Я до сих пор не бог. Книга XXXVII (СИ) - Дрейк Сириус

Под ногами дрогнула земля.

Буслаев опустил взгляд. По асфальту у его ступней побежала тонкая трещина. Из нее вылезло что-то черное и маслянистое, похожее на нефть, только живое. Капля размером с монету, которая пульсировала и тянулась к его ботинку.

Он не успел отступить.

Черная капля коснулась подошвы и мгновенно впиталась. Через обувь, через носок и через кожу. Буслаев почувствовал холод в ступне, потом в голени, потом в колене. Холод поднимался по телу с невероятной скоростью, заполняя мышцы, сосуды, каналы. Его каналы, построенные по законам другого мира, приняли чужую энергию без сопротивления.

Сигарета выпала из пальцев.

Буслаев открыл рот, чтобы закричать, но крик застрял в горле. Глаза закатились, потом вернулись на место. Только теперь радужки были не серо-голубые, а полностью черные.

Нечто осмотрелся.

— Считаю наш договор исполненным.

Новое тело было слабее Владимира. Значительно слабее. Но оно было функциональным. Руки, ноги, голова, каналы. Странные каналы, непривычные. Они шли не по тем путям, по которым текла магия в этом мире. Но энергия по ним проходила, и этого достаточно.

Нечто повернул голову к двери лазарета. Он чувствовал что-то знакомое. Внутри, за двумя стенами и тремя дверями, лежал раненый. Петр Петрович Романов. Сын Петра Первого. Тот самый, ради которого старик начал эту войну.

Губы расплылись в хищной улыбке.

Убить щенка Романова. Прямо здесь, в лазарете, пока его охраняют две знахарки и санитар с перевязанной рукой.

Маленькая месть. Крохотная, по меркам божества Хаоса. Но достаточная, чтобы сломать Петра Первого. Достаточная, чтобы показать Кузнецову, что не все на свете можно контролировать.

Нечто толкнул дверь и вошел в лазарет.

Западный берег.

12:55.

На мостике «Полтавы» Петр Первый смотрел на море.

Бой заканчивался. Так, как он и планировал. Быстрый, кровопролитной и с результатом, который сейчас не устраивал никого из тех, кого это касалось.

Адъютант стоял сзади и молчал. Умный стал. Научился понимать начальство.

— Сколько? — спросил Петр, не оборачиваясь.

— Осталось пять процентов состава. Ориентировочно.

— Нечто?

— Нет данных.

Петр помолчал.

— Значит, Кузнецов справился.

Адъютант промолчал, что само по себе было ответом.

Царь повернулся. Лицо его ничего не выражало. И это было страшнее любых эмоций.

— Передай гвардии, что я иду на берег.

— Ваше Величество, но это…

— Что? — Петр опустил глаза на своего помощника. — Повтори, что ты сказал?

Он еще раз посмотрел в сторону острова.

Где-то там лежал его сын. Тяжелораненый. Под охраной Кузнецова.

— Есть, ваше величество.

Петр убрал руки за спину.

— Тогда готовь лодку.

Лазарет.

13:30.

Длинный коридор с люминесцентными лампами. Запах хлорки и крови. Линолеум под ногами скрипел. Где-то стонал раненый. В конце коридора, за последней дверью, вторая палата.

Первый санитар увидел Буслаева и махнул рукой.

— Буслаев, ты где пропадаешь? Там новых привезли, помоги с…

Нечто ударил его рукой в грудь. Тело Буслаева, подпитанное энергией Хаоса, двигалось быстрее и было сильнее обычного. Санитар пролетел три метра и врезался в стену. Сполз на пол и затих.

Нечто пошел дальше.

Дверь в палату. За ней Роза склонилась над Петром Петровичем. Люся стояла у окна, смешивая очередное зелье. Ни одна из них не была бойцом. Обе знахарки. Сильные, опытные, но знахарки.

Нечто ударил ногой в дверь. Петли вырвало из стены. Дверь влетела в палату и врезалась в стену, разбив шкаф с медикаментами. Стекло и склянки посыпались на пол.

Роза обернулась. Увидела черные глаза Буслаева и мгновенно все поняла. Она встала между кроватью Петра и входом, раскинув руки. Из ее ладоней хлынул золотой свет. Купол, который накрыл койку раненого.

— Люся, уводи его! — крикнула Роза.

— Куда⁈ — Люся уже хватала Романова за плечи, пытаясь стащить с кровати.

Проблема была в том, что выход был только один, и он сейчас загорожен врагом.

Нечто шагнул вперед. Правая рука Буслаева покрылась черной коркой энергии. Один удар по куполу Розы. Золотой свет пошел трещинами.

Роза сцепила зубы. Она держала барьер, вкладывая все, что имела. Пот выступил на лбу. Руки затряслись. Она знала, что долго не продержится, но каждая секунда давала Люсе время.

Та успела переложить Петра на каталку.

— Ты… Я тебя помню… — прищурился Нечто. — Захар рассказывал про тебя! Ты предала Кузнецова! Если отступишь, останешься в живых.

— Я и так останусь в живых, болван, — сквозь зубы процедила женщина.

— Посредственность…

Второй удар. Купол рассыпался золотыми осколками. Роза отлетела к стене, ударившись головой.

Второй взмах, и Люся так же врезалась в стену и обмякла.

Нечто подошел к кровати. Петр лежал без сознания. Бледный, с перевязанной раной в боку. Беспомощный, как новорожденный младенец.

— Передай привет отцу, — прошипел Нечто голосом Буслаева и занес руку для удара.

Стена лазарета взорвалась. Кирпичи, штукатурка, арматура влетели в палату. Нечто отбросило назад ударной волной.

В проломе стоял Петр Первый в простом мундире, забрызганном кровью. Волосы растрепаны. Глаза горели таким огнем, какого Нечто не видел даже будучи в теле Владимира.

— Отойди от моего сына, — произнес Петр ровным голосом.

Нечто выпрямился. Черные глаза Буслаева уставились на царя.

— Романов, — он усмехнулся. — Пришел умереть рядом с отпрыском? Как трогательно.

Петр не ответил. Он шагнул вперед.

Нечто ударил. Волна черной энергии, сконцентрированная в кулаке Буслаева, понеслась к Петру. Мощная, но не такая, как в теле Владимира. Тело артефактора было слабее, а каналы чужого мира проводили энергию Хаоса с потерями.

Петр поднял ладонь. Волна хаоса ударилась в его руку и рассыпалась.

— Ты украл тело слабака, — Петр сделал еще шаг. — Слабака, который даже драться толком не умеет. И думаешь, это тебя спасет?

Нечто ударил снова. Два раза. Три. Черная энергия металась по палате, круша стены, разбивая оборудование. Петр шел сквозь эти удары, как сквозь дождь. Его мундир дымился. На лице появились порезы от осколков. Но он не останавливался.

— Я дал тебе сильнейшее тело, — Петр был уже в двух шагах. — Ты получил неограниченную силу, но даже так ты смог все просрать. Почему ты вообще стал богом? Как такое ничтожество смогло так долго жить?

— Как ты…

— Да, это все мой план. Я знал, что ты подчинил президента США, знал, что ты не упустишь шанса захватить тело Владимира, потому что именно для этого я его и оставил. И раз тебя выкинули из его тела, то Кузнецов нашел семь точек. Их было довольно просто поставить. Вот только ты оказался таким болваном, что даже не заметил такой простой ловушки.

Он схватил Буслаева за горло.

Тело артефактора дернулось. Нечто хлестнул черной энергией по рукам Петра, пытаясь прожечь кожу. От перчаток пошел дым. Запахло паленым.

— Я знал, что Кузнецов тебя изгонит, — говорил Петр. — Все это изначально было моим планом! Думаю, теперь это уже не секрет. Я разом уничтожил и тебя, и врагов, которые угрожают моей стране! Думаешь, почему битва происходит на Сахалине? Да потому что отсюда легче эвакуировать людей! Это тоже было в моем плане! От изгнания моего сына из Империи, до этой битвы! От войны с Европой, до разрушения США.

— Ты рисковал жизнью своего сына! — рассмеялся Нечто. — Ты такой же, как и я!

— Рисковал? — приподнял бровь Романов. — Никакого риска не было. Мой сын всегда выживал.

— Ты теперь смертен!

— Ага, — кивнул царь. — Мне же нужен был повод, чтобы собрать всех наемников. Теперь страна будет процветать! И управлять ей будет мой сын!

Петр не отпускал Нечто.

Его вторая рука легла на лоб Буслаева. И тогда произошло то, чего Нечто не ожидал. Петр Первый начал вливать в тело Буслаева свою энергию. Огромный, невероятный поток, который заполнял чужие каналы, расширял их и переполнял. Каналы другого мира не были рассчитаны на такое количество энергии. Они начали трещать, перегреваться и ломаться.