Трон (СИ) - Войлошникова Ольга

Придя к этому умозаключению, я попробовала направлять фонарь туда и сюда. Получилось!

— Ура? — немного неуверенно сказала я. — И что я теперь — всё время с фонарём ходить буду? Хотя-а-а…

Если он управляется силой мысли…

Нет, просто так фонарь отключаться не желал.

Я подпёрла щёку ладонью.

— Так. Как я его включила? Кажись, хотела достать телефон, правильно? А если его убра-а-ать?..

Я со всем напряжением мысли представила, словно складываю телефон в карман. В несуществующий, блин, карман!!! И даже движение рукой соответствующее сделала. На удивление, на сей раз прозрачный прямоугольничек на руку среагировал и «убрался».

— Вот я дура! — в сердцах сказала я сама себе, стоя в темноте кладовой. — Могла бы сперва полки проверить!

А если попробовать ещё раз⁈ Мысль проскочила с таким отчаянием, что рука снова дёрнулась к «карману»…

— А-а-а! Я молодец!

Фонарик снова светил. И разворачивался именно туда, куда я хотела!

— Ну теперь мы заживём!

Поиски с фонарём дали овощ, похожий то ли на желтоватый дайкон, то ли на длинную репу (тоже целый ящик), штук двадцать свежих кочанов капусты, морковку в большом ларе, что-то в темноте плохо опознаваемое, но похожее на свёклу, отдельный… э-э-э… стенд?.. с копчёной рыбой, шкафчик с мешочками сушёных душистых трав, ещё один — с чем-то вроде вяленых фруктов и ягод. И сыры. И мясо. Много мяса, сырого, сушёного, копчёного. Ну и птицы туда же. Птиц в слабом свете и без перьев я вообще опознать не могла. С прошлого раза, понятное дело, никуда не делись ряды хлеба и специальная полка с вином размером с книжный шкаф. Вино покоилось в крошечных сортовичках, каждая бутылка в своей индивидуальной ячейке.

— Целую роту можно месяц кормить, — уважительно сказала я в сумрак кладовки. — И поить. Ну если к вину добавить, допустим, компот. А то сильно жирно будет.

Я выбрала нечто, показавшееся мне копчёной курицей, вилок капусты (салатик покрошу), бутылку вина (наугад) и мешочек с неизвестными мне сухофруктами. Вряд ли Нитон догадался хранить среди продуктов несъедобные плоды, но спрошу у Руди на всякий случай.

Разложив свою добычу на столе, сразу отломила у «курицы» ножку, вгрызлась, кивнула сама себе:

— Приемлемо.

С яблоком так вообще огонь.

Тут я вдруг устыдилась — трескаю в одну каску, понимаете ли, а парень там за воротами скотин пасёт. Работает, между прочим! Даже если он персонаж сна.

Собрала ему в миску обед: солидный кусок той же курятины, хлеба, сыра, пару яблочек. Не найдя ничего лучше, в кружку налила воды, маленько подкрасила сверху остатками вчерашнего вина. Вроде бы, это хоть какая-то надежда убить вредоносные микроорганизмы в отсутствие возможности кипячения. Отнесла за ворота, вызвав восторг. Заодно показала вяленые ягоды.

— Ух ты! Розовая слива!

— Это едят?

— На прошлый новый год, когда мы с мальчишками ходили солнечные заклички петь, старостиха вынесла нам по штучке. Они вкусные.

— Ага. Но слива… Много есть не будем, нафиг, пронесёт ещё. Поделим. На! Тебе три и мне три. Вместо конфеток.

04. ОДНИ НОВОСТИ ДРУГИХ КРАШЕ

Нитон

Я сложил маленькие керамические баночки с плотно притёртыми крышками в поясную сумку, обернув каждую полотняной тряпочкой, чтобы не побились в дороге. На душе было смурно. И вместо того, чтобы сразу развернуться и направиться на хутор, я зашёл в трактир, который лет уж триста как стоял на одной из ближних боковых улиц.

Здесь было темновато, но чисто. И не воняло тухлятиной и прокисшим пивом, как в харчевне той деревни. И что самое приятное — здесь сидело совсем немного народу, человек пять. Весь торговый люд занят на рынке и в порту. Наплыв будет ближе к вечеру.

Колокольчик над дверью звякнул при моём входе, и из кухни тут же появился трактирщик:

— Слушаю, господин?

— Есть у тебя приличное вино? Я только что узнал о смерти старого знакомого.

— Есть таредское, отличного качества.

— Подай бутылку.

— Закуски?

— Не нужно, — я положил на прилавок золотую «монету». — Сдачу оставь себе.

Трактирщик аж вспотел:

— Смею предложить, есть свежайшая нелька*. Как раз жарится. Э-э-э… в подарок к вину?

*Рыбка, в изобилии вылавливаемая в прибрежных водах Ортандии.

— Ладно, неси, только немного.

— Сию минуту, господин! — он метнулся в кухню и спустя буквально полминуты оттуда показалась целая процессия: молодая служанка, румяная и с вытаращенными глазами, прижимающая к себе сложенное белое полотно, следом — хозяин с бутылкой вина и наконец поварёнок лет десяти, весь напыженный от усердия, с тарелкой свежеизжаренной душистой нельки в вытянутых руках.

Девица, завидев меня, присела в книксене и просочилась мимо бочком к лучшему, по их мнению, столику.

— Нет, не туда, — остановил её я. — Я сяду вон там, в углу.

Не люблю, когда кто-то может ходить у меня за спиной, да и вход оттуда видно лучше. Нет, это не страх. Да, пожалуй, даже не предосторожность. Просто — привычка.

— Как скажете, сударь! — пискнула она, шустро прошла к указанному месту и расстелила скатерть.

Трактирщик при мне открыл бутылку и налил первую порцию… о, не в обычную глиняную кружку, а в стаканчик настоящего синего ретецианского стекла — гранёный, на маленькой ножке. Шикнул на поварёнка:

— Чего встал истуканом! Ставь блюдо!

Мальчишка поставил рыбу и замер, продолжая глазеть на редкого господина, отваливающего за вино золото.

— Иди на кухню! — краем рта прошипел ему хозяин и развернулся ко мне со всем радушием: — Прошу отведать вино, милостивый государь. Если не понравится, могу заметить на Вестарское белое. В позапрошлом году был отменно хороший урожай, у меня хранится запас для особых гостей.

Пришлось отпить под пристальным взглядом тревожных глаз. Вино мне понравилось — довольно крепкое, слегка терпкое и в меру сладкое. Его тёмно-красный цвет в сочетании с синим стеклом бокала в общем сумраке трактира казался чёрным.

Кивнул:

— Ничего не надо менять. Хорошее вино. Иди.

Хозяин удалился. Я неторопливо тянул таредское. И рыба на блюде действительно пахла так аппетитно, что я не выдержал и отломил кусок, хоть и был сыт. Захрустел прожаренным хвостиком.

Немногочисленные посетители, не дождавшись от меня особенных фокусов, перестали таращиться в мою сторону, и я остался предоставлен сам себе и своим невесёлым мыслям.

И тут они вошли. Горделиво вскинув идеально гладкие подбородки.

Их было всего двое. Видать, совсем меня со счетов сбрасывать собрались.

Заблокировав сияющей печатью входную дверь, первый слегка брезгливо бросил:

— Всем спать!

Посетители тут же попадали лицами в столы, стукаясь лбами. Зазвенела по полу оброненная ложка. В кухне брякнула о каменный пол и металлически задребезжала крышка котла.

Теперь спали все, кроме нас троих.

Незваные гости приблизились и уселись напротив меня, красиво тряхнув волосами. Золотые локоны рассыпались по плечам, подчёркивая белоснежность хитонов.

С кухни ощутимо потянуло палёным.

— Кажись, полотенце горит, — вместо приветствия сказал я, отламывая кусочек рыбёшки.

— Нас не волнуют мелкие проблемы смертных, — скривился правый.

— Ты совсем дурак? — скучающе спросил я. — Хочешь, чтоб по твоему капризу сгорел город? Непременно запиши это в свою книжечку как благое намерение.

Левый тревожно обернулся в сторону кухни, с которой уже потянуло сизым дымком, и уставился на правого — явно, главного в этой двойке.

Правый поморщился и послал в сторону кухни серебряное облачко. Запах гари прекратился и даже, вроде бы, слегка запахло амброзией.

Я налил себе ещё стакан, неторопливо выпил и спросил:

— И чего припёрлись?

Ноздри посланцев дёрнулись. Гневаться изволят, никак? Правый набычился:

— Зачем ты полез в наши дела, старый?

Я усмехнулся и налил себе ещё. Полюбовался, как последние густые, почти маслянистые капли стекли в бокал. Со вкусом пригубил: