Искатель 15 (СИ) - Шиленко Сергей

— Сделка⁈ — рыкнул Джинд, его лицо потемнело от гнева. — Мы готовим полномасштабную атаку на врага, который превосходит нас числом, а у тебя лучшие ассасины во всём регионе! Если ты и возвратишься в Твердь, то только за тем, чтобы, чёрт возьми, поднять всю свою гильдию и привести её сюда!

Я мысленно поморщился. Напряжение между ними чувствовалось с самого начала, двое хищников в одной стае никогда не уживутся друг с другом. Только вот Джинд — лев, прямой и сильный, а Ланской змея, хитрая и ядовитая. Я стоял между ними, и мне эта позиция совсем не нравилась.

— И с какой стати мне это делать? — в голосе Ланскойпослышался холодный металл, и маска безразличия мигом исчезла.

— Потому что ты сам на это намекал с тех пор, как мы начали планировать операцию! — прорычал Джинд. Я деликатно кашлянул, напоминая о необходимости соблюдать тишину. Маршал поморщился и понизил голос до шипения, но яда в нём не убавилось. — А значит, сам на это подписался!

— Я лишь имел ввиду, что мои силы будут доступны, — мягко, почти вкрадчиво возразил Ланской. — Но мы ещё не обсуждали цену, а мои ребята стоят дорого, очень дорого.

— Цену⁈ — резкий лающий смех Джинда прорезал ночную тишину. — Я даже не стану взывать к твоей чести или долгу перед родиной, Ланской. Твои жалкие торги за контракт на Проходчика показали мне всё, что нужно о тебе знать. Ты стервятник, которого манит запах крови и денег.

Он шагнул к Ланскому не угрожающе, нет, скорее как лектор, который собирается донести до нерадивого студента простую истину.

— Но давай я кое-что проясню, убийца. Твой же хвалёный прагматизм должен заставить тебя остаться. Не забывай, граф Восточный лишился титула и земель за свои… необдуманные поступки, и сейчас герцог Сигурдиан столкнулся с теми же последствиями. Знаешь, в чём их главное преступление? — он несильно, но ощутимо ткнул пальцем в грудь Виктора. — Они наплевали на свою клятву защищать Бастион, забыли, что владение титулами и землями подразумевает не только права, но и обязанности.

— Ты угрожаешь изгнать меня из Северо-Восточных Марок, если я не пойду сражаться? — холодно, почти презрительно, спросил Виктор Ландской. — У тебя нет на это полномочий, маршал.

— Они мне и не понадобятся, — губы Джинда скривились в горькой усмешке. — Не понадобятся, когда все увидят, как ты отвернулся от своего долга, пытаясь нажиться на войне. Вспомни, как сейчас относятся к героям Харалдара, которые отсиживаются в стороне. И это при условии, что у тебя вообще останется территория, куда ты сможешь вернуться, если мы проиграем эту битву из-за твоей трусости. Думаешь, пауки остановятся на границе твоих владений? Они сожрут всё.

Напускное спокойствие Ланского наконец дало трещину. Он выпрямился, в глазах вспыхнул холодный огонь.

— Знаешь что, наёмник? — прошипел он. — Мне осточертели твои презрительные взгляды и высокомерный тон. Мы оба убиваем за деньги, и ты вообще-то делаешь это в гораздо больших масштабах, чем я. Так что слезь с белого коня, не идёт он тебе.

Командир Нерегулярных войск расхохотался.

— Ты сравниваешь моих парней, которые охотятся на монстров, зачищают бандитские логова и служат телохранителями с твоими головорезами, которые режут спящих людей в их собственных постелях за деньги? — его голос стал твёрдым, как сталь, в нём зазвенела неподдельная ярость. — Я всегда служил ради блага этого региона, Ланского, защищал его, строил, развивал, а ты просто раковая опухоль, которая разъедает его изнутри ради собственной выгоды. Ставить нас на одну доску — это оскорбление, за которое любой достойный человек вызвал бы на дуэль.

— О, я с радостью предоставил бы тебе такую возможность, — усмехнулся Виктор. — Но, по-моему, ты слишком щепетилен в вопросах чести для человека, который рыщет по рынкам рабов в поисках молоденьких девушек для своих утех.

Удар был нанесён точно, расчётливо и в самое больное место. Я видел, как Джинд побледнел от ярости, воздух вокруг него, казалось, загустел.

— Сукин сын! — прорычал он, и это прозвучало как выстрел. — Я предлагаю контракты всем рабам на рынке, мужчинам и женщинам, и не прошу от них ничего кроме верной службы. Я принимаю их в своё братство и обращаюсь с ними лучше, чем с любым вольноотпущенником в этом проклятом королевстве. Любая женщина, которая делит со мной ложе, делает это по собственной воле и может уйти в любой момент, сохранив мою дружбу и поддержку. Не смей судить о моих поступках через призму своего больного извращённого мирка, где всё покупается и продаётся!

Виктор открыл было рот, чтобы ответить, но маршал резко оборвал его, выбросив вперёд руку.

— Хватит! Мне не следовало вообще вступать в спор с такой ядовитой змеёй, как ты. Я устал от этого дерьма. Выбор прост: либо ты и твоя гильдия поддерживаете атаку, либо тебя ждёт та же участь, что и всех лордов, предавших Бастион. И поверь, я лично прослежу за этим.

Наступила тяжёлая давящая тишина, двое мужчин сверлили друг друга взглядами почти минуту. Я стоял рядом, чувствуя себя зрителем на гладиаторской арене, где вот-вот должна пролиться кровь. Воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Я невольно положил руку на рукоять лука, готовый вмешаться, если оба перейдут к действиям.

Наконец Ланской, не выдержав, зарычал, издав низкий гортанный звук, полный сдерживаемой ярости. Он резко отвернулся, будто ему было физически больно смотреть на маршала.

— Моя гильдия останется здесь, — со сталью в голосе бросил он через плечо. — Но только потому, что это выгодно нам. Мы займём свои позиции, как и планировалось, когда Хорвальд откроет портал. Можешь рассчитывать на моих людей.

Он сделал несколько шагов в темноту, но потом остановился, помолчал и добавил, уже не оборачиваясь, отчего его слова прозвучали ещё более зловеще.

— Но я бы на твоём месте не торопился примерять на себя мантию правителя Бастиона, наёмник. Сигурдиан, может, и выбыл из игры, но это ещё не делает тебя губернатором. И каких бы врагов ты ни нажил до этого кризиса, они никуда не денутся. Помни об этом.

И с этими словами он и его убийцы растворились в ночи. Тени, пришедшие из теней и ушедшие в них.

Как только они исчезли, Джинд тихо, но сочно выругался себе под нос.

— Этот человек с радостью пустит Бастион с молотка, как только кризис закончится. Жаль, что он отсиживается в Тверде, а не правит своими землями лично, может, тогда бы он и вся его мерзкая гильдия уже попали бы в засаду. Меньше было бы проблем.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидел усталость.

— Прости, Артём, что тебе пришлось это видеть. Политика — грязное дело.

— Ничего, — я пожал плечами. — У меня иммунитет. Главное что он согласился. Нам нужна его помощь.

— Нужна, — с горечью согласился Джинд. — И это бесит меня больше всего.

Не прошло и пары минут, как воздух перед нами снова замерцал, искажаясь, будто в летний зной. В центре поляны вспыхнул и развернулся серебристый овал портала.

Хорвальд. Точен как часы.

Джинд, не говоря ни слова и коротко кивнув мне, шагнул в мерцающий разрыв. Никаких прощальных речей, никаких лишних жестов, лидер, идущий к своим солдатам перед решающим боем. Я понимал его, сейчас слова не нужны. Он ушёл отдать последние распоряжения, скоординировать тысячи бойцов, которые скоро хлынут через такие же порталы.

Меня и мой отряд он оставил здесь охранять плацдарм и служить якорем, который удержит эту точку до подхода основных сил. Задача простая и предельно ясная. Я повернулся к своим людям.

Кора стояла рядом, её рука лежала на рукояти меча, взгляд буравил темноту, откуда мог появиться враг. Остальные бойцы замерли на своих позициях, превратившись в тени, готовые к бою. На их лицах я видел смесь напряжения и стальной решимости. Они доверяли мне, а я доверял им.

Примерно через час всё начнётся.

Один час, шестьдесят минут до того, как мы шагнём в паучье гнездо. В прошлой жизни я бы сравнил это с таймером перед рейдом на мирового босса, но здесь не полагалось ни кнопки «выйти из игры», ни респауна, только одна жизнь, которую мы постараемся продать как можно дороже, сражаясь ради жён, детей, ради будущего, которое я поклялся для них построить.