Ненормальный практик 9 (СИ) - "Извращённый отшельник"

Останавливаюсь.

Сердце стучит. Не от усталости. Не от страха. От чего-то другого. От чего-то, чему не могу дать имя, потому что давать имена чувствам — не мой конёк.

Поднимаю руку.

Могу войти в любую секунду. Для меня эта дверь — ничто. Контуры на ней — детская мазня. Замок — игрушка. Могу просто появиться в комнате, как делал это десятки раз: в шатре Аннабель, в ложе королевы, в кабинетах врагов.

Но не здесь.

Не с ней.

Тук-тук-тук.

Самый обычный стук в дверь на свете.

Тишина.

Шорох ткани. И голос. Её голос. Низкий, спокойный.

— Войдите.

Толкаю дверь и прохожу.

Корнелия сидит у окна, в глубоком кресле, в тёмном шёлковом халате. Тёмные волосы всё также до плеч. Лунный свет заливает спальню. Перед ней на столике — две чашки. Фарфоровые, с позолотой. В одной — чай. Вторая — пустая. Чистая.

Пара секунд, она берёт чашку, и оборачивается. Спокойно, неторопливо, как оборачиваются на прислугу, принёсшую свечу.

И замирает.

Полностью.

Рука с чашкой остановилась на пути ко рту. Губы, уже готовые произнести что-то бытовое, вроде «поставьте на стол», так и не шевельнулись. Дыхание остановилось, будто лёгкие забыли, зачем они нужны.

Смотрит в дверной проём, где стою. Растеряна. Может, все эти годы она рисовала в голове парня двадцати семи лет? Возмужавшего воина с жёсткими чертами, тяжёлым взглядом, что тайно путешествовал и познавал себя. Но нет.

Мальчишка я.

Тот самый. Те же восемнадцать. То же лицо — бледное, с наглым изгибом губ и усталыми глазами. Отрощенные чёрные волосы рассыпаны по плечам. Чёрная накидка, сапоги. Стою в проёме, смотрю ей в глаза и ничего не говорю.

Может, время остановилось? Наверное, она так и думает. Для меня эти девять лет были одной ночью. А для неё… для неё каждый год оставил свой след. У фиолетовых глаз тонкие морщинки. Взгляд более жесток. Эфир чудовищен. Ей тридцать семь. Она стала другой, понимаю. Я ведь тоже. Тот мальчишка, который когда-то дал ей отпор, нагрубил, разозлил, влюбил в себя, уже давно исчез.

Проходит секунда.

Ещё.

И ещё.

Чашка в её руке дрогнула. Чай плеснул на пальцы. Она не замечает. Всё также смотрит. Фиолетовые глаза неподвижны. А в них, чёрт возьми, всё. Всё сразу. Ярость, боль, тоска, любовь, обида, и проклятая, неубиваемая надежда, которая не давала ей сдаться все эти годы. Всё это смешалось в один взгляд, такой тяжёлый, что даже мне непросто под ним находиться.

Корнелия медленно опускает чашку на столик. Рядом с пустой. И тихо, ровно, без единой дрожи в голосе, произносит:

— Чай остыл. Я заваривала каждый вечер. На двоих. Девять лет.

Я же, известный этому миру как Ненормальный Практик, Легендарный Воробей, впервые в жизни ощутил как мне поставили любовный «шах». Однако, я готов к этой партии:

— Ничего, милая, заварим новый.

Глава 3

Тишина.

Корнелия смотрит на меня, не моргая. Я на неё. Между нами всего-то три метра комнаты, и при этом одновременно целых девять лет.

Дистанцию можно преодолеть в мгновение. А вот девять лет куда более сложная задачка. Что-что, а прыгать во времени не умею, да и слава Богу.

Корнелия. Помню её двадцативосьмилеткой. Яростной, опасной, чуток безумной. Женщиной, заманившей меня в свой особняк, дабы убить ради развлечения. И стоило ей получить отпор, так влюбилась. Потом гналась за мной через полстраны, соврала про нашу ночь, выторговала обещание жениться. Взбалмошная девица. Возможно, я бы и не пришёл, если бы не увидел как в Долине Костей она смотрела в лицо смерти, сражаясь. Гордая львица с изюминкой, пожалуй, так можно охарактеризовать её. Она даже может быть милой, что забавно. Вернее, была. В общем, скучно мне с ней никогда не было. И с мечом в бой пойдёт, и с ножом в платье сыграет в прятки. Для Ненормального Практика самое-то, не заскучаю. А надоест, или я ей надоем, так разбежимся, делов-то? Вот только сейчас передо мной — другая женщина. Может, не совсем, но отшлифованная временем, как осколок стекла водой. Чего стоит один взгляд. Такой суровый, даже не смотря на то, что она сейчас явно готова разреветься, но терпит. Жёсткость в скулах. Прямая осанка, достойная королевы. Она стала больше. Не в размерах конечно же, в масштабе личности. Аура архимагистра. Вся такая серьёзная, деловая. Замечаю родовое кольцо на её среднем пальце. Вот как, значит стала главой Романовых-Распутиных. Ясно теперь, откуда такая жёсткость. Обстоятельства вынудили быть сильной.

И я.

Стою перед ней — восемнадцатилетний пацан. Такой же, как и был бродяга-бродягой. Будто вчера убежал из этого города, а сегодня вернулся.

Переступаю порог. Закрываю за собой дверь.

— Не против? — киваю на кресло напротив.

Она не ответила. Просто продолжала смотреть. Фиолетовые глаза, как два колодца без дна. Ну, раз молчит, значит не против, так что присаживаюсь.

Между нами столик. Две чашки. Остывший чай.

— Корнелия.

Имя. Просто имя. Но стоило его произнести, что-то в её лице дрогнуло. Еле заметно. Как рябь на воде от упавшего листа. И тут же разгладилось.

— Девять лет, — повторяет она. Голос ровный. Спокойный. Выдрессированный на светских приёмах и переговорах. Идеальный, как лёд на реке — сверху гладкий, а под ним чёрная вода и течение, способное утащить на дно. — Все эти девять лет я ждала объяснений. Не оправданий. Объяснений. Почему?

Киваю.

— Понимаю. Для этого я и пришёл. Начнём по порядку?

Она медленно моргает, мол хорошо.

Собственно я и приступил:

— После боя с Андерсоном в Долине Костей под личиной наёмника Воробья, как ты наверняка поняла после того перфоманса с воздушным поцелуем, я был разрушен физически. Раны, перегрузка, тело отказывало. Мой человек занёс меня в пещеру в стороне от места битвы, и я прилёг, чтобы восстановиться. Думал отключусь на неделю, может две. — Умолкаю. Смотрю ей в глаза серьёзнее некуда. — Но проснулся три недели назад. Девять лет спячки. Восстановление прошло успешно, однако забрало время. Всё это время.

Никаких оправданий. Ни «пойми меня». Ни «я не хотел». Она заслужила факты.

Корнелия действительно повзрослела, слушала молча. Её прекрасное бледное лицо не изменилось, ни на миллиметр. Только чуть расширились зрачки. А пальцы на подлокотнике кресла вжались. Поняла, что это не был осознанный уход с моей стороны. Не предательство. Не бегство. Не другая женщина. Сон. Просто сон, который длился вечность.

— Дальше, — сказала она.

Не «бедный ты мой». Не «как это ужасно». Просто — говори дальше, потому что ей нужна вся картина. Целиком.

— Когда проснулся, узнал у путников сколько прошло времени. С минуту постоял в шоке. Потом обдумал свой маршрут. Решил первым делом двинуться в Британию и закончить дела. Месть за семью. Я — последний наследник угасшего клана Северовых. Слышала про таких? — она кивает, при чём без удивления, отчего становится сразу понятно, она уже в курсе обо мне, что ж, это упрощает рассказ. — В общем, я провёл в Лондоне около пяти дней.

— Предателей нашёл?

— Нашёл. Убил всех до кого смог добраться.

Она кивает. Для неё месть была естественным делом. Романовы-Распутины тоже не прощают предательства.

— Чем ещё занимался в Лондоне?

— Да всем по-маленьку. Столкнулся с местными Лордами. Они охотились на меня. Ничего нового. В процессе завалил Лорда немцев, ну, он сам виноват, устроил террор на столичной арене. Пытался убить британскую королеву.

— Изабеллу, — колюче произнесла Корнелия, при чём так, будто сейчас вынет нож.

— Да. Я её спас, как раз-таки от немца. А после случайно вытащил меч из камня.

— Случайно, — повторила она без интонации.

— Нуждался в оружии. Опёрся спиной на какой-то камень. Увидел рукоять. Дёрнул. Ну и вышло, что вышло.

— Ты вытащил Экскалибур… случайно.

— Я не знал, что это он.

— А потом вернул обратно.

— Мне не нужна чужая корона.