не услышала ни его шагов, ни шелеста кимоно, ни всполохов эмоций. Абсолютный штиль и эмпатическая безмятежность. Мастерство контроля, которое совершенствовалось тысячелетиями и помогло ему пережить Чёрную охоту.

Лиса, постигшего эту магическую тишину, невозможно обнаружить ни одним плетением. Она стала его частью и следовала за хозяином словно тень.

— Ваша светлость, — ректор поклонился матушке, — Мастер Лаорра. Леди Рейвен, леди Эстель.

Когда ректор приветствовал меня, его губы тронула едва уловимая улыбка.

Значит отчёты о случившемся он уже изучил и весьма тщательно. Я действительно хорошо проявила себя, мне было чем гордиться. Хотя ошибок тоже насчитала немало. И чем дольше анализировала произошедшее, тем больше находила вещей, над которыми стоило поработать. Особенно перед дуэлью Чести.

— Фергис, передайте Хель, что я прошу её присоединиться к разговору, — обратилась к дворецкому.

Морфала сбежала, едва поздоровавшись с мамой и сестрой. Они хорошо ладили, особенно, она сблизилась с Эстель. И всё же сейчас она посчитала себя лишней.

Жаль. Я всегда была рада её обществу, но давить не стала. Понимала, что ей тяжело. Она слишком долго избегала людей и общества других оборотней, поэтому не могла долго выносить чужую компанию.

Закончив с приветствиями, мама предложила ректору чаю, обменялась несколькими фразами и собралась уходить. Но Вэй Шу неожиданно возразил.

— Мне жаль, если задерживаю, но я бы хотел, чтобы родственники адептки Вэйс также присутствовали при этом разговоре, — Лис отставил чашку и посмотрел мне в глаза.

Выдержать его взгляд было очень трудно. Я не чувствовала враждебности, но магия оборотня была особенной. Она не просто давила, а казалось, просачивалась под мои щиты ледяным туманом.

— Господин ректор, вы нас пугаете, — мама натянуто улыбнулась.

— Бояться точно не имеет смысла, — ответил он. — Вам предстоит обдумать мои слова сейчас и после, когда я оставлю вас. Речь пойдёт о сражении Чести.

— Я не отменю его, даже если об том попросите вы, — ответила на опережение.

— И в мыслях не было, но позвольте уточнить, понимаете ли вы, что на самом деле стоит на кону? И какое наказание вы считаете достойным для тех, кто пошёл против чести и использовал Силу не для защиты слабого, а чтобы возвыситься над ним и насладиться чужой болью?

ГЛАВА 4.2

Повисла тишина. Вопрос ректора застал врасплох. Думала ли я о подходящем наказании для этих подонков? Да, и не раз. Иногда мне казалось, что я придумала достойный вариант, но после вновь сомневалась.

Я переживала, что едва встав на ноги после боя, они решат вновь сорвать зло за пережитое унижение на другом беззащитном морфале.

Если бы я могла перенести сражение и отомстить им уже после того, как мы найдём способ защитить низших оборотней…

— Вижу ваши сомнения, адептка Вэйс, — продолжил Вэй Шу, — вам кажется, что любое наказание будет недостаточным и может спровоцировать их на новую низость?

Я молча кивнула.

— Тогда ответьте, готовы ли вы убить этих адептов?

Мама охнула, а сестра чуть не выронила чашку и во все глаза уставилась на Лиса. Я, признаться, тоже оторопела. Только Дамир сохранял невозмутимость, словно ждал этого вопроса.

— Вы… сейчас серьёзно? — уточнила.

— Абсолютно. Семья Джакони настояла на сражении без правил. Это означает, что они выйдут на арену с намерением уничтожить вас. Вы готовы ответить тем же?

Я задумалась. В Килграхе я впервые убила живое существо. Не кошмарника или другую тварь Изнанки, а орка. Я до сих пор помнила, как моя магия вышла из берегов во время ментального шторма и сколько врагов тогда полегло.

Мне не было их жаль, и я не сомневалась в том, что поступила правильно.

Но адепты…

— Я не могу, — покачала головой, — их должны судить, и не мне решать…

— Именно вам, Вэйс, — отрезал Лис. — В этом суть дуэли чести. Арена выберет своего победителя и он станет судьей проигравшему. Вам выносить приговор и решать, насколько жестким он будет.

— Господин Вэй Шу, вы хотите, чтобы моя дочь убила этих адептов? — в ужасе прошептала мама.

— Этого я не говорил.

— Но ваши слова…

— Я лишь хочу понять, осознаёт ли ваша дочь всю глубину проблемы и риск. Адепты Рубина идут убивать. Пусть они младше и у них нет опыта, но на их стороне численный перевес и шальная Сила. Они сразу будут бить на поражение и жесткость намерений придаст их плетениям особую мощь. Если Рейвен на арене начнёт колебаться — она погибнет. Ей нужно решить до боя, как далеко она готова зайти, чтобы выстоять и не потерять при этом себя.

Глаза Лиса смотрели прямо в душу, а слова вспарывали мои щиты, пробираясь под кожу и заставляя чувствовать себя слабой и уязвимой.

Я не хотела их убивать. И не потому, что не могла. Наоборот, уничтожить их было проще простого. Я в разы сильнее, мне достаточно просто не сдерживаться. Один шторм и от четвёрки Джаренни останутся лишь обугленные безголовые тела.

Но стоило подумать об этом, как сразу становилось дурно.

— Я не могу, — покачала головой. — В этой победе не будет чести. А я… не хочу уподобиться им. Клянусь, я найду другой вариант…

— Рейвен, вспомните, в какой академии вы обучаетесь? — Вэй Шу неожиданно улыбнулся.

— Аметист. Высшая академия дипломатических искусств, — растерянно ответила.

— Вы помните, что высечено на первой ступени главного корпуса?

— Вся жизнь — дипломатия и война в ней последний аргумент, — процитировала девиз академии.

— Когда слова теряют цену — проливается кровь. И там, где маги перестают слышать друг друга, раздаётся лишь звон клинков, — продолжил лис. — Но некоторые переговоры обречены изначально. Говорить с подлецами на языке чести так же бессмысленно, как призывать снегопад в пустыне. Но я рад, что не ошибся в вас. Убивать их опасно, вы рискуете впустить в свою душу гниль и навлечь беду на академию.

— Тогда что вы предлагаете?

— Проявить милосердие, которое будет для них хуже смерти.

— Я не понимаю…

— Вы же менталист, адептка Вэйс. И не раз сталкивались с ожившими кошмарами. Неужели вам не хватит фантазии сделать так, чтобы их мучения были вечными? Тем более, в вашем доме находится пострадавшая, которая может отдать свою боль и страх.

ГЛАВА 4.3

Вот, значит, что он предлагает…

Страх — сильнейшая цепь и вечная ловушка, он может удержать кого угодно. Нужно лишь выбрать правильный крючок. Только всякий раз, думая об этом, я сомневалась, смогу ли создать подходящую ловушку?

— Догадываюсь, о чём вы думаете, — усмехнулся Вэй Шу. — Вы сомневаетесь в своих способностях, а зря. Как правило, такие твари достаточно пугливы. Редкий мучитель готов сам вытерпеть боль. Эти адепты просто мрази, считавшие себя высшей кастой. Вам не составит труда уничтожить их как морально, так и физически.

— Мне нравится эта идея! — решительно заявила сестра.

— Мне тоже, — робко добавила мама. — Я рада, что господин ректор поднял эту тему и позволил нам остаться. Мне бы не хотелось, чтобы ты замарала руки убийством. Пусть они и преступники, но лишать их жизни должна не ты. Зато такой суд — идеален.

— Я тоже за наказание кошмарами, — ответил Дамир, — но последнее слово за тобой, Рейвен.

— Нет, последнее слово за Хель, — возразила, подняв взгляд на влетевшую в комнату птицу.

Она спикировала на диван между мной и Дамиром мысленно приветствуя ректора.

А после я кратко пересказала ей разговор с Вэй Шу.

С каждым словом она всё сильнее опускала голову, словно хотела исчезнуть. Я чувствовала её сомнения и страх, птица боялась мести.

— Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы, — наконец ответила она. — Вы говорите о законе, но морфалы никому не нужны. Мы не представляем ценности для империи, нам нечего предложить владыке и нечем заплатить за свои права. Если вы будет мстить за меня, накличете беду…